Глава 2

Леви терпеть не может подобные мероприятия, а непрекращающийся дождь и шквалистый ветер, лишь усиливают и без того отвратительное настроение капрала. Для него каждая душа — это продажная шлюха, трусливо сбежавшая от положенного наказания — забвения, согласившаяся на вечные унижения в качестве подстилки у демона, поэтому он открыто ненавидел желание командора купить пару десятков грешников для своего поместья.        — Ирвин, ты опять столкнешься с тем, что они все будут лениться и ныть, — наконец выплюнул Аккерман, прожигая дыру в плаще начальника.        — Сам согласился составить мне компанию, никто тебя не заставлял. — вздохнул Ирвин.        — Ты мой командир, я не в праве тебе отказывать.        Однако, к счастью Леви, несколько сотен лет назад Сатана издал указ, разрешающий демонам наниматься к другим на работу, и именно это облегчило существование брюнета; его слуги получали хорошее жалование, качественно выполняя любые указания. А это Ривай любит больше всего.        Петляя по узким и грязным кварталам Подземного города, мужчины вышли на освещенный проспект, в конце которого показались огни нужного здания, в тумане напоминающего дворец в викторианском стиле. Демоны всех сортов и мастей прибывали в эту обитель, чтобы спустить все свое состояния в лучших казино Ада или снять пару-тройку элитных проституток. Вычурные экипажи у подъездов к зданию, бархатные дорожки и дорогое убранство, — все это соответствовало важности данного события.        — Доброй ночи, господа, — встретил мужчин портье, услужливо открывая дверь. — Зал для высших рангов находится справа по коридору. — увидев блеск отличительных знаков гвардии, поспешил добавить он.        Войдя в помещение для верховных, путники молча осмотрелись, не отказавшись от дорого сорта виски, а взгляд Леви упал на сидящего толстосума в компании дюжины женщин, отчего он брезгливо поморщился, залпом выпивая шот, который принес приятный, терпкий привкус во рту. Спустя несколько минут Ирвин, наконец, решил поинтересоваться где же находится самое сердце мероприятия — торговая площадка, оказавшаяся скрытой от посторонних глаз в крытом дворике.       

***

       Тем временем в пыльных складских помещениях этого здания, где не было ни намека на роскошь и позолоту, томились грешные души, находившиеся за ржавыми решетками камер. Микасу Аккерман доставили в это место накануне, грубо втолкнув в пространство клетки к остальным пленникам. В ее нос тут же ударил смрад мочи, пота и запекшейся крови, вызывая рвотные позывы, которые приносили адскую боль в желудке. Однако девушка не сомневалась, что после долгой и трудной дороги от ее тела исходила такая же вонь.        Сидя на полу и сгорбившись от тяжести цепей, она вздрагивала от каждого шороха, пытаясь убедить себя в том, что все ужасы и лишения скоро закончатся, а на помощь к ней прибудет князь Эрен, расследовавший подробности ее исчезновения вместе с Арлертом.        — Они уже скачут вместе с жандармами. Эрен! — всхлипнула азиатка, поежившись от сырости камеры.        Вдруг раздался шум, от стены напротив отделилась фигура, оказавшаяся на вид миловидной блондинкой.        — О чем ты, дорогая? Какие жандармы? — попыталась начать она разговор с угрюмой Микасой. — Ты бы лучше о будущем хозяине подумала, я надеюсь, что попаду к доброму, он не будет мучить меня и будет покупать дорогие подарки, а то прошлый только и делал, что бил, упрекая, что я была монахиней на земле.        — На земле? — в недоумении переспросила Микаса.        — Ну да, постой? Ты даже не знаешь где ты находишься? — рассмеялась собеседница. — Странно, что тебе не сказали, что ты в Аду. Добро пожаловать!        — Я не могла оказаться в нем, там же огонь под ногами и сплошная безжизненная пустыня, а я видела город, — произнесла черноволосая, чувствуя неприятные колючки в руках.        — Странно, тебе должны были рассказать на Страшном суде о выборе. Но, возможно, ты слишком хороша, чтобы оказаться в забвении.        Однако увидев ничего не понимающий взгляд азиатки, она стала подробно описывать свою историю жизни. Я родилась больше сотни лет назад, в то время, когда я была еще совсем ребенком, мои родители были слишком бедны, чтобы прокормить меня. Но, как люди, верующие они не смогли меня убить, поэтому мать привела меня к воротам монастыря, постучала, велев оставаться здесь до ее прихода. Однако она не вернулась ни через час, ни через неделю, ни через год.В его стенах я и провела свой оставшийся, положенный мне судьбой двадцатилетний срок, а потом, после одной из вечерних служб в местной церквушке меня подстерёг парень, надругавшись над телом. Я не смогла отпустить и отмолить свой грех перед Богом, поэтому покончила жизнь самоубийством, прыгнув с колокольни. За подобный поступок мне грозило только забвение, как высшая мера наказания, однако, судья сжалился, предложив выбор: отправиться в небытие или добровольно отдать свою душу на продажу, соглашаясь быть прислугой у демонов, что я решила выбрать. Но ты не переживай, они не воплощение чистого зла, демоны бывают очень великодушными и могут отпустить тебя, позволив переродиться на земле, но это редкость.        Микаса пыталась внимательно слушать монолог девушки, стараясь не перебивать, лишь задавая вопросы в самых непонятных частях рассказа.        — Но я не умирала, я не помню никакого Страшного суда, — произнесла азиатка, робко поднимая взгляд на собеседницу.        — Раз ты оказалась здесь, избежав смерти, то за тебя очень хорошо заплатили, — договорила она, всем видом показывая гордость своих рассуждений.        Вдруг тишину нарушил лязг, открывающейся двери, а в проходе появился демон, в котором Микаса узнала своего похитителя.        — Эй ты, черноволосая, поднимайся. — грубо бросил он.        Микаса покорно последовала за ним, ее тело начинало трясти от истерики и тяжести цепей, заставляя то и дело падать на разбитые колени. В конце концов демону это надоело, потому что из-за состояния девушки они передвигались крайне медленно, он грубо схватил ее за цепи, сковывающие руки, и протащил по земле последние несколько метров до приоткрытой двери.       

***

       В лицо волной ударил ледяной воздух, еще больше обжигая свежие синяки и раны, начавшие стремительно краснеть, однако это было лучше спертого воздуха камеры. Оглядевшись вокруг, она увидела несколько постаментов с душами, около которых толпились демоны, то и дело трогая, облизывая бедных грешников. А все облегчение Микасы от прохлады улицы испарилось, потому что похититель грубо выволок ее на общее обозрение, заставляя ее еще больше чувствовать себя униженной, втоптанной в грязь. Слипшиеся волосы, чумазое лицо и лохмотья некогда красивого бального платья лишь усиливали чувство стыда.        Зло наблюдая за похитителем, который начал обтирать ее лицо отвратительной грязной тряпкой, желая привести ее в товарный вид, она заметила двух мужчин, один из которых приблизился к ним, оказавшись светловолосым демоном с зализанной набок прической. «Скорее всего, это и есть мой покупатель» — подумала девушка, вызывая тем самым непрошенные слезы. Нельзя давать слабину, нельзя показывать, что ты сломлена.        — Мое почтение, господин Смитт, доставили по вашему приказу в целости и сохранности, сохранив девственность, что было очень сложно с такой красоткой, — начал похититель, решив взять Микасу за цепь на шее, чем ограничил доступ к воздуху. — Немного была потрепана за непослушание во время пути, но если искупать и приодеть, то она будет прекрасной.        Блондин внимательно осмотрел девушку, заглянул в глаза, потрогал волосы, но девушка не смогла заметить в его взгляде злости и похоти, только лишь удовлетворение?        — Меня устраивает, — сделав подобие улыбки ответил он, жестом подзывая к себе спутника, стоящего поодаль с хмурым взглядом и скрещенными руками.        — Что скажешь о ней, Леви? — обратился демон к подошедшему мужчине.        — Как ты не брезгуешь ее трогать, — отрезал Леви со скучающим видом. — Она же такая грязная, да и воняет от нее, как от скотины. Ты обещал мне, что не будешь впутывать меня в выбор душ.        — Думаю, что ты ее перевоспитаешь, — с саркастической улыбкой вдруг проговорил Смитт, чем вызывал очередной приступ паники у девушки.        — Что ты сказал? — по словам процедил Леви. — я даже пальцем не прикоснусь к такому скоту. Мне не нужны безмозглые грешники в доме.        — Аккерман, уже поздно, сделка состоялась. Теперь ты полноправный хозяин ее души.        — Да ты совсем охренел? — взбесился брюнет, схватив за шиворот Смитта.        — Наверняка ты знаешь, чем обернется отказ от моего подарка. — спокойно произнес светловолосый, будто бы ничего не произошло. — Не принять такой дар грозит тебе увольнением из гвардии с потерей звания и репутации, которые, к слову, были очень важны в Аду.        — Сколько хоть она стоит? — вдруг спросил Леви, вернув себе безразличный вид.        — Семьдесят три тысячи, — ответил командор. — Ты спас меня от стрелы ангела, считай это моей благодарностью.        Тем временем продавец, довольно улыбаясь услышанной цене, успел стащить Микасу с постамента и представить перед Леви. С диким ужасом и слезами на глазах она смотрела на своего хозяина, который вблизи оказался мужчиной средних лет с залегшими синяками под глазами и коротко остриженной челкой. Однако несмотря на свой невысокий рост, в его ледяных глазах была энергия намного хуже той, которую источал дьявол, убивший родителей.        — Микаса Аккерман, по-земному, сэр, — поспешил представить ее продавец, надеясь разглядеть хоть какой-нибудь отклик на лице брюнета. — Мне оставить ей прежнее имя или Вы желаете его сменить?        — Пусть остаётся. — процедил Леви, даже не взглянув на нее.        Вдруг продавец, к удивлению девушки, отпустил ее, и она от бессилия и страха упала на колени, прямо под ноги к ее будущему господину. Желудок предательски скрутило от ужаса, и ее стошнило слюной, смешанной с желудочным соком прямо на ботфорты капрала, прежде вычищенных до блеска.        — Блять, тебе место только со свиньями в хлеву, — цокнул капитан, вытирая испачканные ботинки об обрывки одежды девушки. — Хотя, нечего унижать свиней, ты даже хуже них.        «Как же быстро меняется все вокруг, вчера ты дворянка танцевавшая первый танец с возлюбленным. А сегодня ты рабыня, опозорившаяся перед всеми» — всхлипывая подумала Микаса, закрывая лицо руками, инстинктивно защищаясь.        — Леви, ты будешь ставить печать? — проговорил Смит.        — Да. — брезгливо очищая свою обувь очередным белоснежным платком, проговорил он. В этот же миг продавец опять подхватил Микасу, заставляя принять вертикальное положение, от чего перед ее глазами все начало плыть, привязал ее руки к столбу, разорвал платье до лифа, оголяя истощенное тело. Она плакала, молила о пощаде Бога.        — Господин, где Вы хотите, чтобы она была? — учтиво поинтересовался продавец.         — Справа, на ребрах прямо под грудью. — указал брюнет и отвернулся, поджигая кончик сигареты пламенем, появившимся из ладони.        Раздался женский крик, каждую клеточку тела Микаса пронзила острая боль, фокусируясь на правом подреберье; кожа зашипела под раскаленном металлом, намертво впечатывая в себя две закрученные буквы: Л.А. Клеймо дьявола, метка указывающая на принадлежность ее души отвратительному хмурому господину, который внушал животный ужас.        — Аккерман, — обратился командор к Леви, — Я искренне не желаю, чтобы с моим подарком произошел несчастный случай. Ты меня понял?        — Да. — отрезал демон.        — Можешь быть свободен, — проговорил блондин, резко развернулся и пошел прочь.        Капрал вдруг обернулся на свою собственность, брезгливо присел рядом, осматривая алый след букв. Все его мысли были заняты тем, как доставить свалившуюся на него благодарность в виде игрушки в свое поместье. «Гребаный Эрвин, ее даже не в один фиакр не посадят из-за вони».        — Вставай, — бросил он, все еще сидящей на коленях девушке. Однако ответом послужили лишь прерывистое дыхания и всхлипы. — Я не собираюсь нянчиться с тобой, безмозглая ты баба.        Микаса медленно поднялась, в глазах все еще рябило, а бок ужасно ныл, лишая возможности дышать полной грудью, отчего Леви пришлось буквально нести девушку, которая при этом дрожала не то от нервов, не то от холода.       

***

       Заплатив сумму в три раза превышающей стоимость дороги до дома, и бросив краткое: «На чай», подразумевая химчистку, Леви с облегчением вышел из повозки. Отдельным испытанием было находиться с этой свиньей в кабине экипажа: Микаса постоянно пыталась вытереть слезы, только больше размазывая разводы из крови и грязи по лицу, а ее тело было в ссадинах, отчего она не могла создать себе нормальную опору на поворотах, скуля на каждом ухабе. Ему было ее жаль, хотя капрал пытался скрыть это мерзкое чувство, на которое способны, по его мнению лишь полоумные, потому что считал, что такие как она не заслуживают даже этого.        И вот оказавшись у ворот своего особняка, находившегося в тридцати милях от подземного города, он понятия не имел, что делать с девушкой. Первое желание, которое пришло ему в голову, это отдать ее в бордель, но он быстро отмел его вспоминая слова командира, равнодушно наблюдая за очередной истерикой девушки.         — Тц. Ты хоть убирать умеешь? — бросил он, обращаясь к ней.        — К-конечно, все, что вы захотите, только не бейте, пожалуйста, — отозвалась девушка, начиная еще больше плакать.        Кратко указав своей единственной на данный момент слуге — Петре Рал, которая была его секретарем, что делать с подарком командира, он буквально толкнул обессиленную девушку к ногам демонессы, удаляясь в сторону кабинета, радуясь, что в его поместье имеется свободная спальня. Он определенно еще пожалеет, что там, находясь на площади показательно не убил эту гребаную душу. «Потом бы вернул ее стоимость Ирвину» — подумал он, наливая еще виски. Алкоголь в малых дозах не действовал должным образом на организм Аккермана, однако он все же притуплял чувство ненависти и злобы, что было столь желанным после сегодняшних событий.