Случайности не случайны

Тишина в квартире давила, словно тяжёлое одеяло — густая и осязаемая, она сковывала движения и мешала сделать глубокий вдох. — Ну… так почему? — голос Риббит, тихий и по-девичьи нежный, вдруг прорвался сквозь эту гнетущую тишину, заставив зайца вздрогнуть. Он медленно оторвал взгляд от какой-то невидимой точки на полу и встретился с ней взглядом  — её ярко‑зелёные глаза будто прожигали насквозь. В груди всё сжалось, сплетаясь в тугой, болезненный комок из невыплаканных слёз и горького чувства вины. — Лея… — он запнулся, отвернувшись, голос предательски дрогнул, и все заготовленные оправдания рассыпались в прах. — Риббит… Прости меня… — слова прозвучали едва слышно, но в них была такая мучительная боль, что они ранили сильнее крика. — Тебе не за что извиняться, — спокойно ответила она, одарив его мягкой улыбкой. — Благодаря тебе я снова дома. Он по-прежнему избегал её взгляда — чувствовал, что не имеет на это права. Но в её голосе звучало такое тихое, светлое спокойствие, что он невольно скользнул глазами по её лицу и заметил лёгкую улыбку.Риббит осторожно накрыла его руку своей, осторожно сжимая его пальцы, желая приободрить. — Расскажи, как ты вернулся? Заяц шумно выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть. — Это… Чёрт, даже не знаю, с чего начать, — он снова перевёл дыхание и заговорил так тихо, что приходилось напряжённо вслушиваться, чтобы не упустить ни слова. — После того как ты и Кауфмо рассеялись, в цирк попали ещё двое. Не понимаю, как это случилось… Я сблизился с одной девушкой — она пробыла с нами всего пару месяцев. Её звали Помни. Она всегда старалась всех поддержать, быть рядом… А я… Я снова всё испортил. Так же, как и с тобой. Резко оттолкнул её, причинил боль — и она рассеялась. А через пару дней появилась ещё одна девушка. Я даже не запомнил её имени, но она была так похожа на Помни… Я просто сломался. Не смог вынести мысли, что вы погибли из‑за меня.Его взгляд снова уткнулся в пол, будто там были спрятаны ответы на все мучившие его вопросы, а перед глазами проносились картины тех страшных дней в цирке. —  Я ведь даже не понял, что рассеялся, — тихо добавил он. — Просто уснул… Лея ничего не сказала. Только чуть крепче сжала его пальцы — без слов давая понять, что она рядом и не собирается отпускать.— Мы найдём её, — внезапно произнесла она твёрдо.Джекс резко вскинул голову, вглядываясь в её лицо, будто пытался отыскать хоть тень сомнения, крупицу неуверенности. Но в её глазах не было ничего, кроме спокойной, непоколебимой уверенности.

***

Дверь с глухим стуком закрылась за спиной, и блондинка стремительно помчалась вниз по лестничным пролётам. До кафе, где была назначена встреча, оставалось всего несколько кварталов — как раз хватит, чтобы немного прогуляться по пути от дома друга и хорошо обдумать все что они выяснили. Внутри кафе царило уютное тепло, воздух был густо пропитан сладкими нотками свежей выпечки и десертов, сквозь которые пробивался терпкий, бодрящий аромат кофе. Риббит скользнула взглядом по залу, выхватывая из полумрака знакомую фигуру за дальним столиком. С каждым шагом тревога внутри нарастала, а когда она подошла совсем близко, её охватил настоящий ужас. За столом сидела миловидная девушка — чуть ниже её ростом. Она неподвижно смотрела на остывшую чашку кофе, будто пыталась прочесть в ней какие‑то тайные знаки. Когда‑то пронзительно‑синие глаза теперь казались потухшими, лицо осунулось и приобрело нездоровую бледность, а под глазами легли тяжёлые тени, выдававшие изнуряющую усталость. — Боже, Кристин, что с тобой? — шёпот сорвался с губ сам собой, но даже такой тихий звук заставил девушку вздрогнуть. — А? Привет… Ты давно тут? — Кристин попыталась спрятать растерянность за лёгкой улыбкой, но попытка вышла неуклюжей и тут же рассыпалась. — Крис, да на тебя смотреть страшно! Ты будто целую неделю не спала, — в голосе девушки звучало неподдельное беспокойство, от которого Кристин невольно передёрнуло. — Всё в порядке, просто эти кошмары… Они не дают нормально спать, — пробормотала она, стараясь звучать непринуждённо. Кристин снова попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой и тут же исчезла, словно её и не было. Она снова уставилась на чашку, будто надеялась, что в её тёмной глубине таятся ответы на все мучившие её вопросы. — Кошмары… — тихо повторила Кристин, будто пробуя слово на вкус, и на мгновение замерла, собираясь с мыслями. — Да, именно они. Только они такие… до жути реалистичные. Просыпаюсь и ещё несколько минут не могу сообразить, где я. Сердце колотится так, будто я и правда только что убегала от чего‑то по-настоящему страшного. Риббит опустилась на стул напротив, не отрывая от подруги встревоженного взгляда. Ей хотелось протянуть руку, накрыть ладонью холодную ладонь девушки, но замерла в нерешительности боясь, что любое резкое движение может окончательно спугнуть хрупкое доверие. — Сколько ночей ты уже так мучаешься? — спросила она мягко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Может, стоит показаться врачу? Или хотя бы просто выговориться — хоть кому‑нибудь. От этих слов Кристин дёрнулась, словно сквозь неё пропустили разряд тока. Её пальцы судорожно вцепились в край чашки, хватаясь за стремительно ускользающую реальность. — Не надо к врачу! — выпалила она резко, вскинув глаза, но тут же осеклась, и в её взгляде мелькнуло виноватое выражение. — Прости… Я не хотела. Просто… я боюсь. Боюсь, что если начну всё это рассказывать, то сама начну верить, что это не просто сны. Она подалась вперёд, уставившись в пустоту перед собой, и её голос упал до едва слышного шёпота, в котором сквозил неподдельный, ледяной страх: — Потому что в этих снах я вижу то, чего просто не может быть. Такое чувство, будто я уже проживала всё это раньше — и теперь снова прохожу по тем же самым кругам. — Может, это какие‑то забытые воспоминания? — тихо предположила Риббит. Кристин резко помотала головой, отрицая саму возможность такого объяснения. — Нет, это невозможно… — она запнулась, судорожно подбирая слова, собираясь с силами, чтобы облечь хаос в голове в связные фразы. — В этих снах… я вижу себя в каком‑то странном облике — как маленький мультяшный шут. А остальные… они совсем не похожи на людей, каждый выглядит по‑своему, но всё равно как‑то… неестественно. И в каждом сне есть фиолетовый кролик. Он всё время мучает меня, а я… сама не понимаю почему, но снова и снова пытаюсь ему помочь, даже несмотря на всю эту боль и эти мучения. Когда Кристин наконец закончила свой сбивчивый рассказ и подняла глаза на подругу, в её душе шевельнулась слабая надежда на понимание — но вместо него она увидела лишь застывший шок в широко распахнутых глазах девушки. Риббит застыла, не зная, что сказать. Шок в её глазах медленно сменялся тревогой — такой острой, что перехватывало дыхание. Она потянулась было к руке Кристин, но снова отдёрнула пальцы, будто боялась, что любое прикосновение сейчас станет слишком тяжёлым. — Крис… — прошептала она, и голос дрогнул. — Это звучит… жутко. Не просто кошмары, а что-то совсем другое. Ты уверена, что не хочешь хотя бы с кем‑то ещё об этом поговорить? С кем-то, кто сможет помочь разобраться? Кристин горько усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — А что тут разбирать? — она провела ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя этот разговор, но не смогла. — Мне скажут: стресс, переутомление, пейте ромашку и ложитесь спать пораньше. А я… я каждую ночь снова оказываюсь там. В этом нелепом костюме шута, среди существ, которых не должно существовать. И этот кролик… Он будто знает что-то такое, чего не знаю я. Смотрит на меня своими пустыми глазами и улыбается. И каждый раз, когда я пытаюсь ему помочь, всё становится только хуже. Она замолчала, уставившись в тёмную поверхность остывшего кофе, будто в ней и правда можно было разглядеть ответы. Риббит сжала кулаки под столом, стараясь унять внутреннюю дрожь. Ей хотелось закричать: «Это не просто сны, Крис, не просто сны!», но язык не поворачивался. Потому что в глазах подруги читалась такая неподдельный страх, что эти сны — не просто игра уставшего разума. — А если… — Риббит запнулась, сама не веря, что произносит это вслух. — Если попробовать их как-то… зафиксировать? Записывать сразу, как проснёшься, пока детали не стёрлись. Или даже нарисовать. Иногда, когда вытаскиваешь кошмар наружу, он теряет над тобой власть. Кристин подняла на неё усталый взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде горькой благодарности за то, что подруга хотя бы не отмахивается, не говорит «да брось, ерунда». — Рисовать… — она тихо повторила слово, пробуя его — Наверное, я уже пыталась. Просыпалась посреди ночи с бешено колотящимся сердцем и хваталась за карандаш. Но на бумаге всё выглядело… не так. Как будто я пыталась поймать тень и заставить её стоять на месте. Получались какие-то обрывки, бессвязные штрихи, и от этого становилось только страшнее. Она снова опустила голову, и прядь волос упала ей на лицо, скрывая глаза. — Знаешь, самое жуткое не в том, что я вижу эти сны. А в том, что утром, когда солнце светит в окно, и чайник свистит на кухне, и жизнь идёт своим чередом… мне начинает казаться, что это вот всё — реальность — и есть сон. А там, в темноте, где бродит фиолетовый кролик и шепчут нечеловеческие голоса, — там и есть настоящая жизнь. И я боюсь однажды проснуться и понять, что уже не смогу вернуться обратно. Риббит медленно выдохнула, собираясь с мыслями. И вдруг, решительно отодвинув чашку в сторону, она наклонилась вперёд, глядя подруге прямо в глаза — так, чтобы та точно услышала и поверила. — Ты не одна в этом, Крис. Слышишь? Что бы там ни было — в снах или в реальности, — я с тобой. И мы разберёмся. Даже если придётся сидеть всю ночь и записывать каждую мелочь, даже если придётся искать ответы в самых странных местах. Я не дам тебе потеряться между этими мирами. На мгновение в потухших глазах Кристин вспыхнул слабый огонёк — не надежды, нет, скорее удивления, что кто-то готов встать рядом, даже не зная, с чем именно придётся столкнуться. Она приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но вместо слов из груди вырвался тихий, сдавленный всхлип. И тогда Риббит, отбросив все сомнения, всё же протянула руку и крепко сжала холодные пальцы подруги. — Всё будет хорошо, — тихо, но твёрдо повторила она. — Мы справимся. Вместе.

***

Стояла глубокая ночь. Окно нараспашку впускало в комнату стылый воздух, смешанный с едким дымом. Во дворе подрагивал свет одинокого фонаря — он выхватывал из темноты лишь крохотный кусочек двора. Джекс уставился на свои ладони, но разглядеть их не получалось: в густой темноте квартиры виднелся только тускло тлеющий огонёк — очередной, уже пятой за полчаса, сигареты. Поиски не давали ни намёка на успех, и от этого становилось только хуже. Где теперь её искать — он понятия не имел. Отчаяние накатывало волнами, грозя перерасти в безумие, и всё чаще в голове мелькала мысль: «А может, хватит? Может, пора остановиться?» Внезапно тишину разорвал тихий звон, а следом ярко вспыхнул экран телефона. Пришло сообщение. Номер был смутно знаком, в списке контактов он значился как «Марк». – Хей, Феликс, не хочешь в клуб? Пару минут Джекс неподвижно смотрел на погасший дисплей, прокручивая в голове эти слова. Затем резким движением швырнул дотлевшую сигарету в открытое окно и снова схватил телефон. Погнали. Через полчаса жду у входа — Ответа не было — да он и не рассчитывал его получить.