Часть 2 встреча на грани

глава 2. Встреча на грани Спустя 10 лет кабинет Паши,клуб *Корона* Свет фонарей пробивался сквозь густой туман, окутывающий улицы Москвы. Оля стояла на углу переулка, её сердце колотилось в груди. Она ощущала напряжение, исходящее от окружающего мира — в воздухе витала опасность, как запах горящего масла. В этот вечер её отправили на вызов в один из самых криминальных районов города. «Ничего страшного», — пыталась успокоить себя Оля, поправляя форму. Она знала, что её задача заключалась в том, чтобы обеспечить безопасность и порядок.В эту же секунду ее хватают и начинают избивать. Два здоровенных бугая в чёрных куртках буквально втащили девушку в кабинет и бросили её на колени посреди комнаты. Руки у неё были скованы за спиной наручниками. Лицо разбито: губа рассечена, под глазом наливается огромный синяк, кровь из носа уже подсохла. Форменная куртка полицейского порвана, на белой рубашке — пятна крови. Один из подчинённых хмыкнул: — Вот, босс. Эта сучка из убойного отдела слишком глубоко сунула нос в наши дела. Пришлось немного... пообщаться. Второй заржал: — Говорит, что знает тебя. Мол, детство вместе. Мы решили, пусть сам решишь, что с ней делать. Они вышли, закрыв тяжёлую дверь. Паша медленно встаёт из-за стола. Он сильно изменился. Высокий, широкоплечий, в дорогом чёрном костюме. На лице — жёсткие черты, лёгкая щетина, холодный, тяжёлый взгляд. Тот самый Паша, который когда-то в заброшенном доме смеялся с тобой до слёз и резал палец, чтобы поклясться в вечной дружбе. Он делает несколько шагов и останавливается прямо перед Олей . Смотрит сверху вниз. Долгое время молчит. Потом тихо, почти шёпотом произносит: — Оля... блядь... это реально ты. Голос низкий, хрипловатый. В нём смесь удивления, злости и чего-то ещё, что Оля не можешь сразу разобрать. Он приседает на корточки, чтобы быть с Олей на одном уровне. Протягивает руку и грубо, но не сильно, берёт тебя за подбородок, поворачивая твоё разбитое лицо к свету лампы. Его пальцы горячие. — Кто тебя так? — спрашивает он резко. — Мои люди перестарались? Его взгляд скользит по порванной форме, по крови на рубашке. — Ты же должна была стать честной полицейской принцессой... А вместо этого лезешь в мою территорию. Он отпускает подбородок, но не отходит. Смотрит прямо в глаза. — Говори, Оля. Что ты здесь забыла? И почему я сейчас не должен отдать приказ, чтобы тебя закопали где-нибудь в лесу? Оля с трудом поднимает голову выше и хрипло говорит, глядя ему прямо в глаза: — Я пришла спасти тебя... На тебя погоня. Паша замирает. На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на удивление, почти растерянность. Потом он резко выдыхает и громко, зло рассмевается — низким, опасным смехом. — Спасти меня? — переспрашивает он, всё ещё присев на корточках перед Олей. — Ты серьёзно, Оля? Он хватает Олю за волосы на затылке (не слишком больно, но достаточно жёстко, чтобы она почувствовала силу) и слегка тянет назад, заставляя смотреть ему в лицо. — Ты в наручниках, вся в крови, на коленях у меня в кабинете... а говоришь, что пришла меня спасать? Его взгляд становится тяжёлым, почти хищным. Он проводит большим пальцем по рассечённой губе Оли, размазывая немного крови. — Погоня, говоришь... Я знаю. Уже третий месяц дышат в затылок. Но вот что интересно... Он наклоняется ближе, почти касаясь лбом Оли. — Ты действительно пришла меня предупредить? Или это просто очередная полицейская подстава, а ты решила сыграть на нашем детстве? Паша замолкает. В комнате повисает тяжёлая тишина. Он смотрит на Олю очень долго, будто пытается прочитать в её глазах правду. Потом тихо, почти нежно произносит: — Ты же помнишь нашу клятву? «Всегда прикрываем друг друга». А теперь ты в форме, а я — тот, кого ты должна была ловить... Он отпускает волосы Оли и медленно встаёт во весь рост. — Так что, Оля... Ты правда пришла меня спасти? Или я сейчас должен решить, что с тобой делать, пока мои люди не решили за меня?