Часть 1

      С кровати я подорвался будто ужаленный и будучи в холодном поту. Сердце давало ритм столь бешеный, что я на секунду даже и забыл, что снился мне совсем не кошмар, а что-то совсем иное. Я лишь начал вспоминать, что это было, ибо был уверен — мне пришло послание, что я так долго ждал. Первая и, может быть, последняя моя наводка на человека, которого я, казалось, навсегда потерял после собственного возвращения.       И я вспомнил образ ярко горящего золотого компаса, лежащего передо мной, и стрелка которого указывала путь прямо, как север. Чуть позже мне окончательно пришли и слова: «Вещая стрелка укажет тебе твою конечную.»       — Север. — В слух говорил я — На север указывает стрелка. Она укажет мою конечную. Конечную… Конечная что? Станция. Конечная станция. Станция Север. Стрелка на север, станция. — Прозрение наступало постепенно, но затем я, ликуя, выбросил кулак вверх и негромко, из-за спящих соседей воскликнул — Точно, «Северная»!       Я тут же вскочил с кровати, включив настольную лампу, и уже в ее свете стал собираться, выдавая из себя всю возможную прыть и пытаясь уложиться в старые добрые три четверти минуты. И, кажется даже успел, пусть и не обулся, но за этим я тут-же выскочил из комнаты, сразу же оказавшись в прихожей.       От собственной торопливости и жажды поскорее добраться до места назначения мне в моей однушке вдруг стало невыносимо тесно и я, поспешно шнуруя кроссовки, чувствовал, как мое очнувшееся тело буквально просит бегом бежать к станции.       Зашнуровавшись, я ветром вылетел из дома, заперев дверь и тут же, перемахнув через перила, оказался на последнем перед выходом пролете лестничной клетки, откуда бегом рванул к двери, выйдя на свежий воздух.       В пустом дворе стояла тишина, а на улице легкая прохлада, и от такой атмосферы сами собой бежали мурашки по телу. И с улыбкой от поднявшегося настроения, я резво рванул через двор, к дороге.       Бегом, около пары пятиэтажек и скрывающихся во тьме мусорников, пугая сидящий там котов, я вылетел на тротуар около троллейбусной остановки. Отсюда до вокзала не так уж и далеко, но стоило все-же поторопиться.       Подгоняемый дувшим в спину теплым ветром, завернул за угол, пролетая по тротуару. Пусть городок спит, высыпается, завтра выходной. Хоть пара машин и неспешно проехала через мост, я все же чувствовал, что действительно один, и что эта ночь полностью моя.       Под мостом река бурлила особенно громко, так, как днем ее не услышишь, из-за траффика. В потоках воды отражался белый диск луны, искажавшийся в бурном течении. Плескалась мелкая рыбка, отчего то тут, то там по воде расходились блинчики и брызги, короче, река ночью была еще живее.       После моста мой путь уходил в плавный поворот направо, откуда до самого вокзала оставалось всего-ничего. Я продолжал бежать, с улыбкой вдыхая невероятно чистый ночной воздух. Я точно знал, после моего возвращения, эта встреча должна была стать наградой за все то, что я натерпелся в том мире.       Дорога шла к широкой вокзальной площади, на которой расположился хорошо освещенный фонтан вместе с несколькими зелеными «островками» вокруг него. Это яркое место я обошел через тропу, пролегавшую по газону около военного мемориала, отбрасывавшего тени гранитных плит от пламени вечного огня. Короткий рывок через дорогу, затем вплотную к заброшенному зданию бывшего магазина, и вот я уже около вокзала.       Рывком перемахнул через забор, чуть было не зацепившись за острые пики у него наверху, затем еще один, такой-же. Но он не стал мне особой преградой, когда я заметил, что на нем и замка-то нет, так что пройти туда я мог вполне свободно, что и сделал, оказавшись на темном перроне.       Живи я в более крупном городе, такая моя авантюра уже бы окончилась горячим туром в отделение, но тут, в небольшом городе, вокзал на ночь вообще закрывался, так что действовать можно было смело, тем более в кромешной тьме камеры мало-что смогут сделать.       И тем не менее, я крался. Ну, как крался, просто осторожно шел, держась ближе к красной, шершавой стене постройки. Почти бесшумно я преодолел несколько метров, оказавшись, наконец, под сводом крыши, а после, прошел к лавкам.       И видение меня, кажется, не обмануло.       На одной из лавок, в оцепенении, обняв себя саму за плечи сидела светловолосая девушка в знакомом мне кителе цвета хаки и такого-же цвета фуражке и шортах. Я не ошибся. Это была Рико. Моя Рико.       Я осторожно подошел к лавочке и сел на некотором расстоянии от девушки. Нужно было, чтобы это она меня сама заметила. Пусть для этого потребуется полчаса, час, я буду ждать.       Вместе с тем, я стал медленно, по чуть чуть придвигаться к ней. И сдерживал себя, чтобы тут же не заключить ее в объятья и не расцеловать, ибо, встреча встречей, но надо, чтобы она хотя бы сама поняла, где находится.       И, кажется, на девушку что то подействовало. Она медленно повернула голову ко мне, поглядев на меня испуганным взглядом, а после только и смогла тихо выдавить:       — В-витя?       Улыбнувшись от понимания того, что она меня узнала, я только кивнул и ответил:       — Да, родная, это я. Вот мы и встретились. — После чего вытянул руки вперед для объятий.       Резко ко мне она не кинулась, просто аккуратно, будто не веря происходящему обхватила меня руками, постепенно все сильнее прижимаясь ко мне, и сжимая меня самого. Осознала. Почувствовала. Поверила.       Уткнувшись в мое плечо, тихо всхлипывала. Был бы на ее месте, сам бы расплакался, страшно соскучился по ней. И вот, все-же, она рядом. Но только вокзал место для уединения не лучшее, пора нам было и двигать назад.       — Ну, а теперь пойдем, пора нам. Держись за меня.       Когда я встал, держа Рико, та обхватила меня ногами за спиной, и таким образом мы и продолжили путь. Поглаживая ее по спине, я перешел рельсы и насыпь, выйдя на пешеходную тропинку около нее, и неспешно пошагал, щекой к щеке прижавшись к девушке.       А летняя ночь меж тем казалась еще теплее. Это тепло источали и трещавшие в траве сверчки, и, кажется, загоревшиеся еще ярче звезды. Но самая теплая, самая яркая звезда все равно была в моих руках. И, кажется, уже успокоилась, а в один момент сказала:       — Я хочу, чтобы ты меня больше никогда не отпускал.       Я только ухмыльнулся, ступив на тротуар моста, и ответил:       — Все, что пожелаешь, моя госпожа.       Девушка смущенно хихикнула:       — Да какая я тебе госпожа?       — Ну как, мне двадцать, а ты на четыре года старше, ты в праве после разлуки мне что-нибудь поприказывать.       Краем глаза я заметил, как Рико слегка покраснела и ответила:       — А если я не хочу тобой командовать?       — Тогда я могу исполнить все что ты хочешь. — Уверенно ответил я. — И я даже точно знаю, чего ты хочешь сейчас.       Рико покраснела еще сильнее и, оторвавшись от меня и заглянув мне прямо в глаза, ответила:       — Тогда… Исполни это.       Хитро улыбнувшись, я в любом случае не смог сдержать своего смущения, когда подался вперед для поцелуя. После всего, это было настоящим ожогом, чем то невероятным и из ряда вон выходящим, будто бы действительно объединявшим нас в единое целое. Я вложил в поцелуй все. Не просто воздух в легких, а всю свою страсть и, не побоюсь сказать так, всю любовь. Когда Рико, перед самым свершением опустилась на тротуар, я аккуратно обхватил ее за талию, а накрыв ее губы своими, аккуратно взял за затылок, когда она просто покрепче прижала меня к себе. И из ее этого действия я мог сделать только один-единственный вывод — я действительно угадал с ее желанием.       Долго не обслуживаемый мостовой фонарь погас, когда свой срок отжила бывшая в нем лампочка. Только тогда элемент освещения не мог и подумать, что подарил долгожданное уединение наконец-то воссоединившейся паре…