WORMS.

Крошечные, покрытые микроволосками лапки царапали стенки трахеи, прокладывая себе дорогу дальше в гортань. Их сегментированные, блестящие тельца сокращались и разжимались, цепляясь за слизистую, оставляя за собой студенистый след. Дельфи почувствовала как мурашки пробежали по изнанке ее горла, заставляя ее сжать рот рукой, чтобы подавить приступ рвоты. Дельфи попыталась отдышаться через ноздри, она все еще надеялась вернуть контроль над собственным телом, но эта надежда с каждой секундой таяла, задушенная паникой. Тело попыталось с силой вытолкнуть инородные объекты из трахеи: Дельфи разразилась почти спазматическим приступом кашля. Дыхание стало практически невозможным. А движение лишь продолжало нарастать. Поток живой, кишащей массы, поднимался по вертикальному туннелю, и вскоре несколько колючих лапок коснулось ее надгортанника. Слюнные железы сработали на раздражитель, заливая рот безвкусной густой жидкостью. Организм проигнорировал слабые попытки Дельфи сопротивляться рвотным позывам - верхний сфинктер желудка уже расслабился, заставляя ее сделать глубокий судорожный вдох, не коснувшийся лёгких. Скудному содержимому желудка было больше некуда деваться, кроме как вверх, через распахнутый клапан. Дельфи рвала пока желудок не сжался в пустой болезненный комок. Но за недолгим облегчением последовала новая волна ужаса. Тело не избавилось от основного источника опасности, наоборот, раздраконило червей еще больше. Опарыши стали двигаться все усерднее, их тысячи микроскопических крючков-шипов удерживали жирные тельца на склизкой плоти, задевали нервные окончания, заставляя Дельфи биться в судорогах. Они достигли гортани, обтекли упругие хрящи, заползи под бугор мягкого неба. Первые из них вывалились в носоглотку, растеклись по складкам слизистой, исследуя слепые карманы и пазухи. Черви проползи мимо обсидиановых раковин, давя изнутри на нежные капилляры, набухшие от внезапного воздействия. С тихим хрустом хрящ носовой перегородки сдивнулся вперед, не выдержав давления. Дельфи прохрипела от боли, мгновенная красная вспышка ослепила ее сознание. Под напором крови, слизи и спрессованных живых тел, нижние носовые раковины распахнулись, выпуская отвратительное мессиво наружу. Белая керамическая гладь тарелки, полная золотистого супа с крупной вермишелью и кружочками моркови, заливается каплями бордовой крови, смешанной с густой, вязкой субстанцией. Тяжелые, блестящие, в крови и собственной слизи, опарыши упали с высоты. Они шлепнулись в горячий бульон, разбрызгивая янтарные капли на скатерть.