Глава 14

Мурад завернул за угол, что-то шепнул стражнику, он очень удивился, но приказ исполнил: -Дорогу! Валиде Кёсем султан Хазретлери!, - громко крикнул он. Девушки в гареме резко встали со своих мест и побежали к дверям гарема. Атике и Ибрагим от удивления и шока чуть не упали с балкона. Мимо гарема прошёл сначала султан, а затем…Величественной походкой, с королевской осанкой мимо гарема прошла Кёсем султан собственной персоной. Султанша шла медленно, рассматривая давно покинутое место. На её лице сияла искренняя улыбка. Наложницы в страхе перед гневом Повелителя, склонили головы. Кёсем немного отвыкла от этой атмосферы, но, стоит заметить, она себя почувствовала уверенно, как и 10 лет назад. Кеманкеш шёл вслед за ними, держа Орхана за руку, а другой рукой- нёс Анастасью. Атике и Ибрагим не могли вымолвить ни слова от шока. У Атике на глазах выступили слёзы, она чуть не потеряла сознание- брат подхватил её в последний момент. Ибрагим с того дня, как узнал, что мать мертва, можно сказать, что не жил. И вот, видя её чарующую улыбку своими глазами, он облегчённо вздохнул и будто снова вернулся к жизни. Брат и сестра были рады возвращению матери: с одной стороны, их мать стояла перед ними живая и здоровая, но с другой- как закрыть глаза на прошедшие в неведении 10 лет?! Мурад, Кёсем, Кеманкеш с детьми, а также Атике и Ибрагим поспешили в покои матери. Наложницы в гареме продолжали шушукаться, обсуждая увиденное: -Ай, Аллах, как такое может быть?, - удивлялась одна из них. –Вы видели? За ними шёл Кеманкеш ага с девочкой на руках и мальчиком рядом. Что это за дети?, - возмущалась другая. –Прекратите шум, девушки, - прикрикнул на них Хаджи ага и поспешил вслед за султаном. В покоях Валиде султан: -Атике, Ибрагим, я так рада видеть вас, -смущаясь сказала Кёсем. –Валиде, как вы можете? После стольких лет, вы являетесь перед нами и говорите о том, что скучали? Как можно?, - возмутилась Атике. Ибрагим какое-то время стоял в недоумении, а потом подбежал к матери и крепко обнял её. Кеманкеш опустил голову и улыбнулся: «Надо было вернуться раньше» подумал он. Атике была удивлена действиям брата: -Мурад, почему же ты молчишь?, -продолжала возмущаться султанша, -Неужели ты закроешь глаза на это…Вдруг Атике замолчала, увидев рядом с Кеманкешем двоих маленьких детей. –Чьи это дети, Валиде? Кёсем молчала: -Мурад? Почему мне никто ничего не может объяснить?, - уже в панике бормотала Атике. Юная султанша мягко опустилась на колени и заплакала. Кёсем подошла к дочери и нежно обняла её: -Атике, моя луноликая красавица, не плачь, я рядом, -утешала дочь она. –Мама, но как же так?, -промолвила Атике, впервые так обратившись к матери. Неожиданно в разговор вступил Орхан: -Мама, это наши братья и сестра, -догадался он. –Пойдём, мои дорогие, я вам всё расскажу, - взяв детей за руки сказал Кеманкеш, и они вышли на балкон. –Валиде, подождите, это ваши с Кеманкешем агой дети, - поняла Атике. Это был скорее не вопрос, а догадка, внезапно посетившая юную госпожу. –Нет нужды говорить об этом сейчас, - строго сказал Мурад, чем очень насторожил мать. Султан вышел на балкон и довольно мягко сказал: -Дети, идёмте со мной, нам нужно поговорить,- обратился он к ним. Дети переглянулись, взялись за руки и Анастасья твёрдо сказала: -Если мама разрешит, - произнесла девочка, с опаской взглянув на султана. Мурад вздохнул, «Очень она похожа на Гевхерхан в детстве, такая же была, да упокоит Аллах её душу» пронеслось у него в голове. –Валиде, вы позволите?, - спросил он Кёсем. –Сынок, я…Впрочем да, разумеется, - женщина было сомневалась, но потом, подумав, что Мурад не сможет навредить им, согласилась. –Валиде, и всё-таки, это ваши дети, ведь так?, - всё ещё не верила Атике. –Да, дочка, да. Это наши с мужем дети, - разъяснила ей Кёсем, специально выделив слово «муж». Кёсем подошла к Кеманкешу и взяла его за руку. Молча за этим всем наблюдал лишь Ибрагим: -Валиде, - неуверенно начал он, -Я успел подумать над всем, с тех пор как вас увидел. Не стану скрывать, мне не очень приятно вас видеть с кем-то, -Ибрагим не стал упоминать отца, ибо совсем его не видел, -Но, что бы ты, Атике, не говорила, я вижу, что наша Валиде счастлива, - проговорил он взглянув на сестру, - Я всегда любил вас, поэтому и сейчас буду рядом, - закончил Ибрагим и улыбнулся матери. –Ибрагим, мой лев, - нежно произнесла Кёсем, обнимая сына, -Как хорошо, что я услышала это от тебя, мой шехзаде, -сказала она и взяла его руки в свои. –Аллах сохрани мой разум, я совсем ничего не понимаю, - пробормотала Атике, -Валиде, если я всё правильно поняла, вы и Кеманкеш ага сбежали, поженились, потом у вас родились дети…, - размышляла она. –Простите, султанша, -вмешался Кеманкеш, который молчал всё это время, -Не совсем так. Кёсем была, простите, Кёсем султан была беременна, мы приняли решение сбежать, потом мы поженились, потом уехали на корабле, а уже потом родилась Анастасья, -с ухмылкой рассказал он. Атике стояла с недоумевающим видом, а Кёсем тихонько смеялась, отвернувшись в сторону. Ибрагим, видя непонимающее лицо сестры, тоже засмеялся. Кеманкеш подмигнул Кёсем, и они решили окончательно шокировать Атике: -Пойдём, мой ангел, посмотрим, куда Повелитель увёл наших детей, - сказал Кеманкеш, как можно нежнее сказав слова «мой ангел» и «наших детей». Кёсем взяла его за руку, и они удалились из покоев. Ибрагим посмотрел на окончательно остолбеневшую Атике, усмехнулся и поспешил вслед за матерью. Тем временем в Главных покоях: -Ну что ж, Орхан, Анастасья, - величественно начал Мурад, садясь на трон. Султана очень удивило и одновременно обрадовало то, что дети всё время держались за руки, -Расскажите мне всё о себе, своих родителях. Как вы жили? Где? Мурад решил обо всём расспрашивать детей, потому что знал, что они расскажут ему правду. Он предполагал, что Валиде и Кеманкеш могут соврать, а вот дети поведают истину. Они немного смущались, и никто из них не решался нарушить тишину. Первым заговорил Орхан: -Как нам тебя называть?, - робко спросил он. В грозной тишине Главных покоев этот невинный голосок, задавший такой простой вопрос, поразил Мурада словно молния. Он недолго молчал, но всё же ответил: -Вы можете называть меня братом. Но когда мы не вместе с семьёй, то Повелителем, - произнёс Мурад, стараясь быть строгим, но его голос его не слушался. Ответ получился почти дружелюбным. Дети переглянулись, и Орхан, заметно волнуясь, начал свой рассказ: -Мы живём на острове Кефалония, - говорил он, с каждым словом становясь всё увереннее, -Папа занимался торговлей, мама постоянно была дома и часто играла с нами. Мы живём в небольшом домике на краю скалы, - рассказывал он. Тут его прервала Анастасья: -Да, наш дом- крайний на улице. Мама говорила, что его папа специально для нас купил, чтобы мы там жили. Мы с братом всё время гуляем, ходим на море, играем с соседскими детьми, - твёрдо и с деловым видом говорила девочка, Мурад даже удивился её уверенности, «Похожа на свою мать» подумал он. –Какие отношения у ваших родителей?, - не долго думая спросил султан, выдержав небольшую паузу. Ему было интересно как относится неприступная Валиде султан к аге, которого сначала просто возненавидела. –Мама с папой…, - переглянулись дети, -Они очень любят друг друга, - снова начала Анастасья, -Мама во всём слушается папу, - уверенно продолжил Орхан. –Что ты сказал?, - удивлённо переспросил Мурад, -Мама слушается папу?, - султан уже не мог скрывать улыбку. –Ну да, а ты нам не веришь?, -хитро посмотрев на него спросила Анастасья. –Да не очень-то верится, - уже открыто смеясь сказал Мурад. Он просто не мог поверить, что сама Кёсем султан будет кого-то слушаться. Мурад не мог поверить, что его грозная, наводящая ужас на всех врагов Валиде может быть покорной. Только Анастасья хотела заговорить, чтобы доказать свои слова, как в дверь постучали: -Повелитель, - поклонился вошедший стражник, -Пришла Валиде султан и Кеманкеш ага. –Пусть войдут, - ответил султан, стараясь убрать улыбку с лица. Кёсем и Кеманкеш вошли в покои, не расцепляя рук. Мурад поразился этому, но виду не подал: -Лев мой, о чём ты говорил с детьми?, - поинтересовалась Кёсем. –Я расспрашивал их о вашей жизни, как выяснилось, в Кефалонии, Валиде, - как можно серьёзнее ответил султан, -И об отношениях их родителей узнать не забыл, -язвительно добавил он. –Тебе интересны наши с Мустафой отношения?, - с нескрываемым удивлением спросила она. Кеманкеш снова просиял. Кёсем, прямо перед султаном, назвала его по имени, ещё крепче сжав его руку. «Разве могу я стать счастливее?» спросил он у себя. Ответ ему был не нужен. –И что тебе рассказали дети?, - снова спросила Кёсем. Они никогда не говорили с детьми об этом, и её, и Кеманкеша очень интересовало, что думают их дети на этот счёт. –Если честно, Валиде, я не очень поверил их словам, -ухмыляясь сказал Мурад, хитро посмотрев на Анастасью. Девочка не осталась в долгу и показала ему язык, а Орхан скорчил рожицу. Мурад засмеялся и продолжил: -Мой брат мне заявил, что «мама во всём слушается папу»,- передразнивая младшего брата проговорил султан. Кёсем и Кеманкеш переглянулись. Женщина не удержалась и громко рассмеялась: -Мустафа, у нас лучшие дети, - шепнула она сквозь смех Кеманкешу. Он засмеялся ей в ответ: -Ты снова даришь мне целый мир, мой ангел, - прошептал он ей. Кеманкеш подмигнул ей, и она поняла, что он хочет. Мурад с недоумением смотрел на них и ждал ответа, и он последовал незамедлительно. –Кёсем, возьми детей и возвращайтесь к себе в покои, Атике султан, должно быть, до сих пор там. Я поговорю с Повелителем и вернусь, - стараясь говорить как можно строже и холоднее, произнёс Кеманкеш. Кёсем посмотрела в его чёрные глаза и увидела, что они смеются. Она подмигнула мужу так, чтобы Мурад не заметил и ответила: -Хорошо, как скажешь. Мы ждём тебя, - сказала она, делая голос как можно мягче, чтобы он выражал покорность и согласие, -Дети, пойдёмте со мной, - произнесла она и протянула им руки. Так, взявшись за руки, Кёсем с детьми покинула покои. Анастасья успела посмотреть победным взглядом и Мурада, а Орхан властно добавил: - Я же говорил тебе. Мурад, разумеется, был в шоке от происходящего, «У брата, однако, интонации матери, а у сестры- её взгляд» заключил он. Сейчас сам султан не мог совладать над собой, что уж говорить про Атике, которая до сих пор стояла и недоумевала в покоях матери.