Часть 1

Парижское небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами, из которых то и дело срывалась мерзкая, холодная изморось. Улицы казались размытыми, словно написанными акварелью, по которой не вовремя провели мокрой рукой. Обычный день для поисков проклятых, если бы не одно «но». Ванитас шёл странно. Ной заметил это ещё полчаса назад. Обычно этот невыносимый человек практически летел вперёд, развевая полами своего синего плаща, активно жестикулировал и сыпал колкостями направо и налево. Сейчас же он двигался как-то излишне прямо, словно внутри него натянулась струна, готовая вот-вот лопнуть. Плечи были приподняты, шаги — тяжёлыми, а бледное лицо казалось совсем прозрачным, если не считать неестественного, лихорадочного румянца на скулах. — Ванитас, — Ной нагнал его в два широких шага и заглянул под козырёк шляпы. — Ты в порядке? Ты как-то странно дышишь. — Отвали, Ной, — огрызнулся тот, даже не повернув головы. Голос прозвучал сипло, совсем не так звонко, как обычно. — Я в полном порядке. Прекрасно себя чувствую. Просто этот парижский воздух сегодня особенно отвратителен. — Твой пульс слишком быстрый. Я слышу его отсюда, — нахмурился вампир, останавливаясь посреди тротуара. — И ты весь горишь. Я чувствую жар, даже не прикасаясь к тебе. Ванитас резко затормозил, едва не потеряв равновесие, но тут же упрямо выпрямился. Его синие глаза, обычно горевшие безумным, расчётливым блеском, сейчас казались подёрнутыми мутной плёнкой. — Я сказал — я сам справлюсь! Это просто лёгкое переутомление. Сейчас найдём того одержимого из слухов, я запечатаю его имя, и всё пройдёт. Не смей совать свой нос в мои дела, глупый вампир. Ной не стал спорить. Он просто шагнул ближе и, проигнорировав слабую попытку Ванитаса увернуться, прижал тыльную сторону ладони к его лбу. Кожа человека была обжигающе горячей, сухой и безжизненной. Ванитас тут же оттолкнул его руку, злобно зашипев, но этот жест лишил его последних сил — он покачнулся, и Ною пришлось подхватить его за локоть, чтобы тот не поцеловал мокрый парижский асфальт. — Всё, хватит, — тон Ноя мгновенно изменился. Исчезла привычная мягкость и наивность, уступив место твёрдой, непоколебимой решимости. — Никаких больше приключений на сегодня. Мы возвращаемся. Тебе нужно в отель, отдыхать. — Что?! — Ванитас попытался вырваться, но хватка вампира была подобна стальным тискам. — Пусти меня, придурок! У меня куча дел! Книга Ванитаса не будет ждать, пока я… пока я… Он осекся, тяжело и прерывисто задышав. Головокружение, судя по всему, накатило с новой сырой силой. Ванитас зажмурился, его зубы мелко застучали, а пальцы судорожно вцепились в рукав пальто Ноя. Вся его спесь и желание отнекиваться вдруг куда-то испарились, сменившись глухой, свинцовой усталостью. Человеческое тело просто отказалось подчиняться его упрямой воле. — Поехали, — тихо, но не терпящим возражений тоном повторил Ной. Они поймали кэб. Всю дорогу до отеля, который служил им временным местом проживания, Ванитас сидел, отвернувшись к окну, уткнувшись носом в поднятый воротник плаща. Его била крупная, заметная дрожь, но он упорно делал вид, что просто увлечён разглядыванием проплывающих мимо серых фасадов зданий. Ной сидел рядом, обеспокоенно наблюдая за каждым его вздохом. Когда они, наконец, добрались до своего этажа и переступили порог просторного номера, Ванитас едва держался на ногах. Отель был тихим — в этот сезон, да ещё и с учётом специфики их размещения, здесь находились только они, немногочисленная молчаливая охрана на первом этаже и несколько услужливых работниц из числа местных жителей, которые следили за порядком. Ванитас, пошатываясь, добрёл до ширмы. Через несколько минут шуршания одежды, глухих проклятий и стука брошенных сапог, он вышел оттуда. На нём была простая светлая пижама, которая теперь казалась на нём слишком просторной. Без своего плотного синего плаща, портупей и кожаных ремней Ванитас выглядел пугающе хрупким и маленьким. Он практически упал на кровать, сразу же забираясь под тяжёлое одеяло. Лихорадка накрыла его с головой: парень содрогался от холода, хотя комната была хорошо протоплена. Он свернулся калачиком, пытаясь согреться, и шумно, прерывисто дышал через рот. Ной подошёл к кровати, неся в руках небольшую аптечку, которую всегда держал при себе. — Портал в Altus закрыли на техническое обслуживание и проверку безопасности, — спокойно произнёс Ной, присаживаясь на край постели. — Так что я не смогу быстро связаться с доктором для людей или доставить тебя к человеческому лекарю. Но не волнуйся. В Альме я многому учился у Учителя. Я прекрасно знаю, как лечить вампиров. А у людей и вампиров, в сущности, почти одно и то же лечение в плане простудных и вирусных заболеваний. Физиология похожа, просто для людей нужна гораздо меньшая доза. Всё рассчитывается строго по весу и восприимчивости. Так что я справлюсь. Ванитас лишь что-то невнятно пробурчал в подушку, не открывая глаз. Ной мягко, но настойчиво коснулся его запястья, подсчитывая пульс, а затем достал медицинские приборы. Измерение температуры показало пугающие цифры, да и давление у человека скакало из-за сильного жара. — Потерпи немного, — сказал Ной, поднимаясь. — Я сейчас вернусь. Он вышел в коридор и обратился к дежурившим на этаже работницам отеля. Объяснив ситуацию, он попросил принести сильные жаропонижающие таблетки, подходящие для людей, чистый спирт для дезинфекции, а также специальные ампулы-баночки с концентрированным раствором и стерильные шприцы. Женщины, проникшись сочувствием к «бедному больному молодому человеку», быстро выполнили просьбу, передав Ною поднос со всем необходимым. Когда Ной вернулся в номер и тихо прикрыл за собой дверь, Ванитас лежал в той же позе. Он слегка дрожал, его тёмные растрёпанные волосы разметались по подушке, а на лбу выступили крупные капли пота. Но стоило Ною поставить поднос на прикроватный столик и начать шуршать упаковками, как синие глаза человека резко распахнулись. Ванитас сфокусировал взгляд на длинном стеклянном цилиндре шприца и блестящей в свете ламп игле, которую Ной аккуратно распаковывал. В ту же секунду вся вялость Ванитаса исчезла, уступив место дикой, панической настороженности. Он резко сел на кровати, отползая к самому изголовью и вжимаясь спиной в деревянную панель. — Эй… Эй, Ной! Это еще что за хрень?! — голос Ванитаса сорвался на хриплый фальцет. — Ты что удумал?! Убери эту гадость от меня! Ной удивлённо моргнул, удерживая шприц в одной руке, а другой скрывая ампулу. — Ванитас, тебе нужно ввести лекарство внутримышечно. Так оно подействует быстрее и собьёт этот ужасный жар. Жаропонижающие таблетки мы оставим на потом, сейчас они будут действовать слишком долго. Ты… ты что, боишься уколов? Лицо Ванитаса мгновенно перекосилось от ярости, смешанной с явным, плохо скрываемым страхом. Он злобно сверкнул глазами, хотя его челюсть заметно подрагивала. — Я не боюсь! — выплюнул он, тяжело дыша. — Я не боюсь! Слышишь ты, рогатый придурок?! Я не боюсь! Он упрямо, с каким-то диким ожесточением повторял эту фразу, словно пытался убедить в этом самого себя. — Но это обязательно, Ванитас, — мягко, но непреклонно возразил Ной, делая шаг к кровати. — Твоё тело не справится само так быстро. Осложнения на человеческий организм могут быть смертельными. — Мне плевать! Убери шприц, я сказал! — Ванитас внезапно резко рванулся вперед, сбросил с себя одеяло и вскочил с кровати на ноги. Его шатало, пижама висела на исхудавшем теле, но в глазах горело бешеное упрямство. Протестующий, он развернулся и собирался быстрым шагом уйти из комнаты, скрыться где-нибудь в коридорах отеля, лишь бы подальше от этой проклятой иглы. Но далеко уйти ему не удалось. Ной вздохнул. Одним слитным, молниеносным движением, присущим вампирам, он оказался рядом с беглецом. Для физически сильного Ноя истощённый болезнью Ванитас сейчас был лёгким, как пушинка. Вампир спокойно, без лишних усилий обхватил парня поперек талии и оторвал от пола. — Отпусти! Отпусти меня, тварь! Грёбаный ты кровосос! Ублюдок! — Ванитас буквально взорвался. В обычной жизни он никогда не позволял себе опускаться до откровенного, грязного мата, предпочитая изысканные издевательства, сарказм и высокомерный тон. Но сейчас, когда наложились сильный жар, слабость и этот первобытный, глубоко укоренившийся страх перед медицинскими манипуляциями, его сорвало с катушек. Он покрывал Ноя таким отборным, яростным матом, какого Ной, выросший в глуши Альмы, отродясь не слышал. Ванитас дико брыкался, колотил кулаками по широкой спине Ноя, извивался всем телом и пытался ударить его локтями. — Пусти, сука! Я убью тебя! Слышишь?! Живьем закопаю, скотина! Ной оставался абсолютно невозмутим к этим ударам, которые для него были не сильнее хлопков крыльев бабочки. Он донёс брыкающегося человека до кровати и аккуратно, но твёрдо уложил его. Ванитас тут же попытался перевернуться и вскочить, но Ной ловко зафиксировал его, уложив сразу спиной вверх — точнее, лицом в постель, подмяв под него простыни. И тут Ной замер. Под его ладонями Ванитас продолжал мелко и часто содрогаться. Но это была уже не хаотичная дрожь от лихорадочного озноба. Парень буквально весь трясся от самого настоящего, панического, животного страха. Его плечи ходили ходуном, а пальцы судорожно вцепились в ткань постели. Вид этого «великого и ужасного» спасителя вампиров, который сейчас сжимался в комок от вида обычного шприца, показался Ною настолько абсурдным, что он не сдержался и коротко прыснул в кулак. — Ты… ты ещё ржёшь, пидор недоделанный?! — донеслось глухое, полное ярости и обиды шипение из подушки. Ванитас всё ещё продолжал покрывать его матом, хотя запал уже явно угасал, сменяясь глухим отчаянием. Ванитас лежал на постеленном одеяле. Понимая, что сбежать не удастся, он судорожно подтянул под себя одну единственную подушку, уложил её под грудь и начал неистово, изо всех сил мять и сжимать её в тонких пальцах, вымещая на несчастной ткани всю свою злость и страх. Его дыхание было рваным, прерывистым. Он больше даже не пытался скрывать явную дрожь в своём голосе, когда сквозь зубы продолжал проклинать Ноя на чём свет стоит. В уголках его зажмуренных синих глаз блестели крошечные, едва заметные мини-слёзки — результат крайнего эмоционального перенапряжения, высокой температуры и уязвимости. — Ну всё, всё, тихо, — Ной мягко похлопал его по плечу, настраиваясь на серьёзный лад. Вампир повернулся к подносу. Откупорив баночку, он аккуратно набрал лекарство в шприц, вытеснил лишний воздух, проверяя, чтобы на конце иглы выступила маленькая прозрачная капля. Раствор действительно был плотноватым, маслянистым — такое лекарство требовало медленного и аккуратного введения. Ной взял ватный тампон, обильно смочил его в спирте и подошёл к кровати. Он аккуратно сдвинул край пижамных штанов Ванитаса, обнажая верхний наружный квадрант ягодицы. Едва холодная, пахнущая резким спиртом вата коснулась горячей кожи, Ванитас резко дёрнулся всем телом, словно от удара током. Он задрожал еще сильнее, каждая мышца в его теле мгновенно натянулась, став твёрдой, как камень. — Эй, расслабься, иначе будет больно, — попросил Ной, положив свободную ладонь ему на поясницу, слегка придавливая к кровати. — Ты готов? — Нет, блять! Нет! Я не готов и никогда не буду готов! — честно, сказал он подрагивающим, срывающимся голосом. Ной вздохнул, понимая, что добровольного расслабления он не дождётся. — На счёт три. Один… И, не дожидаясь «трёх», чтобы Ванитас не успел зажаться ещё сильнее, Ной точным, уверенным движением ввёл иглу. его пальцы судорожно скрючились на подушке. Лекарство, как и предполагалось, было плотноватым, поэтому входило долговато и тяжело. Ной давил на поршень шприца максимально плавно, стараясь не причинять лишней боли, и одновременно с этим начал тихо, размеренно говорить, пытаясь отвлечь человека: — Тихо, тихо, Ванитас… Всё хорошо. Ты молодец. Почти всё. Дыши глубже, не задерживай дыхание. Ну же, успокойся… — Я… я не боюсь! — заикающимся, срывающимся голосом выкрикнул Ванитас, хотя его тело продолжало крупно бить крупной дрожью. — Нефиг… нефиг меня успокаивать...... Несмотря на все свои матерные угрозы, под конец Ванитас всё-таки не выдержал. Из-за распирающей, тупой боли от плотного лекарства он жалобно, по-детски похныкивал, утыкаясь лицом в подушку, и снова начал совершать непроизвольные попытки дёрнуться. Ною пришлось навалиться на него сильнее, удерживая его бёдра и поясницу своей весомой вампирской хваткой, чтобы игла не сломалась внутри мышцы. — Пусти… пусти, урод! Хватит! Вытащи её! Вытащи, блять, из меня эту херню! Пожалуйста, вытащи! — уже откровенно умолял Ванитас, перемежая просьбы грязными ругательствами, пока по его щекам всё-таки покатились несколько злых, жгучих слезинок. — Ещё чуть-чуть… Последние капли. Всё, — облегчённо выдохнул Ной и быстрым, точным движением наконец-то вытащил шприц, тут же прижав к месту укола чистую вату со спиртом. — Всё-всё-всё. Закончили. Ты справился. Ванитас остался лежать неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Его плечи судорожно вздрагивали, дыхание оставалось прерывистым и всхлипывающим. Он медленно, со стоном отпустил истерзанную подушку и спрятал в нее лицо. Ной аккуратно помассировал место укола через ватку, чтобы лекарство быстрее разошлось, затем выбросил шприц и ампулу на поднос, накрыл Ванитаса одеялом до самых плеч и сел рядом, вытирая пот со лба. Прошло около пяти минут в полной тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием больного. Наконец, из-под одеяла донёсся глухой, хриплый, но полный неподдельной, леденящей ненависти голос: — Я никогда… слышишь, вампир? Я никогда тебе этого не прощу. Ты труп. Как только я смогу держать Книгу, я найду способ проклясть тебя лично. Ной лишь добродушно и мягко улыбнулся, глядя на это взъерошенное, злое чудо. Лихорадочный румянец на щеках Ванитаса уже понемногу становился естественнее — лекарство начинало работать, расслабляя измученное болезнью тело. — Хорошо, хорошо, — с улыбкой ответил Ной, поправляя ему одеяло. — Только учти, что нам ещё пару дней надо будет так лечиться. Уколы нужно делать утром и вечером, пока температура полностью не стабилизируется. Ванитас на секунду замер под одеялом, переваривая услышанное. Затем он резко высунул бледную руку, показал Ною вполне однозначный средний палец и с нажимом, вкладывая в это слово все оставшиеся силы, выдохнул в подушку: — Иди куда подальше, Ной.