Часть 1

      Тусклый белый свет толи тёмно-зелёных, толи стальных военных помещений. Невозможно разобрать какого именно цвета они были. Это ночь или здесь так темно? Она видела это место впервые и всё здесь было таким холодным и чужим, это был её новый дом. За спиной послышался звук шуршания старой, жёсткой ткани, женщина лет 35-ти с платиновыми блодининистыми волосами сняла перчатку и положила руку на плечо девочке 15-ти лет, которая не теряя не секунды повернулась к женщине лицом и заключила её в объятия. Эти двое так много пережили вместе, чтобы добраться сюда, и похоже теперь у них закончились слова, и они просто стояли обнявшись. Как эта женщина называла её когда они только встретились? "Мышь"? Ну ну, а ведь именно эта "мышь" бежала со всех ног на передовой с каким-то автоматом названия которого она не знала. Эта самая "мышь", когда все готовились к смерти, смотрела таким уверенным взглядом, и глаза её блестели. Разве не вы, тётя, так и не смогли определиться сумасшедшая или бесстрашная эта "мышь". И так нежно произносили её имя своим низким хриповатым голосом. И именно вы, дорогая, так смотрели на неё когда она сияла, похоже вы переняли от неё этот блеск в глазах. А теперь вы отдаёте приказ забыть ваше имя, ведь больше вы друг друга не увидите никогда. И эта девочка могла бы выполнить ваш приказ, но вы ведь сами не дали ей шанса это сделать, так жестоко с вашей стороны. И в ответ на эту жестокость вы слышите только тишину, и нечему удивляться, ведь вы и сами знаете, что она не сможет выполнить этот приказ. И эта девочка знает, что в эту секунду вы хотели бы услышать положительный ответ на ваш приказ больше всего на свете, но это было бы ложью, а лгать она вам не готова. И она больше ничего не скажет, так ведь? Даже не попрощается? Ошибаетесь, дорогая, она так не поступит, не теперь. Девочка отстраняется, ведь ей уже пора идти, давно пора. И вы, дорогая, отпуская её, уходите к двери, эта дверь представляет собой конец. И уже готовясь закрыть её за собой в звенящей тишине вы слышите - "спасибо". Хлопок железной двери оглашает финал этой драммы.       Девочка спокойно прошла к ряду длинных полок на которых стояла обувь. Здесь были и хорошие кожные сапоги, и ботинки, и даже тапочки - все они были детские. Вся обувь была разная: какая-то стёрта до дыр, явно ношеная несколько поколений, а что-то совсем новое и видимо очень дорогое. Но во всём разнообразии не было ни одной пары по-настоящему военной обуви, а это значит, что все они гражданские и ещё не знают, что будет дальше. В руках у неё было настоящее оружее, автомат не помещался в сумку, висящую у неё через плечо. Она положила и то, и другое сверху на полку и стянула с ног свои военные сапоги. Они были чёрные, потёртые и велики ей на размер, но размера меньше просто не было. Вся её одежда была военной: зимний полевой костюм из которого она не носила только шапку, он тоже был ей велик. Под сапогами были коричнивые шерстяные носки, но увидеть их стало возможным только когда она подвернула камуфляжные штаны. Девочка сняла куртку и перекинула её через сумку, чтобы не пришлось нести в руках, под курткой была чёрная кофта с горлом, заправленая в штаны. Забрав все свои вещи, она отправилась к ещё одной железной двери. Пол был холодный, через носки это отчётливо ощущалось, ручка двери также была холодной. Она поправила каштановые волосы длиной немного не достающие ей до плеч, глубоко вздохнула - "ты справишься, Ника" и открыла дверь.