Ванная

— Я пошёл спать в своей дерьмовой квартире, а проснулся в настоящем дерьме. — Он не хочет, чтобы мы резали цепи. Он хочет, чтобы мы резали свои ноги. — Таковы правила. — Большинство людей такие неблагодарные за то, что они живы. Но только не ты. Больше нет. Игра окончена! — Среди всех людей, чтобы обмануть, ты выбрал Джона Крамера? Я называю это «эпическое невезение». — Пожалуйста… Пожалуйста, Джон. Пожалуйста, не убивай меня. — Мне нужна только цифра на его шее. А потом на твоей. — Что есть лекарство от рака, Эрик? Лекарство от самой смерти… — Я убью тебя! Ты сука ёбаная! *** Туман в голове быстро исчез, когда включился свет. Марк посещал это место не так уж и часто, но не узнать его мгновенно было невозможно. И, конечно, Хоффман знал, каким образом отсюда вышел единственный вышивший игрок. Дёрнув цепь и убедившись, что он прикован, Марк потянулся к пиле, но прежде чем он смог её взять, подошедший Лоуренс отодвинул её тростью. Тогда же пришло ещё одно сознание. Это больше не игра. Гордон наклонился и поднял пилу, посмотрел на неё несколько секунд с чем-то вроде ностальгии и ухмыльнулся. «Я так не думаю». Лоуренс замахнулся и бросил пилу в сторону выхода. «Что ты, по-твоему, делаешь?» — Гордон не ответил и развернулся. Хоффман встал на колени, — «Что ты, чёрт возьми, делаешь? А?». Уже подойдя к двери, Лоуренс посмотрел на свою ногу, после чего повернулся к Марку. Хоффман смотрел на него в надежде, что сейчас ему огласят правила, но Гордон лишь выключил свет. — Нет! Ты не можешь так со мной поступить! Чтоб тебя! Нет! — Игра окончена. — Не-е-ет! Двери закрылись. «Нет! — Марк заорал во всё горло, — Я всё сделаю! Вернись! Дай мне шанс!». Возвращаться никто не собирался. «Тебе это с рук не сойдёт, слышишь? Я до тебя доберусь! Чтоб тебя, ублюдок хромой!». Хоффман сел задом на холодный пол, глубоко дыша. От бессилия ударил кулаками о пол, но быстро успокоился. Марк не паниковал, контролировал себя. Да, ему не дали шанса, доктор оставил его умирать. Но ведь и Джилл собиралась просто убить его, что не помешало Хоффману выжить. Вспомнить даже инцидент в участке, когда ему пришлось убить троих человек за раз. Холодный расчёт выведут из любой ситуации. «Сейчас ты чувствуешь себя беспомощным» — вспомнил Марк с иронией. Глаза постепенно привыкали к темноте, позволяя разглядеть хотя бы что-то во мраке комнаты. Хоффман повернулся, чтобы увидеть Адама, и понял, что шанс повторить его судьбу огромен. Его точно также закрыли прикованным. Но, с другой стороны, парень был ранен и пребывал в шоке, не мог думать ясно. Вероятно, из-за ранения он умирал не слишком долго. А Марк цел и здоров. Но плюс ли это? Если у него нет шанса, умирать он будет несколько дней, чувствуя каждый час агонии. Хоффман отвернулся, и вдруг его осенило. Мэттьюз! Он смог выйти из ванной, сломав себе ногу, и вполне мог бы сбежать, если бы не Аманда. Марк быстро сообразил, что надо делать. Он точно также сломает себе ногу и выберется отсюда. Но мысли снова вернулись к Янг. Если она смогла положить Эрика, то Лоуренс может помешать Хоффману. Нужно подождать хотя бы час, чтобы убедиться, что он ушёл. Собственно, этот час Марк и просидел, то считая секунды в голове, то составляя план следующих действий, упорно стараясь не обращать внимание на смесь не самых приятных запахов. А когда определённое время наконец прошло, он задался вопросом: «Как именно Эрик сломал себе ногу?». Хоффман собирался как-то спросить об этом Аманду из любопытства, но так этого и не сделал. Это был не просто перелом, Мэттьюз раздробил кости ступни. Марк восстановил в памяти обстановку ванной, и наконец понял: крышка от туалетного бачка. Если Адам смог убить ею Зепа, то и с ногой она справится. Хоффман снял ботинок и носок, отложил их в сторону, после чего в темноте смог найти кусок крышки. Крепко сжал её, настраиваясь на боль. Недавно он сломал себе ладонь, порвал щёку, теперь это. Марк подумал попробовать разбить цепь, но тут же откинул эту идею как бредовую. Вдохнув, он с силой ударил по ноге. Послышался хруст, за которым последовала режущая, колющая боль. Болела вся стопа. Хоффман тяжело дышал, сдерживая крик, и ударил по ноге ещё три раза подряд. Каждый удар был слабее предыдущего, словно тело боролось с намерением Марка подвергнуть себя мучениям. Наконец он выронил крышку и упал на пол в рыданиях. Схватился за ногу, чем сделал ещё хуже. Дав себе минуту отдыха, Хоффман взялся за изрядно потерявшую форму ступню и резко сместил её. Эта боль была сильнее всего, что он чувствовал раньше. Марк даже начал видеть в Эрике мученика. Наконец освободив ногу, он пополз к двери с потуманенным взглядом, чувствуя непрерывную боль от того, что изрядно изуродуванная ступня тёрлась о пол, но не прекращал ползти. Хоффман наткнулся на Ксавье, но его это не остановило и он продолжал ползти, пока наконец не добрался до двери. Марк надавил на неё руками, попробовал сдвинуть, но она не поддавалась… *** Свет включился. Отключившийся Хоффман открыл глаза в дизориентации, но боль в ноге, пусть уже и не такая сильная, быстро напомнила, где он. Марк лежал на спине посередине комнаты. Он не был прикован, но не шевелился. Над ним стоял нагнувшийся Гордон. — Я знал, что ты это сделаешь. Воли к жизни тебе не занимать. — Вот именно! — Хоффман приподнялся на руках, — Чего ещё ты от меня хочешь?! Лоуренс поднял руку, в которой была та самая пила, и демонстративно-издевательски ею покрутил с ухмылкой, после чего разжал хватку. Пила упала Марку на колени. — Помнишь, как закончил Эрик? Его жертва, очевидно, была недостаточной. Но посмотри на меня. Вот я стою. Понимаешь? Марк взял пилу и посмотрел на неё с ужасом. — Пошёл ты. — Наша игра ещё не окончена.