Празднование.

В голове у Лелуша была пустота. В ненормальности императора он был уверен давно, но Чарльз снова смог его поразить. Отец направил за сыном гвардию, чтобы отпраздновать вместе Рождество. «Мир сошел с ума» — мысленно хмыкнул Зеро. Действительно, лучше не скажешь. Не уж то Чарльз ди Британия не осознавал, какую боль причиняет Лелушу, возвращая в место, где умерла Вспышка Марианна？Или юноша сам был глупцом, веря в отцовскую эмпатию? У него было время подумать. И Лелуш им воспользовался в полной мере. Поэтому, когда дорогущая машина подъезжала к воротам императорского дворца в Пендрагоне, на ви Британии уже была его вечная маска равнодушия ко всему окружающему. Он ненавидел эти стены. Эти пропитанные ложью и лицемерием коридоры. Полные яда старинные гобелены. Постоянное ожидание удара в спину. — Лелуш? А вот ее он любил. — Здравствуй, Юфи. И больше им слов не нужно. Они вдвоем отдельны от семьи. — С Рождеством, братик! Похожа. — С Рождеством, Юфи. И она ушла прочь. Снова мерзкий серпентарий. Вопросы, недоверие, непонимание. Для них он конкурент. Подозрительно смотрит Корнелия, безразлично — Шнайзель, глупо улыбается Одиссей, Кловис был искренне поражен, а Чарльз глядел с превосходством. Кукловод так смотрит на своих марионеток. Отвратительно. Лелушу здесь места не была. И он ушел. Ушел, в который раз благодаря зеленоволосую ведьму за подаренный гиасс. — Рада была тебя увидеть, братик, — ее улыбка не сочетается со слезами в глазах. С абсолютно искренними слезами. И оба это видят. — И я тоже, Юфи. — С Рождеством. — С Рождеством. Часы пробили половину шестого.