***

— Уходя, вы так на меня посмотрели! Я выждал немного, чтобы было не так явно. Иди же ко мне, моя чертовка! Полковник Михай Лукан. Турецкий гамбит.  Когда открылись двери турболифта, следовало, конечно же, отойти в сторону, дабы не мешать выйти тем, кто хотел выйти на этом этаже. Обычно она так и делала, как любой нормальный человек. Но только не тогда, когда из лифта выходил он. Этот невероятно красивый мужчина в белоснежной форме. Пять синих квадратов ранговой планки майора, кодовые цилиндры на положенных им местах – по одному с каждой стороны, серебристые пластинки эполет. Следовало отойти в сторону, но незримая сила словно магнитом наоборот, толкала на встречу, прямо в объятия, которые, конечно же не были раскрыты. И эти его тёмные, карие глаза, встречаться взглядом с которыми было просто невыносимо; так ярко загорались звёзды в её собственном взгляде – зелёные искры – выдавая разом её нехитрый секрет. Он ей нравился. Очень. Каждый раз при случайной встрече в Бюро, её бросало в жар, рядом с ним, даже когда он просто появлялся где-то там, на горизонте, шагая по коридору по своим делам, никак с ней – впечатлительной и даже немножко влюблённой – не связанным. Дурацкая, совершенно неуместная улыбка так и лезла сама собой, поэтому приходилось прилагать усилия и оставаться серьёзной. Тщательно следить, чтобы маска обычного винтика ИСБ, занятого исключительно мыслями о работе, не треснула. И ни в коем случае на него не смотреть. Если посмотреть, то рискуешь… У неё, конечно же были, очень специфичные вкусы на мужчин много старше. Не будем вдаваться в причины, скажем только, что идею бороться с этой своей странностью она давно перестала пытаться воплотить в жизнь, если вообще когда-либо начинала, просто решила, что будет наслаждаться, принимая себя такой, как есть. Не пытаясь ничего изменить. Возможно, когда-нибудь она ещё об этом и пожалеет, но только не сегодня. И вообще, человек такое существо по своей природе, рассуждающее о всяких «если бы, да кабы». Он ей нравился. Очень. Но она не делала попыток что-либо в связи с этим предпринять. Он был её талисманом, ведь так совпало, что в те дни, когда она видела его хотя бы мельком, она встречалась с мужчиной своей мечты. Конечно же, это было простым совпадением и даже если бы собрать статистические данные, то никакой корреляции между романтическими свиданиями и мимолётными встречами с майорами, не встречами даже, а так, случайными нахождениями на пару секунд в зоне видимости, не было. Иногда эти два события просто происходили в один и тот же день, вот и всё.  Однако же… ей просто нравилось смотреть на красивых мужчин, к категории которых по её меркам относился майор, сам того и не подозревая, какие мысли по временам появляются у одной из сотрудниц Бюро. Пребывая в счастливом неведении, так сказать, о том эффекте, какой он на неё производит и уж тем более не подозревая, что является для неё своего рода талисманом, приносящим удачу в делах сердечных. Практически даже не замечая её как отдельную личность, хотя и зная звание, имя — работа такая, всё знать. Разве что иногда, в который раз действительно случайно сталкиваясь с ней прямо в дверях, отмечая смутно знакомое личико. А иногда даже и ощущая эту исходящую от неё ауру с желанием обратиться к нему по вопросу, касательно… Но она никогда не делала этого, только вся как-то тянулась навстречу, непроизвольно, когда судьба (звёзды, как пафосно!) неожиданно сталкивала их друг с другом в коридорах Бюро. И если бы не возросшая в последние месяцы активность всяческого рода террористов, если бы не Горман, если бы не раскопанный Дедрой Ось и если бы не вся остальная тысяча мелочей, что сыпалась на него с устрашающей быстротой, в общем если бы не ужасная загруженность в последнее время, майор безусловно на досуге, имея он время на подобную роскошь, добрался бы до сути происходящего. По крайней мере, проявил бы интерес, в поисках ответа на вопрос: с чего бы вдруг в его присутствии каменеет сотрудник ИСБ аки кисейная барышня, изо всех сил стараясь не залиться краской смущения? И было бы очень занятно сыграть в эту легкомысленную игру.       Но обстоятельства не располагали, да и майор – не Кренник, без разбору трахать всё что неосторожно, или наоборот, по собственному желанию, попало в пределы его досягаемости. Поэтому он решил не замечать обращённые на себя мимолётные взгляды, воровато-хищные. Она определённо что-то от него хотела, не трудно догадаться, что именно, но вместе с тем была слишком нерешительна, чтобы наконец что-нибудь сделать. Какую-нибудь абсолютную глупость. И она видела эти странные сны, в которых они застревали в одном турболифте. Наедине. И надолго. Настолько надолго, что он первым нарушал молчание, тот ещё любитель поболтать, когда с технической частью – нажать кнопку вызова диспетчера и сообщить о проблеме – было покончено и не оставалось ничего, кроме как ждать, когда разберутся в ситуации и починят лифт. Разбирались и чинили обычно достаточно долго. Эти странные сны, полные её подсознательных желаний, которые она держала на поводке, застегнув к тому же намордник, чтобы не поддаться… в которых он спрашивал с чего это она так на него по временам смотрит и постоянно встречается, как бы между прочим, на пути, хотя поводов пересечься по работе у них не так уж и много. — Вы всё время так на меня смотрите, — мягкий голос, без малейшего намёка на осуждение или на неуместность подобных взглядов. — Ещё чуть-чуть и я подумаю, что я вам небезразличен, более того, нравлюсь. Она молчит, скромно потупив взгляд, стараясь изо всех сил, чтобы не смотреть на него. Смотреть нельзя – сердце предательски дрогнет от такой красоты. И она рискует сдаться в плен собственных желаний. Непристойных. Неприличных. Недостойных. — Что же вы молчите? — Кончики его пальцев касаются её подбородка, заставляя поднять взгляд. Она чуть вздрагивает, словно током ударило от этого легкого прикосновения. Диагноз понятен. И в ход идёт запрещённый приём. Он обращается к ней на ты. — Посмотри на меня. И она смотрит. И в зелёных глазах одно-единственно желание: попробовать майора на вкус. Всеми возможными способами. — Отвечай. — Приказ. Мягким, не резким тоном, говорит он, однако же ясно давая понять, что не ответить нельзя. Вы мой талисман.   Иногда в этих своих снах, в этот самый момент, прежде чем роковой и совсем не тот, который он предпочитал бы услышать, ответ был произнесён вслух, лифт оживал и спасал её от необходимости отвечать. Ненадолго, ибо если в моменте ей и удавалось от него «убежать», то только затем, чтобы оказаться с ним снова наедине. В нарушение всякой логики, но что вы хотите от снов. И поэтому снова надо отвечать. Вы очень красивый мужчина, и очень нравитесь мне. Но я не могу. Почему? (Вопрос, что именно она не может – даже не стоит на повестке дня, подразумевается и так, что он знает, чего именно она хочет. Отдаться ему. Не прямо в лифте, конечно же, в более комфортных условиях, но отдаться). Совесть (чёрт бы её побрал!...?) не позволяет. Изменить тому, с кем сплю. (Дура! Зачем сказала! Смолчала бы, скрыв от обоих, глядишь и выгорело бы! А так…) — Вы мой талисман, майор. Каждый раз, когда я вижу вас, тем же вечером я встречаюсь со своим любовником. — Это, конечно же, жестоко с её стороны так «разбить» ему сердце этой дурацкой правдой. Правдой в той части, что у неё есть любовник и ей не хочется ему изменять, а не в том смысле, что между двумя событиями действительно существует взаимосвязь. И увидеть на его лице гримасу разочарования. И растаять от жалости. К нему. К себе, ведь нельзя получить сразу всех. Непорядочно. И означало бы – вот в чём настоящая засада – чтобы все тоже могли со всеми, а не только один плюс один. Как это? Блядство обыкновенное? Наверняка прикрытое каким-нибудь модным словом, мол, кому-то нравится спать параллельно с несколькими партнёрами и это, типа, нормально. Как минимум, измена, своему постоянному партнеру, по её мнению. В этом вопросе она была старомодно, жуткая собственница.    Разве что Кренник – тогда не считается за измену. Это исключение из правил. Это можно. Точнее, ну как можно не хотеть и при случае не переспать с директором? Не предлагает, зараза такая! О чём это мы? Ах, да! Майор был её талисманом. Несусветная глупость, конечно же. Только вот после того, как он застрелился… всего через несколько дней после этого станция оправдала своё кодовое название, превратившись в звёздную пыль, перестав существовать вместе со всеми, кто был на ней в момент взрыва. Счастливого талисмана больше не было. И не было больше человека, с которым она встречалась.