Часть 1 она же последняя

В школьном дворе сегодня было особенно шумно. Гелос снова притащил огромный пакет конфет, Роберт уже спорил, что сможет засунуть в рот сразу семь, а Мальвина пыталась сделать вид, что всё это её не касается. Хотя уголки её губ всё равно всё время дергались вверх. — Ребят, сегодня у нас новенький, — Гелос резко повернулся к ним, махнув рукой, будто представлял сцену. — О, ещё один циркач? — фыркнула Мальвина. — Не совсем… — загадочно улыбнулся он. И тут к ним подошёл Эстер. Высокий — заметно выше всех троих. Худой, будто вытянутый вверх. Серебристые волосы спадали на плечи мягкими волнами, а сквозь них — одна коричневая прядь, как чужая нота в музыке. Карие глаза, спокойные. Даже слишком. И родимое пятно возле правого глаза — будто крошечная точка, на которой взгляд задерживался сам. — Это Эстер. Он учится в параллели, — Гелос хлопнул друга по руке. — Привет, — тихо сказал тот, немного неловко. Роберт быстро нашёл общий язык — засыпал его шутками. Бесконечными, как апрельские розыгрыши. Эстер слушал, иногда улыбался, но иногда вообще выглядел растерянным. Это почему-то развлекло Мальвину больше всего. *** Следующие дни он приходил к ним чаще. Сидел рядом на переменах, слушал спор Гелоса и Роберта о том, кто более гениальный клоун, и иногда — совсем мягко — смеялся. Тихо, еле заметно. Но каждый раз его смех был тёплым. Мальвина сначала наблюдала. Потом — задавала вопросы. Потом вдруг поняла, что ждёт момента, когда остальные уйдут по делам. Однажды так и вышло: Гелос убежал за мелом (зачем-то), Роберт — за дневником (не своим), и они остались вдвоём в старом спортивном зале. Эстер сидел на скамейке, пальцы играли с прядью волос — каждый жест продуманный, аккуратный. — Ты всё равно не понимаешь их шутки, да? — Мальвина подошла ближе. — Пытаюсь, — честно ответил он и чуть улыбнулся. — Иногда кажется, что я говорю на языке после перевода. Но они хорошие. Тёплые. Мальвина присела рядом. Расстояние между ними — несколько сантиметров. Очень заметных. — А я? — спросила она. Неумело, но прямо. Эстер поднял глаза. В них было удивление. И мягкость. Такая, от которой у Мальвины в груди разлилось тепло. — Ты… интересная, — сказал он. — Ты смеёшься так, будто в воздухе искры. Мальвина тихо хмыкнула — это было странно приятно. Тишина зависла, мягкая. Тёплая. Ровно такая, где слова уже не нужны. Эстер слегка наклонился — несмело. Она сделала шаг навстречу — уверенно. Поцелуй вышел коротким, аккуратным, почти невесомым. Но от него у Мальвины защекотало в животе, и она не смогла не улыбнуться. Эстер тоже улыбнулся — впервые по-настоящему, широко. *** Бонус Позже, когда они вышли к ребятам, Роберт первым заметил перемены: — Так, Мальвина улыбается слишком мирно. Что вы там делали? Гелос сузил глаза, будто расследовал преступление. Мальвина поправила волосы, будто ничего особенного не произошло, и лениво сказала: — Он неплохо целуется. Роберт чуть не подавился леденцом. Гелос выронил мел. А Эстер стоял позади, красный как конфета-арбуз, но очень, очень счастливый.