Часть 1

Наверху послышались тяжелые шаги. Кто-то шел по коридору — медленно, как очень больной или лишившийся сил человек. Затем раздался глухой удар, ругань, грохот… — Кто здесь? — Вальбурга не спала: с тех пор, как в доме завелись непрошеные гости, времени на сон оставалась мало. Она бы никому не призналась, что после долгих лет скуки словесные баталии бодрили ее, хоть собеседники и были недостойны даже вытереть пыль с ее рамы. — Кто еще оскверняет покой моего дома? Вспыхнул Люмос, освещая привалившуюся к перилам высокую тощую фигуру. — Ах, это ты, — без удивления процедила Вальбурга. — Я. — Сириус стек с перил на ступеньки. Он был изрядно пьян — не редкий случай. Лицо заплыло, фамильные черты будто потекли, но порода все еще просвечивала в нем. Сириус щелкнул пальцами, и бутылка огневиски влетела в руку. Такие способности, и все ушло в песок, в никуда! — Ненавижу, — сквозь зубы выговорила Вальбурга, давясь злостью. — Ненавижу! — Всегда ненавидели, мама. — Сириус отхлебнул из горлышка. — И это взаимно. — Неправда! — Вальбургу неожиданно задело его непоказное равнодушие. — Семь лет я стыдилась тебя, но двенадцать — гордилась! Сириус неторопливо повернул голову. Если бы не вьющиеся волосы и не изможденный вид, он был бы вылитый дед. — Азкабан лучше Гриффиндора, да, мама? — Лучше! — выкрикнула Вальбурга. — Да, лучше! Я верила, что ты осознал свои заблуждения, а ты… всего лишь не сумел себя защитить! Ни ты, ни Регулус… Я ждала, что дом Блэков снова наполнится жизнью, мечтала увидеть внуков, но вы оба — оба! — подвели меня, будьте вы прокляты! — Неужели я наконец оказался равен брату в ваших глазах? — Сириус старательно улыбался. Он был куда пьянее, чем показалось Вальбурге. — Дом признал меня, камни — признали, но вы, мама, вы крепче камня, верно? Не изменитесь никогда. Так почему ждете, что изменюсь я, ваша плоть и кровь? А что касается внуков, я могу показать их прямо сейчас. Исполнить мечту, так сказать. Он повозился, расстегивая штаны. — Правда, это будут несовершенные внуки… но кто в нашем мире совершенен? — Сириус! Сириус Орион Блэк! — Казалось, от ее крика зазвенели стекла, но сын словно не слышал. Расставив ноги, он вытащил вялый член, обхватил, подвигал кулаком. — Он не так бодр, как прежде, но для вас я постараюсь. Губы Вальбурги задрожали. Она хотела отвернуться или снова закричать, но не смогла ни того, ни другого. Ее давно уже не было — была рисованная копия, которая ничего не могла изменить. Перемены в этот дом мог принести только Сириус, последний, кто остался. — Вот так же и твой дед, — неожиданно сказала она. — Конечно, он не… Но он тоже делал, что в голову взбредет, ни правил, ни приличий не признавал. Узнал бы про Гриффиндор — выпорол бы тебя как следует и в Дурмштранг перевел. — Ее узкие губы тронула улыбка. — Что ни месяц — приемы, балы, фейерверки. Галлеоны летели на ветер. Я не в него… — Она неотрывно следила за рукой сына, будто поощряя его безумство. — По осени к нам съезжались все, ближние и дальние. Устраивали охоту на гиппогрифов, по вечерам гоняли на метлах над соседними деревушками, никто не смел и слова сказать, а разговорчивым твой дед быстро затыкал рот. Вино лилось рекой, для нас не было ничего невозможного, недоступного. Славные были времена. Сириус резко выдохнул, вцепившись рукой в перила, и под воспоминания матери о былых деньках оросил ступеньки белесыми каплями. Не глядя на нее, привел себя в порядок и пошел наверх, сгорбившись, как дряхлый маггл. Забытая им бутылка поблескивала в темноте. Вальбурга вздохнула. Ни на одном из семейных портретов художники не додумались изобразить винный погреб или хотя бы недопитую рюмку. Кто ж знал, что понадобится… Вхолостую пролитое семя Блэков стыло на ступеньках. Холод в доме стоял зверский, даром что апрель. «Может быть, он еще женится, — подбодрила себя Вальбурга. — В конце концов, ему всего тридцать шесть». Стукнула дверь. Она расслышала голос этой девчонки — дочери Андромеды, и второй — незнакомый и явно не благородных кровей. Надо же им было припереться именно сейчас… — Мерзкие грязнокровки! — выкрикнула она в темноту. — Чтоб вам пусто было! Не смейте осквернять этот дом, не смейте, не… Тяжелый гобелен упал, отгораживая ее от внешнего мира. Вальбурга кричала, пока не выдохлась. Потом, переходя от предка к предку и стараясь никого не разбудить, поднялась на второй этаж, в бывшую детскую. Сириус уже спал, подложив ладони под щеку и свесив с кровати длинную ногу. Слабый звездный свет еле позволял разглядеть его — было новолуние. Вальбурга вспомнила, как показывала ему, пятилетнему, созвездие Большого Пса. «Может, все еще наладится, — снова подумала она. — Раз уж он вернулся…».