Ай-яй, Люба!

«Вместо встречи изменить нельзя» — Я пошла! — крикнула Люба в пустую квартиру. Привычка, которая появилась ещё давно, говорить родителям, что она ушла, даже, если они на работе. Пронеслась по лестничному пролёту, «вьетнамки» на ножках 41-ого размера шлёпали по ступенькам. По виду и не скажешь, что девочка окончила восьмой класс на 9 и 10 и занимается, будучи на каникулах. Люба выглядела, словно сошла с обложки книжки «Мойдодыр»: волосы в небрежный пучок, клетчтая желтая мужская рубашка, закатанные джинсы и чернила с краской на руках и лице с шеей. — Оранжевое небо, оранжевое море, оранжевая зелень, оранжевый верблюд. Оранжевые мамы оранжевым ребятам оранжевые песни оранжево поют... — напевала девчонка, оказавшись на улице под каштанами. На неё обращали мамочки и папочки с детками да качали головой: — Ай-яй-яй! Видишь, Витенька (или Машенька), так нельзя ходить. Вон, какие пятки чёрные! Любе настолько было классно так ходить и петь после занятия по немецкому, что ей как-то не до этих родителей. Но детки к ней подходили и лепетали что-то своё, детское. Любочка выслушивала, кивала, тоже рассказывала много чего, рисовала деткам. Не заметив, она прошла мимо своей школы и столкнулась на повороте на гимназию с не любимым юношей из 10 класса: — Какая встреча! — преградил путь Костя, десятиклассник. — Чего не здороваемся, Люба? — А должна? — скептически приподняла бровь девушка, сложив руки на груди. Ей он как человек неприятен и отвратителен по своим установкам, которые пытается навязать всем подряд, в том числе и ей. — Константин! Пусти! — Не-а! Таких... ТРУБОЧИСТОВ с десятками по химии не пропускаем. Для начала пойдём-ка, умоем тебя хорошенько да прогуляемся... — сцепил за руку и повёл Любу в сторону школы. — Как раз и военрук в школе. Повоспитаем тебя хорошенько! — взял нежно за щёчки и потрепал по волосам любя. — Да отпусти же ты меня! — вырвалась из хватки, наступив на ногу. — Кретин! Знаешь, кто ты? Ты для меня не авторитет со своим военруком, ты ИДИОТ! И пошёл ты со своим "воспитанием"! — передразнила его Люба и пошла в сторону парка.

***

— Ах я гадкая, ах грязная! Неумытая девчонка! — нараспев декламировала Люба под тополями в парке. — Я — чернее трубочиста и мечта инфнкциониста. "Неумытая девчонка" дошла до своего излюбленного с младенчества места — скульптура солнца и месяца, окружённая зарослями диких роз, шиповником и травами. Тут нахлынули на неё воспоминания годичной давности. Здесь же сказка "Мойдодыр" наяву произошла. — М-да... Ирония, ирония в сторону Командира. Даже... — Обернись, голубушка! — раздался знакомый бас. Люба повернулась послушно и увидела Мойдодыра. Тот же наряд, то же самый мужчина, та же манера общения. — Ай-яй-яй! — покачал головой Мойдодыр, оказавшись перед ней. — В сказке мы, конечно, не появляемся. И, к тому же, превратились в поросёнка! Да, Любовь Владимировна? — поправляет пряди. — Ну что же это такое? Да, погорячился при первой с тобой встречи. Ты до сих пор дуешься и боишься меня? Так, идём домой купаться! — Ммм... — отрицательно покачала головой Люба. — Не надо, не хочу. — Ты же знаешь, что со мной шутки плохи! Ты ещё в сказке можешь вытворять, а здесь, уж извини, у меня больше возможностей. — Извините... — она побежала в сторону частного сектора, но подскользнулась. В голове уже понеслось, что этого только не хватало. Однако её подхватила неведомая сила и "передала" прямо в руки Командира. — И куда же ты от меня-то собралась, девица-красавица? Я же тебя ещё малюткой помню. А ты всё от меня бежать... — как-то опечаленно произнёс, но вдруг осёкся на синяк на левой руке, нахмурился. — А это кто сделал?