Глава 5. Глубокая рана на сердце.

Зайдя в комнату, открыл глаза. Пустота. Это все, что я видел перед собой. Но вдруг, заметив что-то вдалеке, задумался: «Значит мне в ту сторону». Подходя все ближе и ближе, я понял, что это. Это «что-то» — воспоминание о рождении моего отца. Хотя, я не уверен, что каждый ребенок помнит этот день. Лично я не помню день своего рождения в мельчайших подробностях. Так вот, это воспоминание берет начало в родильном доме. На кушетке лежит уставшая после родов женщина. Рядом с ней сидит мужчина, сдерживающий слезы счастья. — София, ты это сделала! Теперь мы будем жить счастливо! — он начал целовать ей руки. — Конечно, Гектор, — кашляя, произнесла она. Женщина на несколько минут замолчала. Гектор, забеспокоившись, спросил: — О чем задумалась, дорогая? Через пару мгновений она посмотрела ему в глаза. Лицо не выглядело уже таким счастливым, каким оно было секунду назад. Ее темно-зеленые глаза смотрели прямо мужчине в душу. Она ответила: — Ты уверен, что мы сможем жить долго и счастливо, после сделанного? Ты уверен, что Бог сможет простить нам этот грех? — Дорогая, — сказал он, присев к ней поближе, — не беспокойся об этом. Наш сын вовсе не грех, а подарок, посланный нам с небес. Женщина, заплакав, начала кашлять. — Софи, расслабься и не думай об этом, — мужчина обнял ее и нежно гладил по голове. — Все уже в прошлом. — Спасибо, Гектор, — сказала она, утирая слезы. «Так значит, они мои бабушка и дедушка», — я невольно улыбнулся, подумав о них. Они сидели так около пяти минут. Но их посиделки прервали фельдшер и медсестра, держа малыша, которые зашли в комнату. Я подошел поближе к медсестре, чтобы рассмотреть мальчика. Он мирно сопел у нее на руках. Всмотревшись в его лицо, я произнес: — Совсем не изменился с того времени, — я усмехнулся. — Только лицо было добрее, чем сейчас. Всегда узнаю эту внешность, надолго въевшуюся в мою память: бледность кожи, которая прекрасно контрастировала с темно-каштановым оттенком его волос. Я немного ушел не в ту степь. Так продолжим на том месте, на котором остановились. В комнату зашли фельдшер и медсестра с ребенком на руках. — Поздравляю вас с рождением мальчика, мистер и миссис Кэнсер, — фельдшер начал хлопать. — Спасибо, — произнес Гектор. — С-спасибо, — сказала, кашляя, София. — Теперь можете посмотреть на своего малыша, — разрешил фельдшер. Медсестра подошла к кушетке, чтобы показать ребенка. — К-какой он красивый, — кашляя, произнесла женщина. — Да. Очень красивый, — согласился мужчина. — Теперь я счастлива! — По щекам женщины потекли дорожки горячих слез. — Гектор, позаботься о нем как следует. — Обязательно. Но что ты имеешь в виду под «позаботься о нем как следует»? — спросил он. — Ты же сам прекрасно понимаешь, — ответила она. — Нет, нет, нет! Софи, только не умирай! — мужчина тоже начал плакать. — Фельдшер, прошу, сделайте хоть что-нибудь! — Боюсь я не смогу. — Гектор, только не плачь. Ничего же плохого не произошло, — произнесла она. — Но как же не произошло? Ты сейчас умираешь у меня на глазах! — Но зато смогла увидеть своего сына. Сейчас я очень счастлива! — сказала она и поцеловала мужчину. — Прощай, Гектор! Произнеся эти слова женщина закрыла глаза. В последние минуты своей жизни она выглядела счастливой. В этот момент, плакал не только Гектор, но и я. Почему-то мои слезы текли сами, хоть я и знал свою бабушку каких-то 20 минут. Продолжим на том, на чем остановились. Гектор ронял слезы на протяжении нескольких минут и наконец успокоился, когда посмотрел на ребенка, который открыл глаза и протягивал к нему свои маленькие ручки. — Извините, что пришлось видеть меня в таком состоянии, — сказал Гектор. — Ничего. Я бы тоже заплакал, если бы у меня умерла возлюбленная, — произнес фельдшер. — Но могу сказать, что смерть матерей после родов довольно часто случается. — Если это слова поддержки, то благодарю. — Всегда пожалуйста. После слов фельдшера настала мертвая тишина, и Гектор решил ее прервать. — Могу ли я взять ребенка на руки? — спросил он. — Конечно, — разрешил фельдшер и покачал головой медсестре. Она передала мальчика мужчине. Большие черные глазки смотрели прямо на него. — Какой же ты милый, — произнес радостно мужчина. — Только вот бледненький. Улыбка с лица фельдшера и медсестры тут же сошла. — Ну, насчет этого… понимаете… — сказал мужчина. — Что такое, фельдшер? — Ваш ребенок бледен из-за того, что у него порок сердца, — сообщил он. «Порок сердца?» — подумал я. В тот момент я впервые услышал о том, что мой отец был болен пороком сердца. — Простите, я не понимаю, о чем вы говорите, — произнес Гектор. — Порок сердца — это заболевание, связанное с анатомическими нарушениями структуры сердца, а именно клапанов, перегородок, сердечных отверстий, — сказал фельдшер. — И если с ним ничего не сделать, ваш сын может умереть. — А почему вы так уверены в этом? — На это указывает несколько причин, — произнес фельдшер и начал перечислять. — Во-первых, бледность, которая бросилась вам в глаза. Во-вторых, слабость и быстрая утомляемость, поэтому он много спит. В-третьих, у него во сне случается одышка. — Я понял. Можете дальше не перечислять, — сказал Гектор. — Поверить не могу. Неужели Бог настолько разгневался, что проклял моего сына. — Это вы сейчас о чем? — недоумевая, спросил фельдшер. — Ничего. Не берите в голову, — ответил он. — Так, что я могу сделать, чтобы мой сын выжил? — Если быть честным, не знаю. Мы впервые с этим сталкиваемся. — Тогда откуда вы знаете, как проявляется порок сердца? — Ну, понимаете, знать, что такое порок сердца — это одно. А как с ним бороться — совсем другое, — произнес фельдшер. — Хотя… На пару минут он задумался, а затем воскликнул: — Эврика! — Вы придумали? — поинтересовался мужчина. — Если правильно помню, то год назад, я уже проводил подобную операцию, — произнес фельдшер. — Только это было с сердцем свиньи. — Вы проводили операцию на сердце у свиньи? — Да. В качестве эксперимента, — ответил он. — И если повторить те же действия, только с человеческим сердцем, я уверен, операция пройдет успешно. Только вот, где взять сердце? Оба мужчин погрузились в глубокие раздумья, пока Гектор не предложил: — Может, я подойду в качестве донора? — Вы уверены? — Да. Я смогу воссоединиться с Софи на небесах и наблюдать за нашим сыном уже оттуда. — А кто тогда будет воспитывать малыша? — Мой брат Чарльз. Он возьмет его под свое крыло. — В таком случае, — произнес фельдшер, — подождите немного, я принесу некоторые бумаги, и вы их подпишите. — Хорошо, — ответил он. Фельдшер вышел из палаты. Через малое количество времени он вернулся с бумагами и сказал: — Я спрашиваю в последний раз. Вы точно уверены, что хотите стать донором для вашего сына? — Я точно уверен. Хочу дать ему возможность жить дальше. Как-никак он, он еще маленький, и это будет как-то неправильно, если такой взрослый как я, будет жить, а малыш, вроде него, умрет. — Я вас понял. Тогда вам нужно поставить подпись здесь и здесь, — сказал он и указал на места для подписи. Мужчина расписался. — Раз уж вы расписались, мы ждем вас через три дня на операцию. — Я приду, — ответил мужчина. Прошло три дня с рождения моего отца. Настало 29 июня — день долгожданной операции. Я почему-то тоже очень сильно разнервничался, будто мне делают операцию. Гектор сидел на лавочке, в больничной одежде. К нему подошла медсестра. — Это вы, Гектор Кэнсер? — спросила она. — Да, — ответил он, немного волнуясь. — Пройдемте за мной, — сказала она. — Вас уже ожидает фельдшер. Они пришли в палату. Там уже находился знакомый ему фельдшер. Когда Гектора уложили на кушетку, он произнес: — Фельдшер, перед тем, как начнете, не могли бы ли вы мне кое-что пообещать? — Конечно. — Пожалуйста, если вы когда-нибудь встретите моего сына, не говорите ему, что его настоящим отцом был я, — произнес мужчина. — Просто я хочу, чтобы он думал, что его отцом был мой брат. — Я обещаю. — Спасибо вам, — поблагодарил он. — Можете приступать. Гектору и малышу вкололи вещество, похожее на снотворное. Операция началась. Это были самые долгие шесть часов моей жизни. Я стал свидетелем того, как мой дедушка пожертвовал собой ради моего отца. Я начал меньше ненавидеть отца, узнавая все больше и больше о его тяжелом прошлом. Прошли часы. Операция успешно завершилась. Малышу пересадили новое сердце и теперь он мог жить спокойно, как нормальные дети, только в неведении. Гектор мог больше не волноваться за своего сына и воссоединиться со своей возлюбленной на небесах. Он ушел с улыбкой на лице и без всяких сожалений на душе.