***

Авдей медленно просыпается, но не спешит открывать глаза. В купе наконец-то тихо, а поезд не лязгает сердито по бесконечно длинным рельсам. Остановка. Судя по сероватой мгле перед закрытыми глазами, уже утро. Скоро забегают пассажиры, зазвенят стаканы с чаем, зашуршат обёртки печенья. А пока можно расслабиться… Наверное, Авдей опять проваливается в сон, но пробуждается в этот раз быстро и внезапно. Поезд не должен так долго стоять. И вокруг уж точно не должно быть настолько беззвучно. Что случилось? Авдей выпутывается из полосатой простыни и оглядывается по сторонам. Неудивительно, что так тихо — в купе никого нет. Более того, никаких следов человеческого присутствия тоже не наблюдается. Пропали не только люди, но и вещи. Какой-то досмотр? Но ведь это внутренний переезд… И почему его не разбудили? Авдей завязывает кроссовки, накидывает на плечи ветровку и мельком смотрит в окно: судя по всему, остановились где-то в поле. Кстати, который час? Авдей привычно засовывает руку в карман ветровки, но телефона не обнаруживает. С неприятным чувством он ощупывает другие карманы, а потом, на секунду задумавшись, поднимает полку, на которой спал. Полку, под которой лежал его верный спутник — старый рюкзак. Ничего. Что за чёрт? Авдей недоумённо оглядывается. Он же всю ночь спал здесь, как рюкзак мог пропасть из-под опущенной полки? С возрастающей тревогой Авдей открывает дверь купе и выходит в коридор. Здесь точно никого нет. Чувство покинутости не спутаешь ни с чем: пустое помещение не дышит и не шевелится, оно как будто застывает в вечности. Но как?.. Авдей смотрит в окно и видит негустой осенний лес. Отдельные красные и жёлтые листья запутаны в замерших ветвях. На верхушках деревьев покоятся сизые облака. Ярко-алыми пятнами ягод светится неведомый большой куст. Авдей с замиранием сердца идёт к выходу и видит открытую дверь вагона. Его никто не удерживает. Никто ни о чём не спрашивает. Выходи, добрый человек, всем всё равно. Нет, это неправильно, такого просто не может быть! Авдей быстро идёт обратно, судорожно дёргая двери каждого купе. Первое, второе, третье!.. И постепенно убеждается в том, о чём и так догадался: люди исчезли. Авдей чувствует, как по спине ползёт капля пота. Он разворачивается и снова идёт к выходу. Дверь всё так же открыта, и в этот раз Авдей не сопротивляется её зову. Выходить из вагона неудобно — он не возле перрона, поэтому приходится спрыгивать. И делать это нужно аккуратно, ведь вывихнутая нога в дополнение к уже имеющимся неприятностям точно не улучшит ситуацию. Авдей спрыгивает и сбегает по инерции вниз, на буро-зелёную траву и ненужные больше листья. Оборачивается и молча смотрит на вагон. Тот стоит на путях, чуждый жизни и абсолютно равнодушный. Большой. Молчащий. Слева и справа от брошенного вагона — всё та же пустота. И рельсы. Авдей пытается собрать в кучу расползающиеся мысли. Нет, так, конечно, бывает — вагоны могут отцеплять по ходу следования поезда. Но ведь он ясно помнит, что тот был в середине состава. Даже если по какой-то нелепой и странной случайности его отцепили, то это не должно было случиться в чистом поле. Да и потом, куда делись остальные пассажиры? Авдей стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу, а потом вздыхает и, вскарабкавшись на насыпь, медленно обходит спящий вагон по кругу. Тот, понятное дело, никак не реагирует. Авдей дотрагивается до него. Обычный металл. Грязноватая краска. Абсурд. Авдей подходит к красному кусту, увиденному из окна вагона, и присаживается рядом с ним. Гроздь алых ягод хватает его за волосы, привлекая внимание. Авдей отмахивается. Итак, что мы имеем? Брошенный вагон. Отсутствующие люди. Неизвестная местность. Пропавшие вещи, в том числе телефон. И совершенно непонятные перспективы. Авдей смотрит на клубящиеся облака и думает о том, что совсем не удивится появлению из них какого-нибудь… бога? Или демона? Или, может быть, инопланетян? Из подсознания прорывается задвинутая в дальний угол мысль: а может быть, действительно всё?.. В смысле, совсем всё? И вот сейчас рядом с вагоном возникнет страшная чернота… Но почему-то думать о таком не хочется. Вообще. Неугомонная гроздь снова хватает за волосы, и Авдей аккуратно отламывает её. Он смотрит на совершенно обычные, хоть и неизвестные, ягоды и вопреки здравому смыслу начинает жевать одну из них. Что-то знакомое… Калина? Горькая тёрпкая ягода откровенно невкусная, но отчего-то Авдею становится легче. Как бы там ни было, это место материально — так же как и он сам. А значит, ничто не помешает отправиться в путь и выяснить, что случилось. Авдей доедает ягоды и, отряхнувшись от мелких травинок, снова карабкается на насыпь. Так странно и необычно. Почувствуй себя поездом! Слева стелется молчащее поле, справа дремлет задумчивый лес. Над головой висят серые облака. Авдей в пути недолго, но очень быстро понимает, что выражение «идти по шпалам» неправильное. Разве так ходят? Ширина человеческого шага явно меньше, приходится постоянно примериваться, чтобы не оступиться. Впрочем, идти просто между рельсами тоже не очень удобно — через шпалы нужно постоянно перешагивать. Авдей осознаёт, что поезд из него не получится, и решает идти рядом с рельсами. Тут тоже, конечно, нужно быть осторожным, чтобы не упасть с насыпи, но в общем и целом так гораздо удобнее. В глубине души Авдей понимает, что размышления о том, как идти, помогают не впасть в отчаяние. Кем бы он был, если бы не понял, что это не его мир? Не бывает такой опустошённости в реальной жизни. Такой оставленности. Такого забвения. Где-то запела бы птица, зашумел мотор на неприметной сельской дороге… Но ничего этого нет. Авдей замедляется и устало садится на рельсы. Интересно, если это междумирье, может ли его сбить какой-нибудь призрачный поезд? Он оглядывается, но никаких призраков не видит. Ни человеческих, ни транспортных. И приходит печаль. Может, это расплата? Авдей подбирает камешки с насыпи и крутит их в ладонях. Странное, неповоротливое, тёмное выражение «наказание за грехи» медленно выползает из подсознания. Ему это дано за что-то. Но за что? Авдей честно пытается понять, что сделал не так. Перед кем провинился. Кому не помог. Кого обидел. И не может припомнить решительно ничего ужасного. Жизнь как жизнь. С радостями и горестями, ссорами и примирениями, достижениями и неудачами. Но за спиной нет ничьих слёз. Так почему? Авдей смотрит в насупившееся небо, но оно не желает отвечать. Или не может. Гордыня?.. Камешки хрустят в нервных руках. Может быть, его грех — гордыня? Нежелание видеть свои недостатки. Неумение их видеть. Непризнание. Я — хороший. Я — никому ничего не сделал. Я — на правильном пути. Так, да? Авдей больше не может сидеть. Он встаёт, чтобы идти дальше… но внезапно замирает. Как соляной столп. Колени подгибаются и, кажется, не смогут выдержать тяжёлое неповоротливое тело. Чуть впереди, спиной к нему, неподвижно стоит фигура в чёрном. Волосы до плеч, на теле — чёрный костюм. Или комбинезон? На глаза наплывает туман. Авдей хочет спрятаться, но ноги неловко разъезжаются на камнях, и сухой звук разносится как паровозный гудок. Фигура оборачивается. — Вот ты где! — говорит незнакомец и быстро приближается к Авдею. Слишком быстро. Ни по шпалам, ни по рельсам так не разгонишься. Если, конечно, ты человек. Авдей стоит, заворожено глядя на чужое лицо. На него смотрят умные, глубокие, но слишком печальные глаза. Как будто человек плачет, но слёзы текут внутрь. Снаружи — ничем не примечательное лицо с лёгкими морщинами и красноватый мясистый нос. — Я точно не знал, где ты окажешься, поэтому… В общем, хорошо, что мы встретились. — Кто вы? — тихо спрашивает Авдей. — Ну… можно сказать, неудачник. — Так вы тоже попаданец? — внезапно слетевшее с губ слово удивляет не только незнакомца, но и самого Авдея. Человек неопределённо качает головой: — Пойдём со мной. Я помогу тебе. Авдей замирает, а потом спохватывается и бросается за незнакомцем, который уже на десять шагов впереди: — Не могли бы вы идти чуть помедленнее? — О, прости, — говорит тот, оборачиваясь. На его лице проступает робкая извиняющаяся улыбка. — Так много времени прошло. Я уж и забыл… Какой-то он странный. Очень странный. Авдей не чувствует угрозы, но ощущение неправильности нарастает. Они не товарищи по несчастью. Рядом — не заблудившийся путешественник. — Я боюсь, — вдруг признаётся Авдей и останавливается. — Чего боишься? — наклонив голову, с лёгким любопытством спрашивает человек. — Боюсь, что я здесь за жизненные ошибки. Боюсь, что расплата будет слишком страшной. И боюсь, что никогда не узнаю, в чём именно я виноват. Авдей и сам не знает, зачем он это говорит. Ждёт ли он помощи и поддержки от неведомого существа в неведомом месте? Но незнакомец не высмеивает его страхи. Перед Авдеем — всё те же умные печальные глаза. — Неужели ты думаешь, что всё в мире происходит из-за тебя? — Что?.. — Авдей непонимающе смотрит на собеседника. Тот вздыхает: — Я говорю, что мир не вращается вокруг тебя. Человек не центр вселенной, понимаешь? Слишком расточительно создавать новые миры только для того, чтобы наказать или чему-то научить. Иногда события происходят вовсе не из-за тебя и не для тебя. — Вы хотите сказать, что это случайность? — поражённо спрашивает Авдей. — Да. Ты ни в чём не виноват. Авдей молча смотрит на человека и замечает, как краснеет его неинтересное лицо. — На самом деле, это место не предназначено для людей. Но я действительно неудачник и случайно отправил тебя сюда. Прости… Авдей хочет спросить, что же за существо перед ним, но слова не выходят. В глубине души он знает ответ. В нескольких шагах от Авдея медленно открывается сияющий проход. — Поторопись, — говорит незнакомец, — моих сил не хватит надолго. Вот так просто и обыденно. — Вы уверены, что отправляете меня туда куда нужно? — Авдей потрясённо смотрит на некомпетентное высшее существо. — Думаю, да… Какая ирония. Путешествие продолжается, не так ли? Авдей аккуратно поднимает ногу и шагает в неизвестное будущее.