Часть 4

      Яна поджала под себя ноги и уткнулась лицом в свои ладони. Арсений давил на газ и лишь изредка, когда дорога была чиста, поглядывал на девушку, и убеждался в том, что девушка держит себя в руках из последних сил. Пытаться лезть в разговор он не стал. И так было ясно, что случилось что-то ужасное.       На каком-то отрезке пути Яна сделала глубокий вдох и подняла голову.       — Он его застрелил, — девушка будто осознала всю трагедию.       Из-за этих слов Арсений нервно вырулил вправо, и машину слегка унесло, однако парень будто пришел в себя и справился с управлением. Но он ничего не мог сделать с мандражом в теле и остановился у обочины.       — Почему мы остановились? — Яна была в панике и оглянулась по сторонам.       Ясно было, что Яна не понимала, что те слова, которые она минуту назад произнесла, могли выбить из колеи любого человека.       — Нам надо успокоиться, — Арсений сдерживал эмоции как настоящий мужчина, не дав усомниться девушке в том, что он ее сможет защитить.       — Нет, нет, нет. Они за нами поедут, — страх брал над девушкой верх.       — Успокойся. Прошу. Успокойся.       — Ты не понимаешь, Арсений! Надо ехать.       В этот момент Арсений не смог сдержать эмоций и резко взглянул на девушку.       — Если я ничего не понимаю, тогда объясни, во что я ввязался?! — повышенный тон явно был лишним, но его можно было понять. Однако девушка настолько чувствовала себя уязвимой и в панике, что единственным ответом было молчание и испуганный взгляд.       — Прости, я не хотел кричать, я просто ничего не понимаю. Это ведь происходит наяву? Это ведь не сон? Я… Я… ничего не понимаю.       Яну будто пробудили эти слова, и она все до последних деталей объяснила Арсению. С каждой произнесенной ею фразой по мимике Арсения можно было понять, что он словно тонет во всей этой грязи, словно он понимал, что кровь и на его руках тоже.       Пара бранных слов.       Пара ударов по рулю.       Пара взглядов на пассажирское сидение.       Глубокий вдох.       Глубокий выдох.       Арсений взялся за руль, повернул правой рукой ключ, и машина завелась. Сняв машину с ручника, Арсений, не глядя на Яну, произнес:       — Едем в мой загородный дом. Там некоторое время пробудешь, до тех пор, пока не найдем выход из этой ситуации.       — Я согласна.       Арсений ничего не ответил. Лишь кивнул отстраненно и нажал педаль газа.

***

      Всю дорогу пара ехала молча. От этой мертвой тишины рев мотора, казалось, становился все громче и громче. Арсений пытался включать хотя бы какую-то радиостанцию, но она действовало на нервы больше, чем тишина.       Машина сбавила скорость и, в конечном итоге, остановилась возле огромного трехэтажного дома, вблизи которого редко попадали в поле зрения другие.       — Приехали, — Арсений заглушил машину и вышел.       Молодой человек в обычной, повседневной жизни был очень галантным и даже сейчас, несмотря на всю сложившуюся ситуацию, повел себя как истинный мужчина, открыв девушке дверь.       Огромный дом из белого кирпича, с огромными темными окнами с несколькими террасами, казалось, становился больше по мере приближения к нему.       — Держи ключи. Открой дверь, пока я загоняю машину в гараж, — Арсений был очень холодным и сконцентрированным.       Яна молча подчинилась и пошла открывать дверь дома, но заходить она не спешила. Ее мучила совесть, что она впутала еле знакомого человека в свои проблемы, да чего уж проблемы, в КАТАСТРОФУ. Она чувствовала вину, тревогу, панику, боль, а когда понимала, что вовлекла в это еще и Арсения, чувствовала адскую агонию в груди.       — Ты чего не заходишь? — Арсений был в ступоре, когда увидел, что все это время, пока он загонял машину в гараж и закрывал ворота, девушка стояла, держа ключ, и будто пыталась понять, что это за предмет в ее руке.       — Я… Я…       Арсения напугало состояние, в котором находилась девушка.       — Заходи. Поговорим, — Арсений понял, что девушка может сойти с ума от пережитого, и фраза была произнесена самым спокойным и теплым тоном, который можно только подобрать.       После порога виду Яны предстала огромная гостиная с большим диваном, камином и широкой плазмой. Арсений посадил девушку на диван и пошел на кухню (которая, кстати, была смежной с гостиной), и налил в стакан воды. Девушка, сидя на диване, качалась и, укрыв ладони рукой, проливала слезы. Настоящие, горячие, соленые, пропитые болью и осознанием того, что Стаса уже нет в живых.       Арсений подал стакан воды девушке и сел рядом.       — Ты не виновата, — парень скрестил пальцы и уставился в пол.       Молчание с примесью горя.       — Главное, что ты здесь. Ты молодец. Ты боец. Храбрая, — Арсений пытался, но в ответ все та же тишина.       В воздухе витала боль.       Он не выдержал и встал на колени к ее ногам.       — Посмотри на меня. Прошу, — она убрала руки с лица, и парень увидел пустые, безжизненные, красные от слез глаза.       Арсений взял ее руки в свои. От них исходил леденящий холод. И он пришел в ужас. Перед ним «живой мертвец». Он с минуту смотрел в ее пустые глаза, а затем прижал к себе.       — Мы справимся. Обещаю. Я буду рядом.       Он понял, что готов ее защитить. Понял, что он этого хочет. Она не заслужила быть беззащитной. Хоть и на тот момент не понимал и не знал, что жизнь ее более трагична, чем на первый взгляд. Это ли не мужской поступок?

      А, может, это нечто другое?