~

Мои руки нагло очертили Твоё прекрасное лицо, Расстояние слишком сократили Всем нас смотрящим назло. Мой идеал в твоей проблемной коже И родинках, что на твоих плечах. Выглядишь потрясно, боже И сохрани меня, аллах. А помнишь, как смотрели мы на звезды? Узоры рисовали на воде? Как поедали винограда гроздья? Сверкали пятками в огне? Нам было ведь одиннадцать от силы, Мы были лишь невинными детьми. В плену сейчас сидим мы у Сивиллы, Считая адовы круги до девяти. Себя рассматриваю в зеркале сегодня — Смотрю и ужасаюсь сам себе. Когда успела выпустить преисподняя Ужаснейшего человека на земле. Стоит мольберт в этот день яснейший И ты готова меня рисовать. Что за парень в нем стоит милейший? О, почему меня тебе не передать? А помнишь как смотрели мы на звезды? Узоры рисовали на воде? Как поедали винограда гроздья? Сверкали пятками в огне? Нам было ведь одиннадцать от силы, Мы были лишь невинными детьми. В плену сейчас сидим мы у Сивиллы, Считая адовы круги до девяти. А от тебя запахло апельсином, Несет ужасно низкосортным табаком, Ещё немного отдаёт жасмином, И вот уже танцуем нагишом. А объектив заснял наши пороки, Грязные неидеальные тела. А люди часто слишком уж жестоки, В нелюбви к себе ломая зеркала. А помнишь как смотрели мы на звезды? Узоры рисовали на воде? Как поедали винограда гроздья? Сверкали пятками в огне? Нам было ведь одиннадцать от силы, Мы были лишь невинными детьми. В плену сейчас сидим мы у Сивиллы, Считая адовы круги до девяти.