Часть 4. Себя ненавидеть, себя убить.

                    

А.А тогда я не хочу тебя слушать!

      Гермиона       

      

***

      Со всеми заботами я не заметила, как настала суббота. День посещения Хогсмида. Хотя недавно только собирала заявление от четверокурсников. Настроение идти куда-либо не было. И видеть кого-то тоже не особо хотелось. Особенно Рона или Гарри, да вообще гриффиндор. После вчерашней сцены, красно-золотой даже на моей мантии вызывает рвотные позывы.              Быстро умывшись и одевшись, я отправилась на завтрак. Большой зал был полупустой, так как сегодня был выходной и многие рассчитывали перекусить в деревне. Переведя взгляд на стол слизерина, я не заметила Наташу. И это было странно, очень… Но мысль быстро ускользнула, когда я почувствовала запах любимых оладушек. Наташа, кажется, подождет. Немного подумав, я поняла, что Малфой несмотря на выходной, целый день пролежит в лазарете и вряд ли ему подадут на завтрак оладьи. А может он их вообще не ест? А если все же положить парочку и отнести ему? Или он будет думать, что я подумала, что после вчерашнего я буду набиваться ему в друзья? Это бред, я просто принесу ему оладьи и все. В этом ничего такого нет.       Собрав немного оладьев, я отправилась в больничное крыло. В лазарете было тихо. Поздоровавшись с мадам Помфри, я прошла к койке Малфоя:               — Доброе утро! Сегодня выходной, да и за завтраком давали вкусные оладьи, я решила, да, решила, раз ты застрял здесь, то хоть чем-то тебя порадовать. — я смотрела куда угодно, только не в глаза.               — Доброе, Грейджер. Здорово, спасибо большое за оладьи. Это мои любимые, если честно. — Малфой улыбнулся и принял из моих рук оладьи. — Не присоединишься ко мне?               — Кто ты и что сделал с Малфоем? А где же хваленая грязнокровка? — я ухмыльнулась и присела на рядом стоящий стул.        — Я пропущу это мимо ушей, окей? Угощайся пока я добрый. — я, не смотря на то, что позавтракала, все же решила взять один оладушек.              Так мы и просидели. Молча, жуя, олядьи. Было впервые так спокойно, будто бы свое место в этом мире. И не было неловкости.               — Надеюсь, что последний день тебе не будет скучно. Завтра уже выйдешь, рад этому?               — Да. Здесь отвратительно. Я уже заебался, если честно. Первые учебные дни и в лазарете. Радует, что вернусь в личную спальню, даже не смотря на то, что живу с тобой. Ты вполне можешь быть сносной, когда захочешь. — он ухмыльнулся.               — О боже, старый Малфой снова в деле? Мне уже стоит боятся? — я улыбнулась и встала.               — Думаю, что нет. Слушай, точнее, нет. Раз нам предстоит работать вместе, то, я обещаю постараться, не называть тебя словами, которыми оскорблял в прошлом. Грязнокровка…. — он что-то говорил еще, а мои глаза начали темнеть. Я внезапно ощутила невероятную боль и единственное, что успела сделать, это выбежать из лазарета, не слушая Малфоя.              Облокотившись о стенку, я почувствовала, как что-то будто рвет мою кожу. Я опустила голову и увидела часть пореза. Твою мать… Малфой! И я провалилась в темноту.              

***

             Очнулась я непонятно где. Последнее, что я помню, это невероятную боль по всему телу. Может мне показалось? Ведь моим соулмейтом не можем быть чистокровный.               — Герм … Гермиона, господи, ты очнулась. — с трудом повернув голову, я увидела Наташу, слава богу. — Я так переживала. Я нашла тебя возле лазарета, ты истекала кровью, подруга. Подумала, что на тебя напали, но увидев порез все поняла. Герм, кто это? Малфой? — она выжидающе перевела взгляд на меня, я смогла только кивнуть.               — Дорогая, как так получилось? Он опять за свое? Он видел? Знает?               — Спасибо, нет, стой, подожди. Я с трудом помню, но он не виноват. Мы были в лазарете, ели оладьи и знаешь, мне было так спокойной и до смешного хорошо, я собиралась уходить и он начал извиняться, сказал, что постарается не называть меня грязнокровкой и дальше боль. Он моя родственная душа, понимаешь? Мы не можем быть вместе, не можем. Да нам никто не разрешит быть вместе. Я грязнокровка, а он чистая кровь. Он не знает и я не собираюсь ему рассказывать об этом. — я отвернулась к стенке и только сейчас поняла, что нахожусь в своей комнате.               — Черт, Гермиона, ты понимаешь, на что обрекаешь хотя бы себя? Эта боль не единственное, что повлечет собой незавершенная связь. Мы же читали. — она поджала губы. — Это необратимо.               — Наташа, ты слышишь себя? С каких это пор ты стала такой, не такой! Где твоя ненависть ко всему этому? Кто мне говорил, что это бред? — злость захлестнула меня и голова резко загудела.               — Послушай меня, я и была уверена в этом! Но до того, как завершила связь … ой… — Наташа резко замолчала.               — Ты что? Ты завершила связь и ничего не сказала мне? Мы же на днях только разговаривали с тобой … Уже тогда ты завершила связь? — я в шоке уставилась на нее.               — Еще на войне, прости! Я должна была тебе сказать, но это получилось спонтанно. Я нашла его, когда он истекал кровью и сказал, что у него есть подозрения и он бы хотел проверить и вот… — она опустила глаза и я увидела слезы.               — Уходи, пожалуйста. — тихо произнесла я. — Я должна это принять и обдумать. Ты врала и скрывала этот «незначительный» факт, хотя я считала, что мы лучшие друзья и все доверяем друг другу, но видно, что так считала я одна.        — Герм, дорогая…               — Уходи, мне нужно побыть одной. — и я отвернула голову от Наташи. Услышав тихие шаги и дверной хлопок, я дала волю своим чувствам. Уже второй раз за эту неделю. Желание уехать их школы пронзило мои мысли и я начала думать о том, что это неплохая идея. В голове был рой из разных мыслей, но большую часть занимал Малфой. Я не знала, что делать и как быть дальше. Рассказать об этом Малфою — нет. Он обсмеет меня и никогда не завершит связь со мной, но тогда меня подвергнут мучениям. Моя же связь меня и уничтожит. Первый этап я прошла — это оскорбление. Второй этап — это боль. Третий этап — притяжение. Четвертый этап — желание. Пятый этап — сумасшествие. А если до этого связь будет завершена, то пятого этапа не будет, вместо него будет так называемое «счастье».              Есть пять этапов для тех, кто принял и для тех, кто не принял. Различается только последний. Самый жуткий. Либо ты будешь счастлив, либо сойдешь с ума. Но видимо у меня такова судьба. Такую как я чистокровный никогда не примет. А если он примет связь, его мать сойдет с ума.               — Спасибо, матушка, судьба. Ты как всегда относишься ко всем справедливо, а ко мне в особенности…