Часть 1

Я чувствовал твою руку, едва держащую мою - то малейшее позволение, что нам давали последние ряды театра. То мгновение, которое мои уставшие от шарикового недоразумения руки запомнят. И я правда это чувствовал. Я правда это помню - то, как мы хлопали в восторге, перенося счастье из наших сердец в толпу, на сцену, в благодарность актерам - ты никогда не ходил на эту оперу, а она была моей любимой. Тяжесть волнения уходила с каждым моментом восторженных оваций, а руки чувствовались свободными, как и сердце, тенившее рядом с счастьем что-то еще. Что-то такое, о чем мы не так часто говорили, но то, о чем мы точно знали. Оба. *** — Ну? Как тебе? Я так рад, что удалось сюда прийти, я.. Знаешь, я даже не ожидал, что ты сам предложишь! — Ты такой счастливый, что если я скажу что-то плохое, меня будет мучать совесть. Могу сказать - того стоило. "Бесы", верно? — ..ты читал? О, тогда точно обязан рассказать, как тебе все! Я хожу уже третий раз - это та-.. — Спокойно. Обязательно, только потише, ты меня заговоришь сейчас, да и у тебя руки уже от волнения дрожат. — Да.. точно, извини. Тогда слушаю тебя.. *** Постановки никогда не были твоей любимой деятельностью, хотя ты отшучивался, что это "для высшей культурной касты". А мне хотелось, чтобы ты смотрел на сцену, чтобы мы могли обсуждать происходящее часами. Чтобы ты смотрел на сцену, чтобы время не прошло зря. Чтобы ты смотрел на сцену, чтобы однажды, возможно, лишь возможно - увидеть там меня. Это бы привлекло твое внимание? А мое внимание сначала привлекало все. Я беспокоился и о твоем вечно забытом шарфе, перчатках - ты не беспокоился вообще ни о чем, ведь с детства мир словно был построен под тебя. Понимал бы ты красу утренних поездок в больницу, лишь бы занять очередь. Боль в суставах от температуры и потемнения в глазах от недостатка железа - может, тогда бы и понял мое "наигранное" беспокойство? Хотя, наверное, я бы не хотел, чтобы ты понимал. Я был меньше, но я все еще хотел видеть твое счастье, а истинное счастье можно было увидеть лишь при отсутствии проблем. Мне так казалось. Я со временем понял, что возможно счастье можно было увидеть и в улыбке. *** — Шапку забыл. — Мы только до магазина, ничего не будет. — Шапку. Забыл. И шарф. Давай завяжу, если сам не хочешь, но заболеешь же! *** Со временем понял, что возможно мои попытки в помощь тебе, в помощь тому, кто и так выше меня, может.. и не были зря. *** — Точно.. Зачет, как я мог забыть, Антон, мне надо бежать! Я.. быстро надо, так, боже, я же не успею на метро и.. — Шапку, Олеж. Шапку только не забудь. — Что? — Ты сам говорил, шапку и шарф никогда нельзя забывать. — Антон, не смешно, я.. куда я дел обувь.. И на мои плечи упал шарф. Мягкий, теплый. Твой. Стоило мне поднять глаза, осмотреть тебя - не заболел ли? Как я увидел в твоих руках мою шапку. — Давай, Олеж. Я подвезу. Последнее, что нужно во время сессии, это болеть, сам говорил. *** Я чувствовал себя значимым. Любимым, словно ты мне открывался через такие действия, сделанные как будто по методичке. Наверное, я был этой методичкой? Хотя, конечно, эта методичка работала не так, как нужно - ты все еще забывал, забивал, не хотел видеть или.. .. Ладно, волновало ли это тебя вообще? На твоем мягком диване все равно болела спина, а звон в ушах уходил в гармонию с нескончаемым стуком клавиатуры. Иногда вылезало надоедливое предупреждение о залипании клавиш. А я все пытался такими эпизодами познакомить тебя с народом. В каком-то поломанном темпе поэзии стараясь пояснить, что быть приземленным, быть ближе - не значит светить отбеленными зубами и пытаться внушить доверие. Иногда это просто значит понимать проблемы. Иногда это значит.. Просто понимать. *** — Поговорим? *** Я, наверное, сам не понял главного, пока не захотел уйти. А может, все еще не понял, стараясь найти в обрывках ломанной поэзии хоть что-то близкое к тому, что могло бы дать мне ответ. Мне не хотелось видеть эти листки. Меня противило, что все мои реплики были замазаны - были только твои, самолюбующиеся, словно.. Взятое с моих уст восхищение. Мне бы хотелось взять эти слова назад. Наверное. Мне бы, может, просто хотелось.. Снова поговорить Чтобы наверняка наконец понять, в чем причина нашей ломанной прозы - Поэзия ведь не рождается из счастья, Ему нет места в ней. Так были ли мы, в итоге, счастливы? Строчки ломанной просьбы не дадут мне ответа, она путает мне мысли. И я не хотел этого просить, правда. Я все еще помню, что ты не любишь, когда я напоминаю. Но все же. Расскажи, как тебе эта пьеса? Как, на твое мнение, она написана? Ведь если она была услышана, значит, она была написана в печали. Наверняка зеркаля себя, выводя счастливые строчки, чтобы обмануть. Не читателей - они не видят эти строчки. А нас самих, пытающихся меж них увидеть один, простой ответ. Обсуждение, требующее нас двоих. Так расскажи мне, Как тебе эта пьеса?