19. Новогоднее чудо

На рабочем столе лежал раскрытый учебник, освещаемый солнечными лучами. Рико опустила забитую мыслями голову на руку, лениво выписывая в тетрадь кривые иероглифы. Она уже в который раз читает одно и то же предложение, а толку от этого нет. Как бы не старалась, сколько бы времени не прикладывала, учеба ей давалась нелегко. Казалось, словно Имауши не создана для познания. Какой предмет не возьми — у нее везде проблемы. Даже несмотря на то, что Рико учится на семейном обучении, она кое-как набирает проходные баллы. Хотя, чего уж таить, ее это ничуть не гложет. Пока удерживается на плаву — беспокоиться не о чем, но вот если она вылетит из школы… Что ж, это будут проблемы будущей Рико. С той поры прошло уже около полугода. Для нее это время пролетело почти незаметно: все-таки, когда ты занимаешься делом, время быстротечно. Рико не может сказать, что за эти полгода что-то кардинально поменялось. Все было относительно стабильно, и это даже хорошо. От прошлой своей чумной жизни она довольно сильно подустала. Вечные происшествия держат наш организм в постоянном напряжении, стрессе, и рано или поздно он может просто-напросто не выдержать. Кому это надо? Верно, никому. Поэтому Рико от души наслаждалась этим спокойным временем. Поправка, относительно наслаждалась, ведь никто не отменял учебу… Брюнетка перевела скрытые линзами карие глаза с учебника на открытое окно, наблюдая за мирным танцем пушистых снежинок. Пожалуй, это была первая в ее жизни зима, спустя столько времени, которой она могла по-настоящему насладиться. Будучи еще маленькой, Рико относилась к этому периоду с восхищением. Ей всегда казалось, что это единственное время года, которое превращало суровый мир в самую настоящую сказку из книжек. Более того, зима была ее любимым временем года. Ключевое слово «была». После она попала в приют и все восхищение этой сказкой растаяло. Там девочка воспринимала зиму не как волшебное время, а как период, в который ей будет особенно холодно. На смену восхищению пришла суровая практичность. Тогда ей и другим детям приходилось кутаться в слои одеяла (за которые они без шуток дрались) и согревать себя лишь теплым дыханием или невкусным чаем, подаваемым в столовой. И Рико безумно рада, что данный период жизни был завершен. Сейчас она уже не ребенок, да и даже если бы была им, вряд ли бы смогла смотреть на эту холодную природу с прежним восхищением. На сегодняшний день снежинки вызывают у нее не детскую радость, а приятное умиротворение, которое Имауши так ждала. Возможно, она бы еще долго наблюдала за видом из окна, если бы в дверь ее комнаты не постучали. — Входи, — ответила девушка, поворачиваясь к вошедшему полубоком. В дверях стоял привычно спокойный Вакаса, по лицу которого мало что можно было понять. Его сиреневые глаза быстро пробежались по раскиданным на столе учебникам, после заметили не заправленную до сих пор кровать, а потом наконец остановились на самой хозяйке комнаты. — Учишься? — ради приличия поинтересовался парень. — Да, пытаюсь. — кивнула она ему в ответ. — Отложи пока учебу в сторону, нам нужно кое-куда съездить. Только после этих слов Рико отметила, что Вакаса не в домашней одежде. На нем была черная водолазка, поверх которой накинут теплый вязаный свитер и темные брюки. Развернувшись к нему полностью, брюнетка спросила: — Мое присутствие там обязательно? По правде говоря, в ближайшие три дня она не планировала никуда выходить. Сегодня у всех нормальных людей проходит праздник, Новый год как никак, а это значит, что везде сейчас будут пробки и огромные столпотворения. Ни то ни другое она терпеть не может, поэтому остаться дома — самое рациональное решение. — Ага, — и даже не выслушав ее ответ, он развернулся и ушел в коридор. — Эй! — тут же возмутилась Рико. — Хоть скажи куда мы едем-то! Однако этот вопрос остался проигнорированным. Закатив глаза, Имауши раздраженно закрыла учебники и начала собираться. У Вакасы есть две наипротивнейшие привычки: первая — прерывать диалог в тот момент, в который он посчитает нужным! И неважно что человек хотел сказать, если он решил поставить в разговоре точку — значит она будет там стоять. А вторая его ужасная привычка — недоговаривать. Сам по себе Имауши никогда не врет, по крайней мере, Рико его за этим не замечала, он, наоборот, чрезмерно прямолинеен и честен. Но вот недоговаривать парень ужасно любит. Если не захочет с чем-то делиться, он не соврет, но и не расскажет, вот хоть убей. С этой чертой его характера девушка просто смирилась. Первые месяцы она еще пыталась как-то бороться, но после привыкла. Что ж, так как Вакаса ей не сообщил, куда они едут, она наденет то, что посчитает наиболее подходящим. Ее выбор пал на теплую бордовую толстовку и обычные джинсы. Линзы были на ней, волосы нормально расчесаны, поэтому, не заботясь об остальном внешнем виде, девушка вышла из комнаты, направляясь в прихожую. Там ее ожидал готовый Вакаса. В одной руке он держал красивый букет белых роз, а во второй пакет с неизвестным содержимым. Заметив это, брюнетка тут же затормозила, с легким интересом рассматривая цветы. — Вакаса Имауши, только не говорите, что Вы теперь не холостяк. — ее губы тронула усмешка. — Очень смешно. — бесцветным голосом ответили ей. — Собирайся давай, сколько можно тебя ждать. Закатив глаза, Рико быстро оделась, и они вместе вышли на улицу. Во дворе на привычном месте их встретил железный друг Вакасы. Да, зимой редко кто решается ездить на мотоциклах, ведь «не сезон». Однако и у них январь назвать полноценной зимой было сложно. Снег едва перекрывал засохшую осенью траву, а на асфальте он и вовсе мгновенно впитывался в водяные лужи. Отряхнув сидушку от снежинок, Имауши завел мотоцикл, после чего сразу же уселся. Рико, уже давно не спрашивая, приземлилась позади на родное место. С той самой первой поездки девушка искренне полюбила езду на мотоцикле. Каждое небольшое путешествие на нем приносило такую разрядку, что хотелось ездить хоть целые сутки. Вакаса заметил ее любовь к таким поездкам и даже предложил пойти учиться на водительские права, но, во-первых, она кое-как справлялась с учебой в школе, а во-вторых, Рико и вождение — это две несовместимые и чрезвычайно опасные вещи, которые могут привести к огромным катастрофам. Один раз Вакаса давал ей порулить буквально минут пять, но пожалел об этом решении уже после нескольких секунд. В общем, будет намного безопаснее, если за рулем будет кто-то другой. Причем безопаснее не только для Рико, но и для всех остальных людей, которые могут в тот момент находиться поблизости… Девушка даже не следила за дорогой, так как засматривалась на красоты города, поэтому через десятки минут уже понятия не имела, в каком районе они находятся. Ехали довольно долго; из-за этого ее пальцы, крепко держащиеся за одежду Вакасы, уже успели окоченеть. М-да, все-таки иногда следует вспоминать про существование перчаток. Когда пара остановилась, Имауши окончательно поняла, что не знает эту местность. Здесь не было привычных для центра ярких вывесок, шумных баров и ресторанов, ароматы еды которых разносились по округе, и что самое интересное на улице почти не было людей. Однако Рико даже не пришлось строить догадок по этому поводу. Стоило ей развернуться, как ее глаза зацепились за аккуратные металлические ворота, на которых прямо по центру висела табличка с названием кладбища. Имауши так и замерла на месте, в удивлении хлопая глазами. Вакаса же тем временем, даже не дожидаясь ее, взял цветы и пакет и двинулся дальше. Брюнетка могла бы долго стоять на входе, не решаясь войти, но ее окликнули. Это кладбище было настолько огромным, что на каждом разветвлении дороги стояла отдельная табличка с номером тропинки для того, чтобы люди не терялись. Рико не говорила ни слова, следуя за парнем почти по пятам. Глядя по сторонам, она пыталась понять, где же кончается это кладбище, но все, на что натыкалась — это многочисленные мраморные плиты. Они были везде, казалось, пройди ты хоть целый километр — и на этом не закончится. Засунув руки в карманы куртки, девушка чуть поежилась от холода. Многие люди говорят, что в таких местах прямо в воздухе витает угнетающая, более того, давящая атмосфера, однако Рико этого не чувствовала. На удивление, находиться здесь ей довольно комфортно, не то, что нестрашно. Проходя многочисленные плиты, она ощущала некое спокойствие и умиротворение. Здесь было тихо. Настолько тихо, что не было слышно даже шума проезжающих машин, хотя дорога не так далеко. Складывалось такое впечатление, что это место находится в огромном вакууме, который защищает его от всех посторонних шумов и сует, как бы позволяя усопшим обрести полноценный покой даже на том свете. Они шли около пяти минут и за все это время девушка не подала голоса. Рико даже не пыталась спрашивать для чего они здесь; зная Вакасу это бесполезно. В конце концов когда-нибудь он все равно расскажет. Так и вышло. Перед глазами мелькнула табличка с номером «33», когда они остановились. Рико в последний раз прошлась глазами по округе, после чего скучающе опустила взгляд вниз. В это самое мгновение она ощутила, как табун мурашек проскользил по всему ее телу, начиная от макушки, заканчивая стопами. Легкие сдавило так, словно кто-то насильно выбил из них весь кислород. Как бы брюнетка не старалась сохранить равнодушие, ее лживые глаза чуть округлились, а грудь тревожно взметнулась вверх, пытаясь утихомирить пылающий внутри огонь беспокойства. На могильной плите было выведено: «Юмико Имаи». Она чувствовала во рту горький вкус ее прошлого, которое было перетерто нестерпимой болью. Девушка стояла как вкопанная до тех пор, пока теплая рука не опустилась ей на плечо. Рико вздрогнула. У нее в голове было так много вопросов, она так желала спросить, что все это значит, но слова словно застряли где-то в горле, не давая даже вздохнуть. Пальцы на плече сжались, и Вакаса впервые за долгое время подал голос: — Я хотел рассказать тебе об этом еще давно, — брюнетка не заметила, но он звучал непривычно сипло. — Но посчитал, что для тебя это будет слишком тяжело. Полгода назад ты была еще не готова, но сейчас я не вижу никакого смысла скрывать правду. И его слова полились. Он говорил размеренно, не торопясь. Голос Вакасы был мягким, обволакивающим, словно пытающимся смягчить внезапно свалившуюся на голову правду. Рассказ был длинным, но Рико настолько выпала в транс, что даже не заметила, как макушка уже вся усыпалась снежинками, как руки невольно подрагивают от холода и что они стоят здесь уже как полчаса. В этой умиротворенной тишине она вслушивалась в его низкий голос, впитывала информацию и из раза в раз прочитывала надгробие. Когда он закончил говорить, между ними вновь наступила тишина. Они простояли так пять минут, десять, пятнадцать… Вакаса не запомнил этого. Но в его памяти навсегда отпечатался момент, когда он наконец решил повернуть в ее сторону голову. Рико стояла с чуть ссутуленной спиной, с опущенными безвольно руками и наклоненной набок головой. Ее взгляд, словно она была зависима, продолжал безостановочно бегать по фамилии и имени покойной матери. Но поразило его отнюдь не это… Ее чарующая синева глаз пробивалась сквозь такие уродливые линзы. Ее глаза словно кричали: «вот настоящая я, вот моя истинность!». И Вакаса завороженно наблюдал за этим искренним блеском. И из этих чистых глаз текли слезы… Он не мог поверить, но это было действительно так. Минэко плакала. Впервые за свою долгую, тяжелую, наполненную адскими мучениями жизнь она плакала. Тихо, почти беззвучно, казалось, словно она была неживой куклой со странной чужеродной влагой на глазах. Но это и вправду были слезы. Единственное, что доказывало реальность этого момента были разбивающиеся об кафель соленые капли и ее сдавленные вдохи. И каждая упавшая на землю капелька освобождала ее от сильной тяжести в груди, от страхов, от тревог, от боли, от обид… Этот список можно перечислять бесконечно. Рико порывисто дышала, выпуская теплые пары воздуха. Ее тело било дрожью, потому, не имея больше сил стоять на месте, она медленно опустилась на колени перед могилой матери. Ее голова склонилась к каменной табличке, и ее лоб соприкоснулся с леденящей гладью. И эта прохлада словно прошла в ее мозг, остужая мечущиеся по сторонам мысли. Каждый новый вдох постепенно становился глубже предыдущего, слезы переставали жечь щеки, а грудь обливалась свободой от забитых в душе эмоций. Вакаса все это время стоял рядом. Он не смел к ней близко подойти, притронуться — не желал нарушать впервые открытую искренность. Его поддержка сейчас была не нужна. Имауши отчетливо ощущал, что сейчас единственное, чего желает ее душа — это чтобы он просто находился рядом, не пытался ее утешить, не дай боже, обнять или, еще тому хуже, развеселить. Минэко было достаточно просто знать, что он рядом и сейчас, будучи в таком уязвленном состоянии, она в безопасности. Удивительно, что, зная ее всего полгода, Вакаса всегда безошибочно понимал, что требует ее душа, чего она действительно хочет. Он слышал ее. Вернее даже сказать, он не просто слышал, он слушал и выполнял. И для нее это было ценнее всех сокровищ мира. Прошло некоторое время, перед тем как она медленно выпрямилась, быстро, словно стесняясь, утерла слезы с щек, глубоко вздохнула, и, как ни в чем не бывало, ответила: — А я все гадала с чего же ты меня забрал, — голос ее был хриплым, но уже спокойным. — Теперь это многое объясняет. Вакаса не посчитал нужным как-либо отвечать на это. Все что нужно он сказал, на остальное у него не хватит сил. Имауши лишь поджал губы и передал ей в руки аккуратный букет с пакетом, а после молча удалился на некоторое расстояние и лишь одни небеса знают, что творилось у него сейчас в голове. Все еще сидя на коленях, Рико не переставала замерзшими руками смахивать с могилы падающие с неба снежинки. Не обращая внимания на колющую боль в пальцах, она убрала упаковку с цветов, а после осторожно поставила розы в пустующую вазу. Покрытые легким инеем и падающими снежинками, они казались еще красивее. Рико долго на них смотрела, пытаясь вспомнить какие же цветы любила ее мама, однако, перерыв всё в собственных воспоминаниях, она осознала, что у них в доме никогда не было букетов. У них были хоть и старые, порой даже поломанные, но детские игрушки. У нее были красивые цветастые платья, которые мама ей шила своими руками. Каждую неделю на полке всегда появлялась новая книжка со сказками, читаемыми на ночь. На каждый день рождения или Новый год Мико обязательно получала долгожданный подарок. У них было все это, но Рико не может припомнить ни единого случая, когда они покупали что-то маме. Раньше она не осознавала этого, но сейчас понимает, что все получаемые деньги шли на нее. Она достала из пакета знакомые с детства сладости, когда что-то острое кольнуло в сердце и Рико не сумела сдержать болезненного вздоха. Мысли безостановочно клубились у нее в голове, и с каждой новой секундой она все больше осознавала, как много делала для нее мама. Рико даже не знает, откуда в их семье появлялись деньги, знает лишь то, что ее родители зарабатывали совсем немного, этого едва хватало на нормальное проживание. Тем не менее, в детстве она имела все, что нужно иметь ребенку. И от этого в груди горел огонек благодарности, но… Он не грел, а обжигал, колол ее. Ведь у этого всего есть и обратная сторона. Рико было горько это признавать, но она действительно не могла вспомнить ничего конкретного о своей матери. Имауши не знает, что она любила, что терпеть не могла, она даже не знает по какой причине ее мама выбрала именно этого мужчину (у нее не поворачивался язык назвать его отцом даже в мыслях). Все это как было, так и останется тайной. Девушка положила конфеты в миску, а после с тоскливой улыбкой прикрыла глаза. Долгое время она продолжала сидеть, никак не двигаясь, но после губы приоткрылись и слова полились. Она говорила бесшумно, ее едва можно было услышать на расстоянии полуметра. Со стороны и вовсе казалось, словно она лишь беззвучно открывает рот. И никто, кроме нее самой и Вакасы, стоящего поблизости, не знал, что сейчас ее слова имели столько искренности, сколько не имели уже очень много лет. Это было слишком сокровенно. Когда она закончила монолог, ее глаза вновь раскрылись. Не произнося более ни слова, брюнетка встала с насиженного места, отряхнула себя от снежинок, а потом направилась в сторону выхода, даже не сомневаясь в том идет ли за ней Вакаса или нет. Понимая друг друга без слов, они в полной тишине вновь сели на мотоцикл. Вакаса завел двигатель, а после вырулил на проезжую часть. В этот момент Рико наконец позволила себе опустить лоб на его крепкую спину, делая глубокий, чуть дрожащий вдох. Вакаса не заводил разговор первым, он знал, что ей нужно время все обдумать. За все часы их общения он постепенно учился улавливать ее мысли не по словам, а по действиям, взглядам и мелким деталям. С каждым днем Имауши начинал не просто понимать ее, а чувствовать. Ему хватало короткого взгляда, чтобы уяснить, о чем думает Рико. Поэтому, он знал, что если она будет в чем-то нуждаться, то он это поймет. Так и произошло. Она дает знаки, просто не такие видимые и ожидаемые для всех, просто не все умеют их читать. Спустя время, Рико сказала тихим голосом: — Вряд ли бы мама мной гордилась. — эти слова противно осели на языке. У нее не хватило сил поднять голову. Вакаса не ответил сразу, прожевывая в голове мысли. Его глаза безотрывно смотрели на дорогу, когда он наконец произнес: — Гордость отнюдь не то чувство, которое следует жаждать или преследовать. Я плохо помню твою маму, она запомнилась мне как нечто неопределенно теплое, приятное и невероятно доброе. — на секунду в его глазах блеснуло нечто тоскующее. — Я не смею судить ее характер и поступки, не могу сказать, гордилась бы она тобой или нет. Но однозначно я скажу, что Юмико тебя безоговорочно любила. Она любила тебя безусловно, просто за твое существование. Ей не нужны были причины, достижения или подвиги для того, чтобы любить тебя. Одна ты порождала в ней безграничную радость и смысл жизни. Рико прикрыла глаза, с болью сжала губы, а пальцами крепко вцепилась в чужую одежду. Эти слова хлестком, как волною, влетели в нее. Ей было тяжело поверить в сказанное. — Мне кажется ты притягиваешь за уши. Невозможно любить без причины. — Возможно, — он с легкой усмешкой хмыкнул. — Если ты чего-то не познала, это не означает, что этого «что-то» не существует. Знаю, звучит чересчур приторно, но люди любили, любят и будут любить. Наш мир не способен существовать без этого чувства, как бы мы не хотели утверждать обратное. Говоря грубым языком, твоей маме не за что было тебя любить, но она любила. — С чего ты взял, что это именно любовь? Может это простая привязанность или чувство ответственности за ребенка, которого ты родила. — Если бы она тебя не любила, то сбежала бы от Кейширо при первой же возможности. Она бы бросила тебя. — холодом облил ее Вакаса. — Но она этого не сделала. Поэтому, говоря такие слова, ты плюешь ядом прямо в самые ее чувства. Это осквернение, знаешь ли. Оставшиеся фразы встали поперек горла, Рико не смогла ему ничего ответить. Где-то глубоко внутри она понимала, что Вакаса говорит истину, но принимать ее было слишком… Просто слишком. Рико не верила в безоговорочную любовь, не верила в возможность возникновения чувств из пустоты, но объяснить поведение ее матери не иначе как этим, она не могла. И узнать правду у них уже никогда не получится. — Тогда, — голос от мороза чуть охрип. — Почему же она просто не сбежала вместе со мной? Для чего терпела эти мучения? Для чего ждала своей смерти? Вакаса не ответил. Рико тоже. Подняв голову, она заметила одну странность. — Эй! — внезапно воскликнула девушка, осознав, что их маршрут изменился. — Ты пропустил поворот! Прибавляя газа, Вака усмехнулся: — Ты же не думала, что мы всерьез будем справлять Новый год вдвоем? — Я в целом не думала, что мы будем его справлять. — буркнула брюнетка. — Я не люблю праздники. — Лгунья. — в который раз хмыкнул Имауши. — Клевета без причины. — Рико привычно закатила глаза, однако продолжать спор не стала. Оставшуюся дорогу они ехали молча. Не обращая внимания на посторонний шум, девушка погрузилась глубоко в свои мысли, прижимаясь щекой к теплому телу. Она ощущала безмолвную, но крепкую греющую поддержку, которая исходила от Вакасы. Казалось, его спокойствие витало в воздухе и передавалось ей через кислород. И это было так странно, непривычно, но не чуждо. Это было что-то новое, но от этого не менее приятное. Стоило им подъехать к знакомому дому, как Имауши заприметила давно известные мотоциклы всей их компании. Судя по количеству стоящего рядом с подъездом транспорта, квартира Акаши сейчас могла бы сравниться с сабантуем у тюркских народов. В голове промелькнула мысль о том, что дома сейчас наверняка намного комфортнее, спокойнее и приятнее. Она могла бы лежать в собственной мягкой постельке, слушать любимую музыку, либо читать понравившиеся книги (да, такие действительно существовали) … Однако реальность жестока, да и ее никто не спрашивал. Рико сомневается, что кто-то сильно бы расстроился из-за ее отсутствия, но раз уж Вакаса захотел, чтобы она присутствовала на празднике, то, так уж и быть, она потерпит их чрезвычайно активное общество несколько часов. Собравшись с мыслями, Имауши упаковала свое недовольство в коробку и мысленно отправила бандеролью куда-нибудь в Сибирь, после чего первая сползла с мотоцикла и начала идти в сторону знаменитой квартиры. Стоило им остановиться на нужном этаже, как слух даже через закрытую дверь сумел уловить громкие крики, включенную на полную мощность музыку и звяканье посуды, а в нос ударил горький запах чего-то жареного в стиле угольков. Лицо Рико тут же скорчилось; она в отчаянии посмотрела в сторону Вакасы, молясь всем богам (она атеистка), чтобы он передумал насчет своего решения праздновать у Акаши. Однако Имауши, судя по выражению полного смирения, словил дзен. Мысленно позавидовав его стойкости, девушка в очередной раз тяжело вздохнула, после чего, не нажимая на звонок, вошла в чужую квартиру. Оказалось, эта небольшая металлическая дверь всеми силами сдерживала хаос, творившийся внутри. Из-за волны мощной новогодней музыки Имауши дружно позакрывали уши. Однако тут же пожалели о своем решении, поскольку закрывать стоило еще и нос. Жаль нет третьей руки… По квартире летал пока еще полупрозрачный, но черный дымок, который противно оседал на горле. Решив, что нужно скорее добираться до источника возгорания, Рико, несмотря вниз, стала снимать кеды. Это стало второй ошибкой, поскольку весь порог был уставлен миллионами пар обуви. Споткнувшись о чужие кроссовки, брюнетка чуть не полетела на пол, усыпанный разноцветными конфетти. Прошло лишь пару секунд их пребывания в доме Акаши, а у нее уже ужасно разболелась голова. Думая, что все препятствия позади, кареглазка тихонько стала пробираться к кухне, как на нее сзади неожиданно налетели две тушки. Не выдержав чужого веса, она грациозно (плюхом) все-таки свалилась на пол. Одна из струн ее несуществующего терпения взорвалась. — Ри-и-и-икочка!!! — прямо в самое ухо прокричали ей ненавистное обращение. — Как мы давно не виделись, как я соскучилась! Рыкнув, девушка с трудом скинула с себя одну из блондинок. — Вот-вот! Ты уже несколько недель не появляешься в клубе, а что дальше? Твое посещение нужно будет записывать как историческое событие? — громким возмущенным голосом бурчала куда-то в шею Эмма. Чужие окольцованные руки, казалось, душили Рико, поэтому она стремительно отлепилась от них, вдыхая прогоревший воздух. — Сколько можно повторять, перестаньте меня трогать, я терпеть не могу тактильность! — рявкнула брюнетка, отползая от знакомых куда подальше. На ее слова блондинки лишь шутливо-обиженно надулись. Словив сочувствующий взгляд Вакасы, Рико громко выдохнула. Так получилось, что Имауши каким-то образом заинтересовала этих двух гиперактивных девочек. И если с Сенджу все было понятно, то как нежнейшая Эмма решила, что хочет себе в подруги такого человека как Рико — остается загадкой. Каким-то образом она стала для них удивительным магнитом, и они вдвоем решили, что будет очень здорово быть всем вместе «лучшими подружками». Их энтузиазм Имауши не разделяла, поэтому первые дни старалась игнорировать существование этих активисток. Вот только Такеоми — добрейшая, чистейшая душа, неспособная сказать двум репейникам слово «нет» — по счастливой случайности раздал всем ее номер телефона. Теперь брюнетка вынуждена получать миллион сообщений целые сутки от каждой из них. И ладно бы они писали ей только в личку, заблокировать абонент — это не большая проблема. Так нет же. Они создали групповой чат с названием, типа: «Красивые, яркие, шикарные и самые лучшие подружки!» (Коротко СЛП), куда строчат каждую миллисекунду, сбрасывая триллион фотографий и вопросов как у кого дела. Рико регулярно удалялась из этого чата, но девочки из раза в раз добавляли ее снова. В какой-то момент их стало настолько много в жизни Имауши, что она решила на некоторое время приостановить свои похождения в клуб Такеоми и перестать смотреть во все возможные чаты. Причем девушка не раз задавалась вопросом, почему Сенджу и Эмма не могут общаться вдвоем. Зачем она им понадобилась? Но сколько бы над этим не размышляла, ни к чему логичному не пришла, поэтому оставила всю ситуацию как есть. Проще говоря, смирилась. Отряхнувшись от невидимой пыли, Рико встала с пола, в голове прокручивая бесконечное количество мыслей о том, как было бы хорошо сейчас дома. Она уже собиралась молча пойти в сторону кухни, как ее нагло схватили за кисть. — Эй, ты нас игнорируешь что ли? — возмущенно пролепетала младшая Акаши. — Пытаюсь. — чужая рука была грубо скинута. — Вы только сейчас заметили? — Вообще-то это неуважительно… — буркнула Эмма, опуская янтарные глаза куда-то в пол. — Да что ты. — ирония так и сквозила в ее словах. — А налетать на людей со спины, обнимать их, когда просили об обратном, по-твоему, верх тактичности? — Ну чего ты начинаешь ругаться, это же простая шутка. — улыбка попыталась проявиться на лице Сенджу. — Сегодня Новый год как никак. Давай не будем портить друг другу настроение… Мы же хотим с тобой по-хорошему подружиться, что мы делаем не так?.. — с каждым сказанным словом, у Рико начинал дергаться глаз. Казалось, еще чуть-чуть и все дойдет до нервного тика. — В том то и дело, что вы хотите, но не пытаетесь. Научитесь наконец слушать, слышать и понимать, что вам говорят. Может быть, получится добиться своего. И напомню, что это не я первая полезла на вас. Хотите дружить — умейте выстраивать взаимоотношения. — вздохнув, девушка расслабила зажатые все это время плечи, после чего, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла. Она не видела, но отчетливо чувствовала, что эти слова заставили Эмму и Сенджу задуматься. Возможно, это к лучшему. Рико никогда не умела дружить. За все свою небольшую жизнь она так и не обрела ни единого друга. Ей чужды откровенные разговоры, открытие секретов и души близкому человеку, она не понимает, как определить границы дозволенного при диалоге. Для нее дружба — это сложный, муторный и надоедливый механизм. Однако, сколько бы девушка не пыталась его избежать, судьба, словно назло, заставляла сталкиваться с другими людьми из раза в раз. Рико может попробовать жить обособленно, может перестать ходить в клуб, может продолжить игнорировать знакомых, но долго ли она сумеет жить без общества? Вопрос риторический. Как бы Имауши не хотела существовать одиноким волком, ей нужно уметь подстраиваться под изменения в жизни. Поэтому, постепенно, однозначно не сразу, но она попробует выстроить контакт с окружающими. Для этого нужно лишь время и терпение. Вспомнив о своей первоначальной цели, брюнетка прокашлялась, а после быстрым шагом направилась в сторону кухни. Там творился не меньший хаос; спасибо на том, что музыку догадались выключить. Растолкав толпу орущих людей, девушка протиснулась к форточке, а после, наконец-то, открыла окно. Почему никто за все это время не додумался это сделать? Присев на подоконник, Рико стала наблюдать за весьма комичной картиной. В центре кухни в розовом фартучке в горошек (это был фартук Сенджу) с лопаткой в руках стоял Такеоми и произносил гневную тираду в сторону своего горе-друга: — Твою ж, блять, мать! Шиничиро! Чтоб я еще раз в жизни доверил тебе приготовить что-то! Виновник всего этого пожарного торжества же с неловкостью пытался отскрёбывать лопаткой пригоревшее к сковородке подобие мяса. — Вообще-то, я старался! Просто оно получилось немножко аль денте… — Шин, не хочу тебя расстраивать, но, по-моему, это не аль денте, а черненте какое-то… — прожевывая ананас, комментировал искусство Малевича Вакаса. — Очень остроумно, Вака, десять из десяти. — фыркнул Сано, выкидывая свое творение в мусорное ведро. — Всегда пожалуйста, обращайся. Наконец-то дымок начал выветриваться из комнаты и силуэты стали видны не как нечто абстрактное. Обстановка на кухне была ничем не лучше вида прихожей: все поверхности забиты закусками, салатами или самими ингредиентами для приготовления. Пробежав глазами по знакомым лицам, девушка кивком поздоровалась с Шиничиро и Бенкеем. Последний, к слову, в данной ситуации казался самым адекватным из всех. Просто молча сидел за столом и резал огурчики. Зря Имауши до этого думала, что он придурковатый. Когда молчит — золото, а не человек. — А ты чего одна сидишь? — обратился к ней Сано. — Поругались уже что ли? — Есть момент, — неоднозначно ответила ему Рико, отводя глаза куда-то в сторону. — Если тебя сильно достают, я могу поговорить с ними, — мягко улыбнулся брюнет. — Спасибо, не стоит, — отрицательно качнула головой. — Я уже все, что хотела сказала. В этот момент на кухню зашли виновницы их разговора. Сенджу несколько отрешенно посматривала на брата в собственном фартуке, а Сано с любопытством наблюдала за тем, как Шиничиро отмывает сгоревшую сковороду. — Вам может чем-то помочь? — осторожно спросила Эмма, завязывая волнистые локоны в высокий хвост. Она периодически хмурила нос из-за неприятного запаха. — Нет-нет, — тут же начал размахивать руками Шиничиро. — Мы вполне себе справляемся… — По тебе это особенно видно. — хмыкнул Вакаса, а после пальцем указал на пятно. — Мой лучше, вот тут еще грязь осталась. Брюнет на эти слова забавно пофыркал, после чего тихо пробурчал: — Да брось ты, это был мой авторский замысел… — А, да? — тут же вскинул брови Имауши. — Тогда давай ты свой авторский замысел и съешь… — парень тут же начал доставать из мусорки сожженное мясо. — Ой, нет, все, ладно, признаю, авторский замысел не удался!!! По комнате разлился мягкий ненавязчивый смех всей компании. Рико улыбнулась уголком губ, продолжая наблюдать за семьей. — Вы точно сами справитесь? — с усмешкой спросила она, иногда поглядывая в сторону непривычно тихо стоящей, задумчивой Акаши. — Твоя помощь здесь точно не нужна, — резко отозвался Имауши. — Я до сих пор отхожу от пожара, который ты мне устроила месяц назад. — Пф-ф-ф, — девушка закатила глаза. — Ты ничего не понимаешь в кулинарии. Это брауни, он должен быть темного цвета. — Да? А горящий в огне кухонный гарнитур это, как я понимаю, эффектная подача от шеф-повара? — Как ты угадал? — на ее лице отразилось удивление. — Вангой подрабатываю. — сарказм плескал через край. — Ну все-все, хватит, — Араши дорезал последний огурец, а после вытащил из ушей наушники. А, так вот в чем был секрет его спокойствия. И как только она не заметила его чудо-прибор. — Я даже сквозь музыку слышу ваши куриные перекрички. Девочки, — обратился он к стоящим. — Можете идти, я прослежу, чтобы новый год мы справляли в целой квартире, а не на улице. Не беспокойтесь, стол будет готов. В зале есть много настолок, если хотите — можете сыграть всей компанией. Кивнув, Рико молча спрыгнула с подоконника, уходя в сторону зала. — И Хару с Майки захватите! А то они, как встретились, засели у себя и не выходят. — в спину крикнул им Такеоми. «Ой, ну это вряд ли…» — промелькнуло в голове героини. Зайдя в знакомую комнату, Рико тут же плюхнулась на диван, ожидая, когда блондинки зайдут следом. Несмотря на то, что первая половина дня прошла не очень приятно, сейчас она была бы не против сыграть несколько партий в карты. Из множества занятий, на удивление, Имауши действительно полюбила игру в настолки. В ней почти сразу просыпался азарт и желание обыграть всех окружающих, пусть даже и не всегда честным образом. Стоило девочкам пройти, как в воздухе повисла неловкая тишина. Сенджу тоже приземлилась на диван, но не впритык к Рико, как обычно, а на расстоянии вытянутой руки. Брюнетка мысленно сделала у себя пометку в голове. Эмма села рядышком с подругой, сложив руки на коленках. — Рико, — плюс балл к рейтингу этой девочки. — Я, возможно, не всегда сразу все понимаю, — тихо начала Акаши. — Мне иногда нужно чуть больше времени, чтобы привыкнуть к чему-то новому, но я очень постараюсь, хорошо? Девушка тем временем отвела глаза в сторону окна, вслушиваясь в мелодичный голос подруги. — Хорошо. Одно слово, а Сенджу уже чуть оживилась, с радостью посматривая на Имауши. — Но я не люблю повторять несколько раз. — Это мы уже поняли. — добавила Эмма, слегка улыбаясь. — А еще, — с большим энтузиазмом добавила Акаши. — Можно тебя попросить об одной маленькой услуге. Можешь ты позвать Манджиро и Хару, пожалуйста… — девушка сложила руки в просящем жесте. — Еще чего, — тут же возмутилась Рико, поворачиваясь в их сторону и вскидывая брови. — Это ваши братья, а не мои, вы их и зовите. — В этом и проблема! — воскликнула Эмма. — Майки и Харучие на нас спокойно могут вспылить, как на младших сестер, а ты для них другой человек, поэтому они тебя послушаются. — Еще чего, — во второй раз произнесла Рико. — Санзу вообще не остановит факт того, что мы с ним не родственники. Ему даже повод не нужен — обосрет меня по самое не хочу. Сенджу прекрасно об этом знает, — названная блондинка неловко отвела взгляд. — А Майки так и вовсе меня шугается… — Хорошо, — к изумлению, спокойно согласилась Сано. Что-то здесь не так…– Что ты хочешь взамен? — О. О-о-о. Так вот через что они пошли. Хитро, ничего не скажешь. У Рико с детства слабость на выгоду. — Месяц не пишете, не звоните и не достаете меня. — Сенджу почти поперхнулась воздухом от таких слов. — Никаких чатов, сообщений, голубиных почт, посылок под дверью, звонков на телефон и в дверь. — Какой месяц! Неделю максимум! — тут же воскликнула Эмма. — Полтора месяца. — Что? Нет! Неделю! — Два месяца. Блондинка взвыла. Ну, а что она хотела? Рико — это Рико. Хочет дружить, пусть подстраивается. — Две недели! — Отлично, две недели. Уговор. — ухмылка тут же растянулась на ее губах. И ведь никто не знает, что первоначально она рассчитывала на пять дней. Наблюдавшая за перепалкой Сенджу с удивлением смотрела, как Рико без вопросов поднялась и ушла в коридор. — Вот это да. Чудо какое-то… — Не чудо, а расчет! — гордо вздернула подбородок Сано. — Чтобы человек тебя понял, нужно научиться разговаривать на его языке. — Хм-м… Тем временем Имауши с приподнятым настроением направилась в логово самой главной змеи в семье Акаши. Оглядев привычно пеструю комнату младшей, Рико развернулась к закрытой двери. Она решила не стучаться, а потому сразу дернула ручку, но та не поддалась — видать закрыто. Вздохнув, брюнетка все же несколько раз стукнула по дереву костяшками. Сначала по ту сторону была гробовая тишина, но после послышались неторопливые шаги. Дверь открылась, и девушка встретилась со злобными нефритовыми глазами. — Что тебе от меня надо? — процедил сквозь зубы Харучие, почти уничтожая ее глазами. — Ты мне нафиг не сдался, — резко отодвигая его рукой, Рико нагло прошла в комнату. — Мне Манджиро нужен. — Ты че творишь?! — тут же возмутился Акаши, пытаясь силой выгнать ворвавшуюся. — А? — тем временем Майки, сидящий в наушниках за компом, развернулся, когда до него дошли крики. Девушка прекрасно осознавала, что времени, до того момента, когда ее вышвырнут из комнаты, остается все меньше и меньше, поэтому, игнорируя руки, которые яростно сжимали плечи, она протараторила свой козырь: — Манджиро, там Эмма с Сенджу очень хотят, чтобы вы с нами сыграли в настолки. Эмма очень хочет провести время вместе с тобой перед Новым годом. — Чего? — вспыхнул вновь Харучие. Ловушка удалась. Сано несколько раз неловко моргнул, а после спокойно снял наушники, вырубил компьютер и встал с насиженного места. — Майки! Ну мы же только сели за эту игру… — тоскливо проговорил Акаши. — Мы успеем еще поиграть. Мы же после Нового года хотели с пацанами встретиться. Можно будет всем вместе зарубиться. А сейчас поиграем с Эммой и Сенджу. — на губах блондина расцвела мягкая улыбка и весь запал Акаши растаял. Он с некоторой печалью опустил руки с чужих плеч, а после молча кивнул. Несмотря на то, что при ней такие ситуации случались не редко, Рико каждый раз удивлялась тому, как Сано умудряется так быстро утихомирить гнев этой нефритовой змеюки. Казалось, словно в Манджиро есть удивительное необъяснимое спокойствие, чем-то, к слову, похожее на умиротворение Вакасы, которое способно распространяться на окружающих. Имауши не может сказать, что тесно общается с братом Эммы, как ранее говорилось, он почему-то слегка избегает разговоров с ней, но он ей вполне импонирует. Единственное, что ее отталкивает — это чрезмерное ребячество и периодически привередливость, хотя, чего таить, она этим тоже грешит… Пока Рико витала в своих мыслях, Хару успел выпихнуть ее из комнаты. Не успев даже возмутиться, она заметила, что сами парни тоже вышли. Акаши закрыл дверь на замок, а после молча пошел в зал. Ну, что ж, самое главное, что задача выполнена. Когда они все расселись по местам, Майки спросил: — Во что будем играть? У кого какие предложения? — Предлагаю в старые добрые карты, — у Рико дернулся уголок губ. — Принято! — хлопнула Сенджу, начиная тасовать колоду. — Подкидной или переводной? — Раз уж карты, то всё вместе, — отозвался Харучие, поправляя упавшую на глаза челку. Игра началась, стоило им получить свои карты. Рассмотрев, что ей попалось, Рико довольно хмыкнула. Удача сегодня на ее стороне, козырной туз с первой раздачи. Все шло размеренно, в течение получаса они перекидывались картонками. Кто-то брал, не сумев отбиться, кто-то, наоборот, скидывал все, что у него было. Ближе к концу, когда колода стала весьма тонкой, Имауши поняла, что нужно действовать. Под ее ляшкой сейчас лежало около пяти неудачных карт и с ними нужно было что-то делать. В руках остались одни козыри, так что в своей победе девушка не сомневалась. Оставалось лишь избавиться от улик. Аккуратно пальцами брюнетка вытащила из-под себя карточки, а после незаметно закинула их в карман джинс. Отойдя в сторону окна под предлогом открыть форточку, Рико заприметила свою жертву. На обратном пути к своему месту она незаметно подкинула лишние картонки под Харучие, после чего приземлилась на пол. Тут же настала ее очередь. Отбившись от «атаки» Манджиро, девушка повернулась к Эмме, после чего положила последнюю карту и хлопнула в ладоши. — Я выиграла, — показывая пустые руки, улыбнулась брюнетка. Со стороны Сенджу послышался полугрустный вздох, после чего Эмма по-доброму ее поздравила. Рико тихонько сидела и наблюдала за развивающейся игрой, ощущая непривычное тепло в груди от этого беззаботного времяпровождения. Вот Сенджу скидывает половину своей колоды Харучие, тот отыгрывается на Майки, а он в свою очередь поддается младшей Сано и позволяет ей выйти из игры второй победительницей. Очередь вновь доходит до среднего из Акаши. Блондин кладет свою последнюю карту, а после радостно улыбается. — Ничего личного, Майки. Манджиро на эти слова надулся, что-то пробурчав про себя. Однако Сенджу возмущенно воскликнула: — Эй, Хару! Так нечестно, ты спрятал карты! Все тут же обернулись на зеленоглазого. Пока тот отчаянно оправдывался, говоря, что это не его карты и у него в помине таких не было, Рико под шумок смылась на кухню. С каждой секундой крики из зала становились все громче и громче. Как ни в чем не бывало Имауши уселась за накрытый стол, невинно поглядывая на старших. — Что у вас там происходит? — удивленно спросил Вакаса, рассматривая сестру. Та на эти слова пожала плечами, а после ответила: — Не знаю, вроде бы Харучие жулил. Я не вникала. — закинула в рот виноградинку. — А, понятно… — Блять, Рико! — донесся разгневанный голос среднего Акаши. — Я тебя придушу! Словив еще более удивленные взгляды всех находившихся в комнате, девушка повторила: — Я не вникала.

***

Щеки обдувались холодным царапающим ветром, однако даже он не смог остудить то тепло, которое горело у нее внутри. Пальцы еле могли пошевелиться от мороза, а душа расцветала так, словно сейчас весна. Это волнительное чувство инородного счастья медленно, словно мед, растекалось по ее телу и это было странно. За эти полгода Рико не раз ловила себя на мысли, что что-то в ней постепенно, но меняется. Казалось, словно позитивная атмосфера жизни с каждым разом все больше заполняла ее натуру, вытесняя… Нет… вытравляя негативные воспоминания, страх и боль… Первое время она отчаянно этому сопротивлялась: чувствовала щемящее раздражение внутри, гнев, сжигающий всю радость, однако со временем это стало пропадать. Встречи с близкими, общение, глупые шутки начали порождать в ней что-то светлое. И это светлое оказалось в миллион раз сильнее сидящего внутри мрака. Наверное, Рико никогда не сможет забыть этот день. Именно сегодня она впервые позволила себе отпустить прежние принципы, ориентиры, которые на самом деле сковывали ее жизнь, не позволяя быть полноценно свободной. Сегодня она впервые позволила себе быть счастливой. Может быть и не целиком, но на пару часов она познала, что такое семья. Может, и не кровная, может, и не родственная, но от этого не менее близкая. Да, сегодня был удивительный день. На ее губах нежно растянулась скромная улыбка. Имауши ничего не ожидала от Нового года, для нее этот день вот уже много лет был обычным, отличающимся от других только наличием салютов и ложного очарования у всех. С самого приюта Рико привыкла к тому, что жизнь представляет сама по себе серую, бессмысленную серию дней, которые проходят однотипно. Она не справляла свой день рождения, никогда не отмечала Новый год, не вспоминала иные праздники. Для нее все это не имело смысла. Сегодняшний день напомнил Рико о том, что люди, даже такие как она, способны испытывать счастье. Она прокручивала в голове весь прошедший праздник: то, как они все вместе сидели за столом и ужинали, то, как Бенкей достал из духовки пересоленную Такеоми утку (которая, однако же, не стала от этого менее вкусной). Она вспоминала их ненавязчивые разговоры, теплые тосты, небольшие шутки и запущенный после салют (она впервые сама запускала салют!). В тот момент, казалось, словно воздух насквозь пропитался радостью и каждый вдох помогал впитать позитив. Внутри было ощущение, что все это — сплошная иллюзия, нереальность. Все было таким светлым, простым и, на удивление, уютным… Ни Рико, ни уж тем более Минэко никогда не ожидала прочувствовать это детское, искреннее счастье, которое появилось просто благодаря окружающим людям. Она всегда считала, что оно не способно вписаться в ее мрачное существование. Выяснилось, что все возможно. Имаи и подумать не могла, что может быть такой душевной. Кое-как переставляя ноги, уставшая, но от этого не менее счастливая, действительно счастливая Рико заходила в свою спальню. Руки до отказа были забиты врученными подарками. Вот лежит пакет от семьи Акаши, в котором находится качественный спортивный костюм и множество новогодних открыток от Сенджу. А вот стоит небольшая коробка от Сано, в которой упакован музыкальный плеер. Помимо всего этого ей надарили огромное количество сладостей, носков, всяких аромо-свечек и даже где-то лежала косметика. Продолжая мягко, еле заметно улыбаться, девушка, не став включать свет, грохнулась на кровать. Однако приземление оказалось не очень удачным: ребра легли на что-то квадратное и невероятно жесткое. Побурчав, брюнетка вытащила из-под себя небольшую коробку, упакованную в праздничную обертку. Включив прикроватную лампу, Рико поднялась, а после раскрыла подарок. Голова плохо соображала из-за обилия мыслей в течение всего дня, поэтому девушка не сразу осознала, что лежит внутри. Она моргнула раз. Затем второй. Затем медленно третий. А после ее тело инстинктивно дернулось, хватая давно забытый, но такой привычный металл. Внутри коробки лежал нож. Один черный небольшой нож. Максимально аккуратная темная рукоятка, которая удобно ложилась в руке и острое лезвие цвета ночи, спрятанное под кожаным чехлом. Рико повертела оружие в руке, разглядывая со всех сторон, а после вновь осмотрела коробку, на дне которой лежал небольшой ремешок, чтобы было удобно носить нож с собой, и маленькая записка: «С Новым годом, мелочь. Думаю, ты найдешь этому правильное применение» Имауши часто заморгала, перепрочла аккуратно написанные буквы несколько раз, а после тихо выдохнула. Не до конца контролируя свои действия, поступая, словно по мимолетным ощущениям, девушка нежно прижала нож к груди, как самое драгоценное сокровище, а после пошла в сторону комнаты Вакасы. Она долго стояла у закрытой двери, обдумывая все то, что хотела сказать. В какой-то момент она поняла, что впервые нашла нужный пазл, который сумел вписаться в ее картину жизни. Ей все еще было непросто переучить свои повадки, изменить поведение, однако она осознавала, что невозможно двигаться вперед, не отпустив прошлое. Время не стоит на месте, и иногда нужно меняться, если ты не хочешь продолжать тонуть в том же болоте. — Заходи уже, — послышалось по ту сторону. Усмехнувшись, Рико открыла дверь. — Вакаса, — тихо прошептала девочка. Парень, сидящий все это время за столом, развернулся на своем кресле к ней лицом. Он будто по одному слову почувствовал ее настрой. — Знаешь, если бы мне кто-нибудь год назад сказал, что я смогу жить так, как живу сейчас — я бы не поверила. — она сделала небольшую паузу, словно собирая разбежавшиеся в разные стороны слова. — Признаюсь честно, мне всегда было сложно произносить такие речи, но сейчас мне кажется, что это крайне важно. Я… Я бы… Я бы хотела сказать спасибо. Спасибо за все, что ты для меня делаешь. Не только за это внимание, не только за это принятие и понимание, не только за этот нож. — Рико говорила торопливо, как будто боялась, что открытый засов захлопнется и она уже никогда не сможет это сказать. — Я правда хочу выразить тебе всю благодарность за каждое твое действие, слово, поддержку, за каждый наш разговор, за каждую колкость. Я понимаю, что ты приютил меня, скорее всего, из чувства вины, понимаю, что я могу не знать всего, что происходит в твоей голове, но это все неважно сейчас, правда неважно… Вакаса, я плохой человек и я это знаю. Я не добрая, я не благодарная, я не ласковая и не дружелюбная. Я не знаю, как жить, я не знаю, как ведут себя нормальные люди. По-хорошему, мне стоило бы пойти к психологу, но и к нему я не пойду, поскольку не считаю, что он имеет право шуршать у меня в голове. Я часто бываю грубой, закрытой, строптивой, ехидной, злой, я часто могу говорить совсем не то, что хочу, я очень редко открываюсь людям, но сегодня… Знаешь, сегодняшний день все-таки что-то затронул в глубине моей души. Этот Новый год напомнил мне о том, как я, будучи маленькой, справляла этот праздник вдвоем с мамой. — какая-то странная жидкость потекла по ее щекам. — Как она готовила небольшую утку, как она покупала вкусный дорогой сок. И сегодня я словно на мгновение погрузилась в свое прежнее детство. В свою наивность. Возможно, я сейчас выгляжу очень странно, очень несуразно и даже жалко, но мне правда важно это сказать. Спасибо тебе, Имауши Вакаса, за то, что ты позволил мне попробовать жить, за то, что ты дал моей гнилой душе шанс на исправление. За то, что ты… Нет, все вы, постепенно меня направляете, как бы это не было тяжело. Простите за меня и еще раз спасибо… — она говорила все это почти на одном дыхании, смотря прямо в его сиреневые глаза. Имауши ощущала, как в груди пылает теплый огонь, который помогает ей высвободить все слова, наконец-то раскрыть хотя бы одну заслонку в душе. Рико не верит в Бога, не верит в чудо, но в тот момент она была готова поклясться всем миром, что кто-то помогал ей озвучить эти мысли. В комнате была тишина. Вакаса долгое время молчал, не находя в себе сил сказать хоть слово. Он с глупым, никогда ему не присущим, лицом смотрел на искреннюю, душевную, чистую улыбку девочки. Это было что-то неподвластное ей; уголки губ сами приподнялись. В его голове путался целый рой фраз, он не знал, что стоит ответить, но понимал одну простую истину. Вакаса сделал правильный выбор, подарив этому ребенку хоть какую-то нормальную жизнь. И от этого осознания ноша на плечах становилась в тысячу раз легче. Он выполняет свой долг перед самим собой. — Я… — складывалось ощущение, что это был не его голос вовсе. — Минэко, честно, я не знаю, что тебе ответить. Ты знаешь, что я далеко не эмпат, как и ты, я не умею складывать гармонично речи, но… Просто знай, что я очень рад, что сумел тебе как-то помочь. Не извиняйся за себя, за свой характер. Мы не просто так становимся теми, кем являемся. Есть определенные причины, почему ты именно такая, какая есть. И в этом и кроется твоя суть. Не проси прощения за свое существо, никто не заслуживает это слышать. Ты не плохой человек, ты просто ребенок, который стал жертвой жестоких обстоятельств. Но сейчас все иначе, отпусти свою ненависть и живи, наслаждайся жизнью. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Ее голова опустилась к плечу. Черные волосы щекотали кожу, но она даже не обратила на это внимание. — Но это меньшее для меня — все. Имауши незаметно дрогнул, отвернулся к окну и тихо выдохнул. — Иди уже, дурочка. — Спасибо за доверие, Вака. У обоих в груди ощущалось огромное облегчение, казалось, все это время они нуждались в этому разговоре. С каждым словом тяжесть в теле становилась невесомой и от этого приятной. Рико не была гением наук, однако и глупой ее назвать было нельзя. Она прекрасно понимала, что значит этот подарок. Это был символ. Полгода назад Имауши обозначил четкие границы между ними. Но сейчас они стирались, поскольку не имели веса. Подаренные ножи это был знак принятия Рико в свою семью. Это был символ доверия ей. И, пожалуй, как бы это слащаво не звучало, это был самый ценный подарок за всю ее жизнь. Еще никто не дарил ей свою искренность.

***

Несмотря на то, что легли они довольно поздно, Рико проснулась очень рано по своим меркам. Сонные глаза лениво глянули в сторону часов, которые показывали восемь утра. Она моргнула несколько раз, а после бездумно уставилась на потолок. Около пяти минут девушка лежала молча, но после ее мозг стал потихоньку работать, подкидывая воспоминания о вчерашнем дне. — Ой-й-й… — перед ней тут же всплыли картинки недавнего разговора. Отчего-то Рико почувствовала ужасное смущение. Вообще по своей натуре она была не очень стеснительной, однако даже такое откровение казалось ей слишком неожиданным. Уши предательски горели, а голова с каждой секундой все больше и больше напоминала о сказанном. Складывалось ощущение, что вчера перед Вакасой изъяснялась не Рико, а кто-то другой, просто в ее обличии. Наверное, она надышалась ароматами алкоголя, даже не выпив и бокала. Да, точно. Ну Рико однозначно не могла сказать того, что вчера произносила. Ей такое поведение вообще не свойственно… Но как бы брюнетка не хотела отрицать очевидного, тот разговор был и все, что она сказала — самая настоящая правда. Пожалуй, именно от этого и стало неловко. Для Имауши непривычно говорить такое, поэтому откровенные слова благодарности вызывали в ней бурю эмоций. Закопавшись лицом в мягкие подушки, Рико тихо взвыла. Язык — ее враг, радость — пьянит, нужно впредь быть посдержанней. Она не сожалеет о сказанном, как можно подумать. По правде говоря, если бы ей предложили переиграть этот момент, она бы все равно сказала все именно так. Просто, в любом случае, это не может не смущать. Подняв голову, Рико начала тереть алые щеки в надежде, что краснота пройдет. Ей понадобилось около десяти минут, чтобы прийти в себя. Встав с кровати, девушка босыми ногами прошлепала в коридор, однако чужой тихий голос заставил ее остановиться. На кухне полушёпотом, видимо, чтобы не разбудить сестру, Вакаса разговаривал по телефону. Спрятавшись за угол, Рико по неизвестной причине решила прислушаться. — Спасибо, мам, и тебя с праздником, — парень сделал глоток воды из стакана. В квартире сохранялась настолько идеальная тишина, что брюнетка даже смогла уловить отрывки фраз по ту сторону трубки. Собеседница, кажется, по-доброму ругала Имауши за то, что тот ее не навещает. — Да, признаю, извини за это. В последнее время совсем замотался с этими предновогодними делами. В ближайшие дни постараюсь заехать. Дальше разговор длился недолго, они обменялись парой бессмысленных предложений, после чего Вакаса положил трубку. — Долго будешь там стоять? — Рико дернулась из-за чужих слов, неловко покусывая губу. Ужасные ощущения. Чувствует себя маленьким напакостившим ребенком, который подслушивает разговор взрослых. Осознавая, что нет смысла оправдываться, Имауши выглянула, встречаясь с фиалковыми глазами. Вакаса выглядел ужасно забавно. Растрепанные светлые волосы топорщились в разные стороны, помятая футболка криво свисала с одного плеча, а на щеке до сих пор остался след от подушки. Видимо, парень сам недавно проснулся. — Кто это был? — напрямую спросила синеглазка. — Моя мама, — спокойно ответил он. — Поздравляла нас с праздником. Эти слова заставили ее задуматься. До этого она ни разу не размышляла над тем, знают ли родственники о ее существовании. Минэко никогда не была знакома ни с одним из близких. Если не ошибается, то мама часто на расспросы ребенка отвечала, что отец не очень любит ее родню, поэтому они не общаются. В этом сложно сомневаться, но, тем не менее, важно отметить, что Юмико часто недоговаривала дочери. Поэтому и правду она не знает. — Она про меня знает? — ее голова наклонилась набок — новая привычка. — Знает. Я рассказал ей все в первую неделю твоего проживания здесь. — Почему она никогда к нам не приходила? — на лицо упала хмурость. — Потому что тогда ты узнала бы правду раньше времени, — легко отвечал ей Имауши. — Полгода назад ты не была готова услышать всю истину. Твое состояние было очень нестабильным, да и я, не буду врать, не доверял тебе. Я понимал, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко всей обстановке, да и ко мне. Поэтому выливать на тебя всю правду так резко — явно не вариант. Я присматривался, наблюдал и, как видишь, сделал определенный вывод. Мы с мамой разговаривали по этому поводу, и она меня поддержала. Как-то так. Но сейчас, раз уж ты теперь все знаешь, мы можем заехать к ней вместе, если хочешь. Рико впитывала новую информацию как губка и, к удивлению, не чувствовала какого-то раздражения из-за такой долговременной недосказанности. Как уже ранее говорилось, Вака никогда не грешил ложью, но мог что-то опустить. Его доводы были вполне логичными, поэтому она спокойно их восприняла. — Думаю, что можно. Всю свою жизнь Рико думала, что она беспризорница без имени, без семьи и без корней. И вот ей довелось встретить на своем пути одну близкую душу и, возможно, предстоит увидеть еще одну. Она не уверена, что это знакомство принесет ей исключительно позитивные впечатления, все-таки тетя — это сестра ее матери. Однако чутьем, а оно редко когда подводило, брюнетка чувствовала, что ей это надо. Если она хочет изменить свою жизнь, то нужно начинать с себя и со своего окружения.

***

Ехали они совсем не долго, как оказалось Аой Имауши живет в соседнем жилом комплексе. — Давай зайдем в пекарню, идти с пустыми руками не очень хорошо. — стягивая с рук перчатки, сказал Вакаса. — Окей. Рико зашла в ближайший магазин, где продавалась выпечка. В нос тут же ударило множество пряных ароматов. Приподняв уголки губ, девушка, пытаясь скрыть свое легкое восхищение, рассматривала витрины, за которыми располагалось огромное количество различных пирожных. Несмотря на то, что Имауши не любила сладкое, иногда съесть одну пряную булочку все же была не против. Подошедший Вакаса спрятал руки в карманы и с небольшим интересом смотрел на воодушевленное лицо младшей сестры. — Выбрала? Повернувшись на голос, брюнетка легонько кивнула. — Синнабоны. — Заверните нам несколько штук, пожалуйста. — обратился парень к девушке за кассой. Когда они расплатились, тут же направились к нужному подъезду. Преодолев все расстояние до двери, пара позвонила в дверь. Долго ждать не пришлось: мама Вакасы почти сразу открыла им. Стоило Рико пройти в квартиру, как ее окутало уютное тепло. Подняв голову, девушка резко замерла на месте. Глаза чуть округлились, стоило ей рассмотреть лицо женщины. Это… Нет. Этого не может быть… Перед ней стояла чистая копия Юмико Имаи. Они были почти один в один. Те же светлые, словно пропитанные солнцем, локоны, те же фиалковые, смотрящие прямо в самую суть души, глаза. Голова точно так же наклонена слегка набок, а уголки губ приподняты в полуулыбке. Лишь единичные морщинки утверждали, что время прошло. Разумом девушка понимала, что перед ней на все сто процентов стоит Аой Имауши, но глаза отказывались верить этому факту. Казалось, на мгновение она сломалась. Две разные информации не могли ужиться внутри, конфликтуя между собой. К горлу подступила язвенная тошнота, которая только усугубляла ситуацию. Мозг, предатель, начал прокручивать в голове воспоминания о матери. Вот уж не думала Рико, что эта встреча окажется для нее настолько дискомфортной. — Привет, мам, — первым прервал тишину парень. — Привет, сынок, здравствуй, Минэко. — обволакивающий голос мягко заполнил пустоту. Однако было видно, что женщина тоже испытывала определенную неловкость от встречи: она не знала, как себя вести, то ли просто словесно поздороваться, то ли протянуть руку, то ли и вовсе обнять. Замечая внутренние метания матери, Вакаса постарался разрулить ситуацию: — Рико — парень сделал особый акцент на ее имени. — Не любит лишние прикосновения. В глазах юной девушки промелькнула благодарность. — Ох, да, конечно, — блондинка неловко отступила назад, сцепляя ладони. Ее глаза тревожно забегали по полу. Родное имя тупой болью кольнуло куда-то в сердце. Рико стояла как вкопанная, не понимая, как себя вести. Мысли все еще метались в разные стороны. Но стоило ей ощутить на пояснице теплую поддерживающую руку, как она наконец выдохнула. Оказывается, все это время она не дышала. — Здравствуйте, Аой, — тихо проговорила брюнетка, слегка наклонившись вперед в уважительном поклоне. — Извините за реакцию, вы просто очень похожи на мою мать. — последние слова были сказаны полудрожащим голосом. В последнее время она слишком сентиментальна, надо с этим что-то делать. — Мне очень приятно познакомиться. Женщина от этих слов сразу же расцвела. Нервозность совсем ей не к лицу. Радость легкими порханиями пробежалась в ее глазах. — Мне тоже очень приятно, — нежная… нежная улыбка появилась на губах. — Мы с Юми были близняшками, поэтому это не очень удивительно. Надеюсь, это не будет вызывать у тебя негативные воспоминания. Да, это будет определенно непросто. Но негатив уж точно никогда не соотносился с памятью о матери, это были скорей скорбь и тоска. — Все в порядке. Все это время Вакаса внимательно наблюдал за женщинами, прослеживая каждую нотку их настроя. Он следил за поведением сестры и отчетливо контролировал слова Аой. Последняя, к слову, будто отмерла. — Ой! Чего это я! Проходите же скорее, я же столько всего наготовила! — Имауши быстро побежала к шкафчику, доставая оттуда заранее заготовленные тапочки, а после шустро убежала на кухню. Переглянувшись с парнем, Рико на его безмолвный вопрос кивнула, после чего пошла мыть руки. Интерьер квартиры выглядел очень уютно. Было видно, что ремонт в доме делала женщина самостоятельно, с особой внимательностью выбирая каждую вещицу. Например, при входе брюнетка заметила на стене деревянную дощечку с двумя сердечками в виде крючков, на которых висели ключи. Или же стены, которые обклеены мятными обоями с цветочками. О, кстати, повсюду действительно пахло ароматами гортензий. Тщательно вымыв руки, Рико случайно зацепилась глазами за зеркало напротив. Она быстро оглядела свое отражение, а после поспешно вышла. Стоило ей пройти на кухню, как аромат цветов тут же заменился вкуснейшими запахами приготовленных блюд. Несмотря на то, что кухня была небольшой, места им троим вполне себе хватало. Пока Вакаса раскладывал гостинцы, кареглазка с любопытством рассматривала гарнитур. Похожий она сожгла месяц назад. Решив, что ее помощь будет некстати, девушка села за стол, который уже ломился от обилия тарелок. — Мам, спасибо, конечно, но мы столько не едим. — усмехнулся блондин. — Что я слышу, — негодование так и сквозило в речи. — Ничего не знаю, пока все не доедите — из-за стола не выйдете! И вообще, сынок, ты ее совсем что ли не кормишь? Почему девочка такая худенькая? Вакаса чуть не поперхнулся возмущением. — Ест она, все нормально. Просто аппетиты небольшие. — Небось сам мало себе готовишь, если готовишь вообще, и девочку голодом моришь! — Аой суетливо стала раскладывать тарелки. Поставив одну перед брюнеткой, она остановилась и посмотрела в глаза племянницы. — Подскажи, пожалуйста, как мне лучше к тебе обращаться? Брюнетка не знает, что такое любовь, но кажется именно это чувство она испытывала сейчас к женщине. — Можно просто Рико. — Рико, он готовит тебе еду, все точно хорошо? После этих слов у младшей Имауши созрел коварный план. Это, чтобы не расслаблялись. — По правде говоря, — она с грустью опустила глаза на пустую тарелку. — Последний месяц мы питаемся только доставками. Вакаса поперхнулся во второй раз. Его глаз нервно дернулся. — Еда, конечно, вкусная, но иногда все же хочется домашней пищи… — девушка пальчиком поводила по скатерти. Не описать одними словами, как изменилось лицо женщины. Из доброй, нежной и ласковой она тут же превратилась в гневного дракона, который готовился защищать своих деток. Иронично, ведь ее ребенок — это Вакаса, а не Рико. Тень упала на лицо Имауши. — Вакаса, я не поняла. Стоит говорить о том, что было дальше? Бедный парень почти летал в четырех стенах, пытаясь избежать удар от кухонного кнута в виде тряпки. Рико с блаженным удовольствием наблюдала за его тщетными попытками оправдаться. Особенное блаженство ей доставляла мысль о том, что доставкой они питались из-за того, что она сожгла кухонный гарнитур и на ремонт требовалось время. — Мам, стой! Стой! У меня просто ремонт на кухне, поэтому мы заказывали еду! Ай! Больно, мам! Стоп, я уже не ребенок! — Еще пытаешься называться опекуном! Все! Решено. Я забираю девочку себе! — Мам, это Рико сожгла кухонный гарнитур!!! — И слышать не хочу. Как ты можешь сваливать всю вину на эту милую девушку! Положив подбородок на ладонь, Рико все же решила пожалеть Вакасу. Не чужие, как никак. — Тетя Аой, — женщина тут же остановилась с сияющими глазами. — Вака говорит правду. Я просто хотела удивить его, поэтому попыталась приготовить десерт, но у меня ничего не вышло… Старшая Имауши опустила руки, убирая оружие подальше. Вакаса воспользовался этим моментом, усаживаясь за стол. Он мысленно надеялся на то, что мама встанет на его сторону и поругает за недосказанность девушку, но… Мужчины всегда ошибаются. — Ну золото, а не ребенок! Рико, не переживай, сделать ремонт — это не проблема. Тем более, что Вакасе давно следовало бы обновить интерьер. Даже хорошо, что так все сложилось. А по поводу десерта — считай, что вопрос уже решен. — женщина в который раз мягко улыбнулась. Вакаса поперхнулся в третий раз. — Сынок, какой ты неуклюжий! Так же и подавиться можно! Рико не сумела сдержать смешок. Это чудо, другими словами не описать. Она здесь от силы десять минут, а уже вписалась, как родная. Огонек в душе все пылал, пылал… — Тетя Аой, — блондинка снова умилилась обращению, — А что значит «вопрос решен». — У мамы личная пекарня. — обреченно ответил на вопрос Вака. — Та самая, в которую мы заходили. — Ого, — искренне поразилась брюнетка. — Мне там очень понравилось. — Спасибо, милая, — продолжая накрывать на стол, улыбнулась Имауши. — Открытие пекарни помогло мне в какой-то момент справиться с одиночеством, после того как Вакаса переехал. Я действительно очень ею дорожу. У меня большой опыт в приготовлении пирожных, так что, если ты захочешь, могу научить чему-нибудь. Рико благодарно кивнула. — Я была бы не против. — И вообще, не жди момента, когда Вакаса будет свободен. Приходи ко мне, когда захочешь, мои двери для тебя всегда открыты, а если и закрыты — спустись на первый этаж, в пекарне я тебе точно открою, — блондинка подмигнула. — К тому же, живете вы недалеко, поэтому пешком сможешь дойти. — Хорошо, спасибо. — улыбка тронула губы. — Так, все, что-то мы заболтались! Рико, как ты относишься к супу? — Положительно. Имауши сидела и наблюдала за тем, как удивительно разворачивается ее жизнь. Еще несколько месяцев назад она и представить себе не могла, что сможет вот так спокойно общаться со своими родственниками. Она вообще все еще удивлена тому, что они у нее есть. Никогда подумать не могла, что судьба может вот так перевернуть жизнь вверх дном. Удивительно это все-таки. Глядя на суетящуюся Аой, Рико ловила себя на мысли, что они действительно похожи с мамой. Та же беззаботная доброта, нежность в каждом действии, мудрость в каждом слове… То же движение рук, те же наклоны головы… Но… Но это Аой. И несмотря на щемящую боль в груди, возможно, так и надо. Погруженная в свои мысли, девушка прослушала разговоры Вакасы с тетей, поэтому очнулась только в тот момент, когда перед ее носом поставили горячую тарелку, из которой валил пар. Утопив ложку в бульоне, Рико чуть испугалась, когда почувствовала чужое дыхание, направленное прямо ей в локоть. Обернувшись, девушка столкнулась с глубокими зелеными глазами. — Ой, это наша кошка — Миса, не пугайся ее, она не кусается, — Аой попыталась убрать пушистика подальше, но хитруля успела запрыгнуть к брюнетке на колени. Кошка тут же начала тщательно вынюхивать дух Имауши, словно проводя осмотр и проверяя можно ли ей доверять или нет. Спустя несколько секунд Миса довольно муркнула, уткнувшись головой ей куда-то в грудь. Она потопталась на месте, а после улеглась. — Вот это да… — ошарашенно прошептал Вакаса. — Она не любит незнакомых людей. Обычно, когда к нам кто-нибудь приходил, она пряталась под кроватью и выходила только после того, как мы их проводим. — Кошки чувствуют натуру человека, — кивнула блондинка. Рико не знает, что там почувствовала Миса, но она ощутила, как чужие коготочки впиваются ей в кожу. Видать животное все еще не определилось, какой Имауши человек. Брюнетка подумала и решила все-таки не трогать кошку, чтобы не нервировать ее, поэтому продолжила уплетать суп. Встреча проходила довольно приятно, не считая редких моментов, когда на Рико наплывали воспоминания о прошлом. Во всем остальном все было очень позитивно. Они общались на простые жизненные темы: Аой расспрашивала ее про учебу в школе, на что она отвечала, что пока все непросто, у Вакасы интересовалась его работой, на что он также отвечал, что все непросто. Просто все было, пожалуй, у одной Мисы, которая так и не слезла с Рико за весь их ужин. Сама женщина рассказывала про свою постепенную, не тревожную жизнь. И все было спокойно. И Рико было хорошо. Ей казалось, словно она стала частью чего-то большого. Было чувство и, кажется, это было что-то похожее на счастье, про которое она так часто читала в книгах.

***

Стоило им выйти из подъезда, как в лицо ударил прохладный ветер, а под зад прилетел чужой пинок. — Ты оборзела. Настраивать мою же маму против меня — это верх подлости. — Не отрицаю. — Как же ты меня бесишь, ты бы знала. — Взаимно. — Хватит отвечать односложными словами. — Ладно. Ей прилетел легкий подзатыльник. — Эй, за что?! — не выдержала Рико. — За все хорошее. — парень завел мотоцикл. — Я расскажу твоей маме, что ты рукоприкладствуешь. — буркнула девушка, укутываясь в шарф, подаренный Аой. — Только попробуй. — Вакаса закатил глаза. — Садись уже. Рико успела сделать только пару шагов, как услышала со стороны странный шелест. Повернув голову, брюнетка с ужасом осознала, что в ее сторону летит ворона на полной скорости. Дернувшись, она отскочила, пытаясь избежать столкновения, вот только птица вновь спикировала вниз, а после уселась ей на макушку. — Кар! — громко воскликнуло животное. — Кар-кар-кар! — Пиздец. — выругалась Рико, пытаясь смахнуть с себя наглое существо. Однако ворона с каждым махом лишь больше впивалась когтями в чужие волосы. Вакаса тем временем снимал все на камеру. — А Рико птицы утаскивают, — комментировал оператор. — Ты издеваешься? Помоги мне ее убрать! — А Рико ругается. — Ты нормальный, нет? — Фу, Рико, ты чего обзываешься, чего такая кислая? — Ебальник у тебя кислый, но я же не ною. И хватит уже страдать фигней, помоги мне наконец! Вздохнув, Вакаса, словно делая одолжение, все же спустился с байка, а после попытался отодрать приставшую птицу. Однако та оказалась упрямее. Ворона начала очень громко возмущенно каркать, настолько громко, что это начинало привлекать прохожих людей. Рико потерпела последнее поражение, когда ее нагло клюнули в голову. — Не хочу тебя расстраивать, но, по-моему, дальше ты поедешь вместе со своей новой подружкой. Потирая ушибленное место, брюнетка обреченно вздохнула. — Только попробуй это снимать. У Имауши все еще тлела надежда, что птица улетит, стоит им набрать скорость, однако так сильно она еще никогда не ошибалась. В общем, в тот вечер весь город наблюдал за тем, как ворона — лидер их компании, рассекала на мотоцикле Японию. — Ты же понимаешь, что у тебя теперь пополнение в сожителях? — О нет…