Часть 1

Возвращаясь в гражданском наряде из кинотеатра домой поздно вечером, ниндзя земли думает о том чтобы съесть пару стаканчиков пудинга, и принять горячий душ, и даже не подозревает какая картина ждёт его по прибытию. Как-то так. Думает Коул, равнодушно рассматривая неподвижно лежащую на полу перед ним теперь-уже-просто-кучу-металлолома. Силы его гнева хватает, чтобы нанести несколько мощных, пронзающих сталь ударов. Один из них приходится на усыпанный силиконовыми локонами затылок, другие два пронзают насквозь туловище. Фильм на самом деле был очень интересный и Коулу даже жаль, что ребята с ним не прошли. Зейн, как и он, как они все — отличается. Просто он думал, что П.И.В.В.Ж отличается тоже. Ошибся, с кем не бывает? Иначе бы она не пришла с зарядом под пятьдесят тысяч вольт, за Зейном, за его сердцем. Одну половину которого он уже отдал ей. А без второй не смог бы существовать, как Зейн которого они все знали и любили. Она это знала. Она грёбаный великий разум, она не могла не знать на что идёт. Она наверняка прочитала все варианты, всё обдумала, взвесила и подготовилась. Это не было спонтанным решением или сиюминутным порывом, она не была порабощена или под чьим-то контролем, её не вынуждали это делать. Это было только её решение, обдуманное и взвешенное, и никто, н-и-к-т-о кроме неё не имел бы с этого никакой выгоды. Она всё понимала, осознавала и никто её не к чему не принуждал. Но она пришла. Она пришла убить Зейна. Убить его брата. Взгляд сам упал на висящую на стене остро заточенную косу из Бериллов Анархии. Коул не колебался. Времени размышлять не было, да даже будь оно, он бы не стал. У Коула никогда никого не было кроме отца. И мамы — какое-то время. Ни братьев, ни сестёр, ни друзей ни даже просто приятелей. Странный мальчишка с большими амбициями, с таким мало кто захочет общаться. У потом.. потом появился Сенсей Ву и ребята. И закрутило: драки, тренировки на приделе возможностей, беды, другие миры, волшебные силы, новые враги, приключения, загадки, спасение мира, проблемы, снова драки, фантастический существа, тренировки на приделе возможностей, геройская рутина, усталость, загадки, безумные игры на выживание, смерть друзей, героям не платят зарплат, отчаянье, второе дыхание, и новые беды, и новые враги, и проблемы, проблемы, проблемы. Он и не думает, кто они для него. Просто всё время не до этого, да и если честно как-то всё равно: Соратники? Пусть будут. Приятели? Отлично звучит. Друзья? Почему бы и нет? Но с годами необходимость расставлять приоритеты росла, и ему пришлось снова вернуться к этой мысли. Ответ находится неожиданно и очень просто. «Теперь вы все моя семья» — всплывают в голове слова отца, и Коул застывает. Да, вот так правильно. Гладкое древко ложится в руку идеально. Зейн расфокусированным взглядом, будто в замедленной съёмке наблюдает, как его возлюбленная замахивается электрическим мечом. Коул проклинает его в тот момент: парень бы не напал на неё даже если бы смог, даже если бы не лежал полностью истощённый на полу. Он бы просто не смог этого сделать. А ведь это, она тоже понимала. После всех этих лет, его уже ничего не удивляет. И он не колеблется. Каждая секунда спокойствия, на вес золота. Каждая секунда спокойствия — лишь очередное затишье перед очередной бурей. Коул улыбается и произносит спокойно — хоть и челюсть сжимаются так, будто он ими алмазы в мелкую крошку дробит — «Всё переживём». Когда двери распахиваются, на него смотрят с шоком. Нет, не так. С ужасом. Ему горько и смешно. Они ведь и правда верят, что тут какое-то недоразумение, что каким-то чудом можно остановить её не повредив, что она передумает в последнюю секунду. Что всё обойдётся как-нибудь само собой. Они смотрят на него с широко раскрытыми глазами. Они не понимают его мотивов, не понимают всего того, что понимает он. Им даже не может прийти в голову, что их подруга на самом деле понимала, что хочет сделает. Хочет. Хотела. Как-то так. Думает он. Коул не хотел быть злым. *** Он произносит это совсем тихо, так, что всем приходится напрячь слух. Потом громче. Они вздрагивают, и неосознанно делают по шагу назад, и смотрят на него, как на чумного. Джей ойкает и хватает Нию чуть выше локтя. Кай неосознанно делает шаг в бок, загораживая собой Ллойда. Мастер Ву непонимающе поднимает брови, выведенный из своего привычного спокойного состояния. И только Зейн остаётся на месте. Смотрит на него поражённо, но без ненависти. Это успокаивает. Брат внимательно всматривается в черты его лица, упрямо стараясь понять. И его ноющему сердцу становится легче. Им уже не по девятнадцать, когда хочется приключений, адреналина, когда подростковый организм легко справляется с любой заразой, когда кажется, что что-то знаешь о жизни, когда неделями не тянет домой. Когда ошибаться и медлить простительно. Ллойд берёт себя в руки и подходит ближе, неуверенной, но твёрдой поступью. За ним непроизвольно подтягивается Кай, подступает Джей идя впереди положившей руку на округлившийся живот Нии. А Сенсей уже стоит рядом, когда только успел? Коул глядит на них тепло, в то время как они недоверчиво, малость напугано. Он их не винит: ситуация кажется нереальной. Хотя давно пора привыкнуть. Пальцы спрятанные в кармане коричневого свитера бережно оглаживают сияющую голубым цветом половинку пончика, предусмотрительно завёрнутую в кусок ткани. Зейн умница, он всегда всё понимает. Может быть на это понадобиться много времени, но он поймёт. Коул переводит взгляд прямо на него и повторяет снова. И ещё раз. И ещё. Всё громче и тверже, пока эта фраза не оседает в их головы, окончательная, и непоколебимая как гора. Как сам Коул. Коул злым не был. Просто есть границы за которые нельзя заходить. — Мне не жаль.