Глава XIV. Тархан Аназар

Погода благоприятствовала нарнийцам. Начало ноября выдалось на редкость тёплым, несмотря на густые облака дожди шли очень редко, и войско продвигалось достаточно быстро. Ровно настолько, насколько это было возможно и необходимо в их теперешней ситуации. Чуть меньше недели они потратили на дорогу к границе на юго-западе страны – единственное место, где они могли быстро добраться до тархистанской заставы, не пересекая территорию Орландии и, следовательно, сохраняя свою затею в тайне от всего света. На закате они устроили последний привал на берегу одного из притоков Великой реки, прежде чем вступить в Тенистый лес и приступить к самой важной части их пути. Но об этом позже. Сейчас у них было время, чтобы выдохнуть и морально подготовиться к предстоящей схватке. Осенняя Нарния была непривычно тихой. Природа готовилась к неизбежной зиме. Птицы пели редко, а сейчас и вовсе затихли, прячась от вечернего холода. Поднявшийся на закате северный ветер шумел в лишённых листвы ветвях деревьев, заставлял немых орландских лошадей жаться друг к другу, а нарнийских солдат кутаться с плащи и поближе двигаться к костру. Эдмунд задумчиво и устало смотрел на пламя, слушая шелест воды в полусухом русле: в этом году межень затянулась. Тем лучше, не придётся ломать голову над тем, как пересечь реку. Младший король думал. Думал о многом. В который раз прокручивал в голове до мелочей продуманный план. В который раз пытался предугадать все непредвиденные ситуации. Но оставалось то, чего они не учитывали намеренно, а может просто боялись даже подумать о таком. Эдмунд думал о Сьюзен. Их упрямая, взрослая Сьюзен, которая плакала целый день, когда пропал Корин. Сьюзен, которая не брала в руки свой лук никогда, кроме состязаний. Сьюзен, которая посвящала себя дворцу и народу, но никогда не углублялась в политику так, как это делали её братья. И исходя из всего этого Эдмунд боялся, что сестра просто не выдержит плена. Он слишком хорошо себе представлял, что творится в гареме. У нарнийцев была возможность пообщаться с тархистанской знатью, и единственный вывод, который мог сделать Эд, - Сьюзен просто не выживет в гареме. Она была слишком далека от интриг и борьбы за власть. Младший король тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, когда подумал о том, что новость о смерти Питера могла сестру толкнуть на отчаянный поступок. Нет, Сьюзен так не сделает. Она знала, что родные её не бросят. «Пожалуйста, Сью, продержись ещё немного!» А в десяти шагах от Эдмунда на берегу реки сидел Питер, методично втирая остатки мази в тыльную сторону ладоней. В отличие от брата, он старательно гнал от себя все плохие мысли. Он не мог себе позволить даже тени тревоги, прекрасно зная, как ясно чувствую нарнийцы настроение своего предводителя. Однако, было что-то такое, что смущало его покой с тех пор, как они покинули столицу. Он пока не понимал, что это. Но никак не мог отделаться от этого чувства, поэтому с этого момента ему ничего не оставалось, как задвинуть его подальше в глубину сознания и надеяться, что это не предчувствие их поражения. Нет, они не имели права на него. На кону жизнь Сьюзен и безопасность Нарнии, ведь кто знает, как захочет распорядиться таким козырем сам тисрок. Питер поднялся на ноги и вернулся к костру. Он шумно выдохнул, опускаясь на землю рядом с братом. Эдмунд поднял на него взгляд. И на мгновение потерял дар речи. - Никогда не думал, что скажу это, но, Питер, как прикажешь величать твоё тарханшество? Питер засмеялся, в свете костра любуясь ставшими смуглыми благодаря ореховой мази руками, а потом попытался разглядеть собственное отражение в лезвии кинжала. Эдмунд был прав: если спрятать русые волосы под тюрбаном, Питер спокойно мог сойти за тархистанца. Не даром он потратил почти час на то, чтобы втереть в кожу коричневую мазь, которая должна была на ближайшие несколько дней превратить его в коренного жителя южной империи. - Пусть будет Аназар. Тархан Аназар. - Осталось только запомнить это имя, - Эдмунд почти страдальческое лицо, разглядывая брата. – Аслан, до чего мы докатились! Верховный король сделал из себя южанина! - Эд, прекрати, ты же знаешь, что иначе никак! На это младший только отмахнулся, со стоическим смирением стараясь привыкнуть к новому, пусть и временному, имиджу брата. План братьев был следующим. Сохранить инкогнито Верховного короля – дело не такое простое. Среди нарнийцев людей было очень мало и затеряться среди солдат или военачальников Питеру было крайне сложно. Поэтому государю ещё до отъезда пришла в голову гениальная мысль: с помощью ореховой мази, которой достаточно часто пользовались орландцы, чтобы не привлекать к себе внимание в тархистанских владениях, стать на время уроженцем южных земель. Так как Верховный король не мог оставаться в стороне от руководства войском, «южанин» получил статус тархана, а вместе с тем и историю того, как тархистанский дворянин предал тисрока и решил помочь нарнийцам в захвате пограничной заставы. Благо, Питер умел разговаривать с характерным для южан акцентом. Не сказать, чтобы Эдмунд был от этой затеи в восторге, памятуя о том, с какой яростной ненавистью относятся их южные соседи к предателям, но выбора у них не было. Поэтому сейчас он с деланным равнодушием наблюдал за тем, как его старший брат облачается в доспехи, которые в бою можно было увидеть на любом тархане. Впрочем, надо сказать, в этом была своя польза: тарханы часто закрывали нижнюю часть лица свободным концом ткани тюрбана, чем Питер и воспользовался, оставив на виду только сверкающие энтузиазмом голубые глаза.

***

После рассвета не прошло и часа, когда к бею Ханашу, управлявшему северо-западной пограничной заставой Тархистана, прибежал солдат с известием: - У ворот гружёный обоз светлейшего тархана Аназара. Бей, только приступивший к завтраку, поперхнулся от неожиданности, и поспешно покинул свою комнату, на ходу натягивая потрёпанный полукафтан и встревоженно ворча себе под нос: - Чего это ему понадобилось в такой дали? Таш, только бы не разгневался, что так долго держим его за воротами! – а потом уже громче бросил своему спутнику: - А ты что плетёшься, как старая кляча? Бегом на стену, откройте ворота господину! Скрип открывающихся ворот отозвался миллионом мурашек. Питер слегка нервно сжал поводья своего коня, чувствуя, как сердце замирает то ли от тревоги, то ли от предвкушения. Сработало! «Тархан» тронул коня, чтобы, подбоченясь, с горделиво вздёрнутой головой въехать во двор крепости вместе с обозом и несколькими людьми из своей «свиты», чьи лица рассмотреть было почти невозможно из-за глубоких капюшонов. Бей приветствовал тархана с таким усердием, что, казалось, ещё немного, и он сложится пополам. - Мой господин, светлейший тархан Аназар, какая честь для нас! - Оставь, уважаемый бей, - небрежно ответил высокий гость. – Я приехал сюда не затем, чтобы ты себе разбил лоб от радости встречи. Наш тисрок – да живёт он вечно! – жалует вам за верную службу вино и посылает припасы на ближайшую зиму. Глаза бея засверкали от изумления, когда он увидел, какое количество телег, накрытых парусиной и гружёных большими бочками, заполнило двор крепости. Мужчина начал рассыпаться в благодарностях, пока его гость терпеливо слушал, а заодно посматривал на ворота. Его свита потихоньку, незаметно для увлечённых рассматриванием телег тархистанцев расходилась по территории, держа руки на рукоятях мечей… Вдруг раздался глухой стук, ржание – последняя телега застряла на пороге, в воротах. Заметив это, Аназар в театральном жесте вскинул руку, обводя взглядом двор – своих людей – и крикнул: - Да будет во благо! С грохотом полетели в разные стороны донья дочек, отброшена парусина с телег, откинуты капюшоны. И на тархистанцев обрушились, вместе с осознанием происходящего, нарнийские воины. Люди поспешно хватались за оружие, по всей крепость разлетелась тревога. Во двор высыпали отдыхавшие в момент нападения солдаты, на стенах выстроились лучники. Но стрелков сбивали грифоны, оставшихся убивали поднявшиеся к тому времени наверх нарнийцы. А внизу к немногочисленным северным людям, фавнам, минотаврам и гномам присоединились ждавшие своей очереди снаружи кентавры, ради которых и «застряла» в воротах одна из телег, препятствовавшая тому, чтобы вероятный путь отступления был закрыт южанами. Питер, сразив очередного противника осмотрелся. Всё шло ровно так, как они и предполагали. Аслан им явно благоволил сегодня, как, впрочем, и последние четырнадцать лет, тут Певенси не было повода жаловаться. Судя по увиденному, государь радовался, что потери среди нарнийцев минимальны. Несколько кентавров стояли в воротах, не выпуская людей наружу, но, впрочем, мало кому удавалось до них добраться. Братья перестраховались, когда набирали солдат для этой вылазки, и численность нарнийцев в результате несколько превосходила гарнизон крепости, что в свою очередь в определённой степени стало причиной их сегодняшней победы. А она была несомненна. Солнце перевалило за полдень, когда всё было кончено. Ворота закрыли. Выживших тархистанцев нарнийцы отправили в темницы в подземелье крепости. Во дворе остались только мёртвые тела, которые сложили на телеги, чтобы позже вывести и похоронить за стенами. Здоровые помогали раненным добраться до лазарета, который располагался в северной части огромного дома, в котором также находились помещения, принадлежавшие бею, казармы и, собственно, подземелья. Все эти сведения государю сообщили уже прочесавшие периметр командиры нарнийцев, добавив, что в сторожевых башнях, на нижних этажах, есть склады боеприпасов и продовольствия, что было безусловно необходимо захватчикам для проживания здесь вплоть до решения вопроса, ради которого всё это было затеяно. - Лорд Перидан, - обратился к мужчине Питер, и тот с готовностью посмотрел на короля в ожидании приказа. – Выставьте на стенах дозорных и распорядитесь, чтобы припасы расходовали как можно меньше. Неизвестно, сколько мы здесь пробудем, и, скорее всего, нам предстоит минимум ещё одна битва. К вечеру доложите о состоянии раненных, сколько у нас тяжёлых и хватит ли нам лекарств. - Да, г… простите! Тархан Аназар, - улыбнулся лорд и с лёгким поклоном отправился выполнять распоряжения. - Всё хорошо? Питер обернулся на голос подбежавшего к нему брата и мгновенно побледнел. Эдмунд, взъерошенный и раскрасневшийся после битвы, был с ног до головы обрызган чужой кровью. На алом сюрко красовалось обширное кровавое пятно в районе перебинтованного левого плеча, а рука лежала на перевязи. Государь с беспокойством пробежался по фигуре брата, боясь найти другие раны. - Эд!.. - Я в порядке, не переживай! – Эдмунд успокаивающе хлопнул брата по плечу. - В порядке? Это что такое? - Стрелу поймал, - неловко улыбнулся младший король, на что государь только покачал головой. - За тобой глаз да глаз, братишка, - почти шёпотом сказал Питер, но Эдмунд его услышал, и улыбка на его лице стала шире. Что чувствовал государь младший прекрасно знал, но почему-то с самого детства и до сих пор ему было приятно, когда он понимал, что брат за него переживает. Однако, внимание братьев отвлекли более важные дела, потому что двое фавнов под предводительством генерала Орея подвели к королям связанного бея и заставили его встать на колени. Мужчина трясся всем телом и не смел поднять глаза на захватчиков, явно бормоча под нос молитвы ко всем известным ему богам. - Можешь расслабиться, ты нам нужен живым, - сказал король Эдмунд, холодно глядя на тархистанца. Тот поднял на нарнийца и тархана вопросительный взгляд. – На твои плечи ляжет обязанность доставить кое-что во дворец тисрока от нашего имени, а заодно сообщить о падении вашей заставы. Справишься? Или предпочтёшь свидание с Таш?