Настоящее 5

      Автор собирается посмотреть с семьей фильм. Папа что-то выбирает, мама пролистывает новостную ленту, Автор устраивается с едой. Свет выключается. Начинается фильм.       Это фильм-катастрофа о конце света. Автору всегда интересно, что скажет папа. Он мудрый? Да, это то слово. Папа правда был философом. Но папа засыпает посередине фильма. Ну и ладно.       Когда фильм заканчивается, Автор плачет. Ему больно. Больно от того, насколько хорошо. Автор плачет не от отчаяния и безграничной пустоты, не от безнадежности и тьмы, а от сострадания к персонажам. Автор чувствует. И плачет, потому что это прекрасно. Плакать от бури эмоций внутри тебя, а не от всепоглощающего страха и безверия.       Фильм заканчивается хорошо, и Автор пишет новую главу. Но вот один вопрос в голове. Правда ли я чувствую? Или притворяюсь? Автор не чувствует реальных эмоций внутри, он плачет, потому что должен. Тут было бы этично? всплакнуть. Холодная соленая капля стекает по щеке. Это не слеза горечи и сострадания. Это слеза безразличия и пустоты внутри. Автор не исцелен. Ему только кажется.

***

      Автор думает, что же пошло не так. Где была та точка отравления? Неужто парочка дураков из художественной школы так его сломали? Но ведь они даже не применяли физическое насилие, просто... издевались. Да, не многим лучше насилия, но при желании их голоса можно было заткнуть наушниками и оградиться. Автор не думает, что все только из-за этого. И идет дальше. - Неправильно! - кричит учительница фортепиано, когда Автор нажимает не ту клавишу. Автор даже не может сжать зубы, потому что однажды уже допустил такую ошибку. Учительница тыкала его в щеку и визжала: "Чего зубы сцепила?". Тогда она выгнала Автора из кабинета. Она в принципе любила выгонять его из кабинета. И кричать, что Автор родился в лесу. Прилюдно стыдить. -Пошла прочь! - вскричала она, схватила Автора за локоть и выпихнула из кабинета в промежуточное помещение между самой комнатой и коридором. Там, в темноте, боясь, что кто-то сейчас зайдет и он будет обнаружен, Автор и простоял до конца урока. Почти час. Потом она все-таки открыла дверь, чтобы Автор забрал свой рюкзак и ушел. Автор забрал. И ушел.        Автор не понимал что происходит вокруг него и не мог трезво оценить действия этой учительницы. На все его жалобы взрослые приводили в пример сестру и говорили, что её вообще по рукам били. И что тебя, так-то, просто мотивируют. Автор понимал, что это слишком. Но не осознавал, что именно. Может, это была точка, когда его душу* отравили? Или же постоянный стресс в школе? Автор плакал перед каждой проверочной, контрольной, диктантом. Он не был отличником, как его сестра, и поэтому не имел права на ошибку. Но он ошибался. Раз за разом. Все чаще и чаще. Блять. Особенно в памяти отпечаталось одно воспоминание: Класс написал контрольную по геометрии. Автор уверен в своих силах. Он знает, что получит оценку не ниже тройки. Но... а что, если?... Перед глазами проносятся возможные ошибки. Там не дописал, здесь не доработал. На лакированной поверхности парты маячила красная птица-лебедь. Автор получает свою тетрадь и трясущимися руками открывает её. Четыре. Автор чувствует сильнейшее облегчение. Словно груз с души. Руки уже не просто дрожат, они ходят ходуном. Их невозможно контролировать. Ослабевшими конечностями Автор вскривает упаковку с таблетками и кладет одну в рот. Ничего такого, только глицин. Руки трясутся настолько, что таблетка не сразу попадает куда надо. На лице Автора расцветает глупая улыбка. Он рад. Поднимает глаза от парты. И пересекается взглядом с учительницей математики. Та не отрываясь смотрит на него. В глазах её читается презрение. Презрение, блять? Вы серьезно, Ольга Геннадиевна? Учительница цокает и отводит взгляд как от прокаженного. Блять. Блять. Блять.       Так что могло так сломать Автора? Что из всего? А может всё сразу? Или наоборот, ничего из этого, потому что память стерла ядовитый эпизод? Откуда Автору знать.