***

      Он гнал вперёд по дороге через весь город. Ветер вновь бил его в лицо и неприятно трепал волосы, а ещё было холодно, но он всё же был счастлив, наверное, меньше, чем пять недель назад, но тогда это была его мечта, и она сбылась, а сейчас...       Быть тем, кого нельзя догнать захватывающе. Быть скоростью захватывающе. Быть захватывающе.       Юноша прибавил газу и свернул на Штерркер налево, сбивая по пути расставленные им же самим вчера конусы. Сегодня, вроде как, среда, а, значит, радио должно заработать в четыре тридцать, и ему так необходимо сейчас услышать хоть чей-то голос, ведь он не слышал других уже четырнадцать дней, ведь на прошлой недели из "чудо-коробки" доносился Бах вперемешку с Чайковским и Бетховеном.       Джонатан уже сорок пять с половиной дней бездумно путешествует по странному городу, где нет ни одного человека, кроме него самого, хотя и здесь можно было поспорить: он не чувствует голода или усталости, а сон здесь — это один из способов пережить сильный дождь или ветер. Здесь бывает день и ночь, но что такое время, если оно... не идёт? Ему однозначно было не по себе в этом месте.       Последнее, что он помнил вне этого места, это признание Паути... Признание Питера Паркера, да, он же ещё раскрыл ему личность. И это признание, — почему-то напрашивается — разумеется, было самым искреним из тех, которые он вообще получал за всю свою короткую супергеройскую — и нет — жизнь. Его тогда охватила странная истерика, он то ли плакал, то ли смеялся во всю глотку, — не помнит — а потом был взрыв, и громкое, глушёное: "Ты тоже мне нравишься, Питер!".       На небе сгущались тучи, чуть вдали шумел гром, темнело. Шторм прибавил газу и, сквозь уже чуть моросящий дождь пронёсся по дороге к своему любому месту, где было одно единственное в городе радио. Он хотел бы согреться-загореться, но просто не мог. В этом месте нет чудесного Человека Факела, есть только обычный Джонни Шторм, но не такой уж и обычный, раз понравился замечательному Питеру. По привычке блондин уж хотел было задрать голову вверх и посмеяться на звёзды, да только там были тучи, точно.       Джонни быстро завёл свой байк внутрь и стянул с себя промокшую куртку, вешая её на крючок у двери, затем он забрался под тёплый шерстяной плед на кресло и включил радио, всё сильнее и сильнее кутыясь. Что же он будет делать, когда наступит зима? Доживёт ли он до зимы?       Дожить. Он был бессмертен здесь. Проверять это впервые было страшно, а потом легче, как-то даже интересно, он, знаете ли, время даже засекал, как в своё время делал дурной, в хорошем смысле этого слова, Уэйд Уилсон, но после каждого раза парень чувствовал себя разбитым и каким-то немощным, поэтому практиковать самоубийство он перестал.       Из радио посышалась какая-то приятная успокаивающая музыка, не AC/DC, и замечательно, но вы не подумайте, Факел был меломаном, да и группа эта была крутой, но в такие вечера всё же хотелось послушать что-то тёплое, напоминающее о доме.       Он скучал. Хоть и в первую неделю было определённо обалденно, но он всё же очень сильно скучал. Да, он делал всё, что хотел, круглосуточно катал на мотоцикле по всему огромному странному городу, и ему на мозги не капали беспокоющиеся родные. Честно говоря, получилось, что его давняя мечта исполнилась, но... что-то теперь ему не нравится такая "вольная" жизнь, хочется опять слушать ворчание Сью и... Питера. Джонни зажмурился и вслушался в мелодию. — ...если бы я мог вновь увидеть твоё лицо, то точно бы умер счастливым,¹ — мягко доносилось из чуть хрипящего динамика.       Он не знал, как точно описать свои чувства к Паучку. Любое воспоминание, связанное с ним, окутывало теплом и заставляло глупо улыбаться. Шторм любил его. Парень засмеялся и довольно зевнул, он давно пытался понять свои чувства и понял только сейчас. Ему определённо надо было вернуться к Питеру, но вначале стоило понять, какая сущность у его "тюрьмы", что за отмычку ему надо найти, за какую ниточку надо дернуть, чтобы вернуться домой. Блондин вновь зевнул и стал искать в своей памяти любую информацию, что могла ему помочь, даже... самую глупую. Тихая успокаивающая мелодия заставила Джонни почти сразу заснуть. Он не часто отключался вот так сразу, но сегодня... что-то словно поменялось. *** «День сорок шестой, предположительно четвёртое августа. Вчера утром (точнее, почти к полудню) наконец доехал до границы города, но как я понял, это граница вообще всего. Невидимая преграда, как в играх, вроде Барнаут, не давала мне проехать дальше, как бы я не старался. Дальше границы было что-то чёрное, явно приближающееся. Немного страшно. Возможно, это конец. Когда я возвращался на базу (язык не даёт назвать мне это место домом), то попал под дождь и промок, но сейчас я почти сухой, да и куртка высохла. На улице плюс двадцать восемь. Жарко. Когда я был уже на базе вчера, то понял, что чувствую к Питеру. Было тепло, и я почти сразу заснул. Мне впервые приснился сон, я не помню, что мне снилось, но он там был. Может быть, это был не сон. Не знаю. Перед сном долго думал и вспоминал ту сторону, всё, что произошло в последний день. Кажется, я в коме. Мысль пришла неожиданно. В планах на сегодня: 1)понять, что мне делать. 2)выбраться отсюда. 3)купить что-то вкусное по ту сторону и наесться. Сейчас по радио (оно до сих пор играет!) поёт какая-то непонятная песня, возможно, на русском. Спасибо, мы, может, больше не увидимся, оно и круто. Дж. Л. С. Шторм».       Солнце неприятно светило в глаза. Юноша потянулся на месте, и только приоткрыл рот, чтобы зевнуть, но выглянув в окно, он резко пошатнулся на месте. Всё небо заволокло чёрное нечто, и с каждой секундой оно закрывало всё больше и больше голубизны. Укрыться от этого нечто, вероятно, было совсем никак нельзя. Стало страшно. — Я тебя обязательно найду... — голос из динамика стал резко волнительным, будто тоже сочувствуя судьбе Джонни, — только не уходи... не покидай моё сердце! Попробуй меня понять, я так одинок без тебя! — Слова были совсем непонятными, но от чего-то было больно. — Возвращайся, прошу тебя возвращайся, скорее-скорее! — Шторм вздохнул, завёл байк и выехал из сарая, мчась прямиком в эту чёрную гущу, полностью обволакивающую всё вокруг. — Только не уходи, не покидай моё сердце... возвращайся скорее-скорее-скорей...       Если он умрёт, то умрёт навсегда и не будет мучиться, а если выживет... то обязательно поцелует Питера по прибытие на ту сторону. Пусть "вернуться" — его мечта, раз его мечтам свойственно сбываться. * * *       Возможно, мечтам Шторма дано сбываться с некой периодичностью. Или... огромного желания недостаточно для мечты? Да, точно, как он мог забыть, братишка-Бог не любит его настолько, чтобы исполнить десяток мечт подряд.       Блондин трёт переносицу и хмурится, переводя взгляд с человека в кепочке фиолетового цвета на торт и обратно. Оказалось, что ничего в этом доме нельзя доверить Сью, почему он не запомнил это с прошлого раза, когда вместо песочного она купила ему жёлтый галтук, и всё свидание было ужасным? Бо-оже, всё окончательно испорчено. Теперь его жизнь опять станет скучной и неинтересной. Опять он попадёт в какое-то странное место, как год назад, и опять ему придётся почти месяц провести там. Да, точно. Ох уж эти шутки Господа.       Джонни смотрит на доставщика и пытается не воспламениться. Этот парень — Дэвид — не виноват в том, что у его сестрицы отвратительно выходит понимать желания, пусть он даже и нарисовал эскиз, видимо, Сью специально решила испортить всё. Да, ему лучше стоило заказать торт самому, ведь это мастично-кремовое недоразумение цвета... морской волны(?) с... домиком (или это всё-таки медведь?) навряд ли понравится Питеру. — Вы не можете вернуть торт обратно? — Парнишка напротив кивает. — А привезти новый, ну, — блондин смотрит на часы и быстро расчитывает время, — часов до четырёх? — Да, но вам нужно выбрать один из готовых сейчас... я могу... — Просто привезите самый свежий... — Джонни подпрыгивает на месте, — боже, я ничего не успеваю, та-ак, вы можете, да? — Да, самый свежий, хорошо, мистер Шторм. — Отли-ично!       После того, как доставщик скрывается за дверьми лифта Джонни начинает крутиться и бегать туда-сюда в разные стороны, в попытках поторопить всех и помочь всем, он пару минут помогал вешать шарики, ещё пару минут выбирал лучшее место для столов, а после ускорял запечение курицы. День рождение его парня должно пройти иде-аль-но. ***       Когда всё было готово, Питер уже входил в гостиную под еле слышное перешёптывание и глухой смех кого-то из Мстителей. В следующие секунды все гости выпрыгивают из своих импровизированных укрытий, торт въезжает прямиком в комнату, крышка с приятным звоном открывается. «С днём рождения! Выйдешь за меня, милашка?»       Блять. Это не входило в планы Шторма, совсем не входило. Боже, ну... нет. Все присутствующие оборачиваются на Джонни и умилённо вздыхают, краснея и смущаясь, Питер кажется начинает плакать. Ладно, если Богу так угодно, то пусть так и будет. Конечно, в мечтах юноши было сделать это через пару месяцев, но... ладно, всё не так плохо, ведь Питер уже позже, на медленном танце, признается ему, что он мечтал об именно таком предложении уже несколько месяцев. Значит, чья-то мечта сегодня всё-таки исполнилась. Хм... Джонни счастлив, когда его Паучок счастлив, та-ак, его мечта тоже исполнилась?