Часть 3.

Теперь у Гермионы появилось ещё одно дело, она готовила различные зелья. Некоторые из них она готовила впервые, поэтому ей было интересно, и она очень радовалась, что у неё все получается на оценку «Превосходно», по крайней мере, именно так Драко оценивал ее работу. В один из дней, когда гриффиндорка закончила приготовление очередного зелья в ее голову пришла гениальная мысль. — Тина, могу я попросить тебя кое о чем? — Конечно, мисс. — Но так, чтобы об этом не узнал Малфой? Тина смутилась. — Вы просите меня не говорить хозяину о чем-то? — Да, верно. Тина задумалась. — Пожалуйста. — Ладно. Вы ведь тоже моя хозяйка. Гермиона довольно улыбнулась. — Сможешь достать волос какой-нибудь волшебницы? Но не той, которую все знают. — Без проблем. — Спасибо! Тина исчезла, а гриффиндорка предвкушала безопасную вылазку в Лондон. Через несколько дней все было готово. Гермиона взяла обещание с эльфийки, что Малфой ничего об этом не узнает и радостно трансгрессировала. В этот раз девушка оказалась в более приличном районе, рядом с базаром волшебников, который был скрыт от глаз обычных людей. — Хотите я вам погадаю? — Нет, спасибо, — девушка слишком хорошо помнила неприятный опыт с мадам Трелони. — Зря! Я вижу, что серые глаза принесут тебе боль. — Мне не интересно! — возмутилась Гермиона и поспешила удалиться от женщины с предсказаниями. Она зашла в милое кафе, решив, что здесь лучше всего можно услышать информацию о происходящем в мире. В кафе сидело несколько человек: не очень молодая пара, компания мальчиков-подростков и одинокий мужчина лет сорока. Гермиона решила сесть ближе к подросткам. Первое время они обсуждали квиддич, пока один из них не затронул тему того, что матчей уже давно не было и вряд ли скоро появятся. — А я бы так хотел посмотреть, как наша команда надрала бы зад Ирландцам. — Это точно, но когда это будет… — Последствия войны ещё долго будут преследовать нас. — Главное, что наша сторона победила! — И что сделала эта сторона? Лучше стало? — Да! Теперь ты можешь купить себе грязнокровку и делать с ней все, что хочешь! Гриффиндорка поёжилась. Фраза, брошенная подростком, звучала так пошло и резко, что ей стало не по себе. Ей было тяжело принимать реальность, не хотелось верить, что мир теперь такой, но он действительно такой и никогда уже не будет прежним, а девушке предстоит ещё с этим смириться. Тут в заведение зашла заплаканная девушка и молодой человек, который тоже выглядел расстроенным, сели они за соседний от Гермионы столик, так что она смогла хорошо расслышать их разговор. — Это возмутительно! Как они смеют, Майк? Как они смеют?! — девушка закрыла лицо руками. — Я тоже скучаю по ней, Лив. Очень скучаю. — Она не заслужила такого отношения. Она же… она же тоже волшебница! Какая разница, кто ее родители? — Теперь большая, — парень развёл руками, — Наша жизнь не будет больше прежней, счастливой, беззаботной. С каждым словом Майка Гермионе становилось все грустнее, она проживала каждое его слово. Прежней — точно нет, она не в том положении, чтобы надеяться хоть на что-то. Счастливой — ее два близких друга мертвы, о каком счастье можно говорить? Беззаботной — она больше не в школе, не в компании друзей, теперь ее жизнь больше похожа на плен. — Мы сделаем все возможное, чтобы выкупить ее, хорошо? — Ты видел цену? Мы с тобой не богачи, откуда у нас такие деньги? — Что-нибудь придумаем, обещаю, — Майк обнял девушку и поцеловал ее в висок. «А ведь Рон делал точно так же» — пронеслось в голове гриффиндорки. Воспоминание о рыжем друге, как нож по сердцу. Она старалась отгонять мысли о друзьях, но это было невозможно, и каждая мысль приносила девушке невероятную боль утраты. Гермиона решила уйти, разговор этой пары слишком отдавался в сердце. Выйдя на улицу и пройдя пару метров, она услышала крик торговца «100 галлеонов раз, 100 галлеонов два, 100 галлеонов три. Продано!». Гермиона очень хорошо знала, что это значит. Там продают таких как она, маглорожденных или как принято сейчас говорить, грязнокровок. Гриффиндорка пошла на голос и увидела все своими глазами. А ведь совсем недавно она сама была на месте этой девушки, которую тоже продали чистокровному волшебнику. Воспоминания захлестнули с головой. Вот ее связанную выводят из темницы, она уже пару недель не мылась, не меняла одежду, от неё воняло, ела она похлёбку просто, чтобы не загнуться, пока ее не продадут. Глаза заслезились, когда ее вывели в свет, потому что давно его не видели. Поставили в очередь, потом на небольшую сцену и стали торговать. Оглушительное «продано», и она в руках мистера Роджерса. Больно вспоминать об этом и тяжело принимать правду, это все не сон, а реальность. Теперь все так. Гарри Поттер не смог спасти мир в очередной раз, светлая сторона проиграла эту войну. Гермиона тяжело вздохнула, бросила взгляд на часы и поняла, что действие оборотного зелья сейчас закончится. Она трансгрессировала обратно в теперь уже ее дом, где встретилась с пронзительными серыми глазами. Казалось, что Драко убьёт ее прямо на месте, в глазах сверкали молнии. — Где. Ты. Была? — отчётливо выделяя каждое слово, спросил блондин. — Ну, я… — девушка запнулась. — Слушаю очень внимательно. — Я была в Лондоне. Я…мне трудно принять реальность, я должна была убедиться. — Убедилась? — Да. — Какого черта, Грейнджер?! Ты испытываешь мое терпение? — Ты сам сказал, что я не пленница! — Ты обещала! Обещала, что не будешь искать приключения на свою пятую точку! Тебе прошлого раза мало было? — Я была осторожной! Это вообще была не я, меня никто не мог узнать! — Все, что угодно могло пойти не так, Грейнджер! Абсолютно все! — Да тебе то что? Ну, убили бы меня, тебе какая разница?! Драко опешил. — Никакой. — Вот видишь. И к чему эта истерика? — Грейнджер… — Да, что, Малфой? Чего ты хочешь? Чтобы я сидела дома? Так, скажи, что я твоя рабыня и должна делать все, что ты скажешь! — Всегда знал, что у гриффиндорцев нет мозгов, — тяжко вздохнул блондин, — Ты не рабыня. — Тогда почему я не могу выходить из этого дома?! — Потому что! — А конструктивного ответа не будет? — Нет, — Драко развернулся и ушёл в свою комнату, обрывая разговор, точнее выяснение отношений. — Ну, и проваливай, — буркнула Гермиона и устало рухнула в кресло.