бесконечная молодость

Когда Стелла впервые услышала о инициативе Лейта Пьера и Харли Сойера, она хотела заплакать. Как люди, с которыми она знакома всю жизнь могут так поступать? Они же обещали Эллиоту, что смогут обеспечить счастье и приносить улыбки на лица детей. Но разве то, что предлагают другие руководители, не противоречит самой сути компании! Как они могут! Но чем дольше они это обсуждали, чем больше Стелла об этом думала... Всё было не так уж и неправильно. Сколько детей они смогут спасити! Скольким они могут помочь! Они навсегда смогут остановить смерть. Они продлят молодость и принесут этому миру счастье! Даже сам Эллиот это понимал. Стелла может признаться, что, когда она увидела 1006 и 1007, она хотела навсегда покинуть это здание. Как мог человек, которым она восхищалась, поступить так с собственными детьми? Но он ведь тоже хотел как лучше! Даже если не получилось. Но Стелла сможет это сделать! Её работа была не самой простой. Стелла должна была напоминать детям об их новом предназначении. Быть игрушкой! Это ведь так круто! Ты теперь мягкий и пушистый! Она ведь лучше всех знает, как общаться с капризными детьми. — Хагги, не буть букой! — Стелла в прямом эфире могла наблюдать, как синий монстрик начинает разносить свою комнату. — Хорошие игрушки так себя не ведут. Ты не хочешь быть плохой игрушкой? Хагги, казалось, не обращал на неё никакого внимания. Он оторвал прикрученную к полу тумбочку и бросил её в экран. Стелла от испуга отскочила, но снова быстро надела маску Мисс Грейбер. А на экране теперь красовалась длинная полоска, от которой то и дело отходили помехи. Кто-то со съёмочной что-то крикнул. Стелла вздохнула. — Ой, нет! Кому-то нужно поспать! — ведь дети становятся капризными, когда не могут выспаться. Это же так логично! Комната стала наполняться красным газом. Возможно, усыплять игрушки газом, вызывающим галлюцинации, немного жестоко, но эй! Они не слушаются! Никогда не слушаются. Раньше дети слушались её. Но теперь... Когда она приходит в детский дом, ребята встречают её с улыбкой. Она играет с ними, смеётся... Но, смотря на них, Стелла не может перестать видеть перед глазами эксперименты. Каждый из детей мог стать следующим. И она лично выбирала кто. Она старалась дать детям в Плейкере максимум любви. Но после превращения её переставали любить... Хагги больше не мог сопротивляться. Он закрыл глаза и упал без сил. Правильно, нужно постараться думать только о будущем! *** Прототип смотрел прямо ей в глаза. Он никогда не отводил взгляд, что бы не происходило. Стелла не понимала, почему. Потому что он боится? Или потому что хочет напасть? Но ведь это не важно! Главное, что Прототип отвечает ей. Привилегии вести разговор с 1006 удостоились немногие. Это даже не связано с секретностью самого эксперимента. Прототип практически всегда молчит. Он сидит в своей пустой камере и смотрит, игнорируя всё вокруг. И Стелла не могла его винить. Довести ребёнка до такого состояния после того, что с ним сделали... Травмированные дети в Плейкере тоже часто выбирают путь молчания. Дети, которые вскоре становятся экспериментами, и это её вина... — Зачем же вы пришли, Мисс Грейбер? — многоголосые слова разносятся по комнате как гром среди ясного неба. Стелла оглянулась на дверь, будто боялась, что кто-то услышал, но звуков больше не было. Эксперимент выглядел заинтересованным. — Не называй меня так, — руководительница подошла ближе к стеклу. — Называй меня Стелла. И у меня есть к тебе предложение. — Говорите, Стелла, — Грейбе вздрогнула, когда услышала собственный голос из уст Прототипа. Может быть это была не такая хорошая идея. — ... Ты... пользуешься, я бы сказала, авторитетом в этом здании среди игрушек, — она вздохнула, подбирая слова, — ты в состоянии держать их под контролем какое-то время... Этот план мы составляли вместе с Престоном Уиллардом, — Прототип еле заметно наклонился при упоминании имени, — Если ты сможешь вести игрушек, мы сможем помочь вам всем сбежать. Я понимаю, что ты ненавидишь сотрудников, — Стелла надеялась, что её маска, хорошо отработанная за эти годы, скрывает страх, — Но, поскольку мы вам помогаем, я надеюсь, ты не будешь вести себя агрессивно. Ты же умный мальчик. Прототип молчал, а затем в его глазах вспыхнул огонёк. Стелла не знала этого мальчика достаточно, чтобы понять всю суть этого нового взгляда. Она очень надеялась, что это было выражение счастья и надежды, которое отразилось на лице бедного ребёнка. — Я подумаю над вашим предложением. *** Всё прошло плохо. Как и всё остальное, связанное с этой компанией, как и жизнь Стеллы, всё прошло плохо. Ужасно. Обнять и плакать. Нет, на самом деле она плакала. Её лицо залито слезами, когда она держит Омнируку. Устройство, способное открыть любую дверь в этом здании. То, которое она украла (это не считается кражей, если она собиралась вернуть), чтобы открыть клетки и освободить эксперименты. Она должна была быть отважным рыцарем, освободившим несчастных сирот от тирании дракона. Но она здесь, сидит и прячется в шкафу. Стелла забежала в кладовку, как только услышала первые крики. Страх сковал её по рукам и ногам так, что она не могла пошевелиться. Стелла затаила дыхание, когда услышала крики прямо в коридоре. Тодд. Она старалась не закричать, чтобы не привлечь ненужного внимания. Через несколько минут тяжёлый топот игрушек начал отдаляться, а крик мужчины затих с влажным хрустом. В конце коридора начало что-то чавкать. Стелла вздрогнула. Грейбер понимала, что не может тут больше находиться. Ей нужно было уйти как можно дальше. Любой ценой. Стелла приоткрыла дверцу шкафа. Та открыла вид в маленькую пустую кладовку. Она на четвереньках подползла к куче мусора в самом углу, прислушиваясь к звукам после каждого движения. Это не потребовало много времени: комната была очень маленькая, но практически доверху завалена разным хламом. Стелла начала копаться, в надежде найти хоть что-нибудь полезное. И она оказалась права. Грэбпак. Незаменимый инструмент в этом здании. Стоило только надеяться, что в кладовке он не потому, что сломан. Стелла старалась как можно тише надеть его на себя. Чавканье, к сожалению, не прекратилось. Стелла могла попытать удачу и ждать, пока игрушка уйдёт. Но эксперимент сидел в самом конце, а дверь к лестнице была совсем рядом с кладовкой. В лучшем случае Стелла сможет покинуть кладовку и по лестнице попасть к выходу. В худшем она встретит за поворотом другую игрушку и окажется в ловушке между двух огней. Но Стелла не боится трудностей! Она прикрепила Омнируку вместо красной руки в Грэбпаке. Теперь она не потеряется! Наверное. Стелла осторожно приоткрыла дверь, достаточно, чтобы пролезть. Грейбер посмотрела в сторону чавкающих звуков. Большое тело синего слона закрывало почти весь вид на Тодда. Но того, что было видно, было достаточно, чтобы у Стеллы свело желудок. С подбородка слона текла красная кровь, а на полу валялись остатки мужчины: его рука, согнутая под неправильным углом, несколько костей, органов и мышц, названия которых Стелла не знала. Грейбер представляла, как она находится на лугу. На красивом зелёном лугу, а рядом с ней гуляет настоящий большой слон. Луг был украшен красивыми красными цветами, растущими то тут, то там. Наверное, это были тюльпаны... Нет, маки! Красивый вид кружился перед её глазами, когда она шла с места на место. Вот она решила приостановиться, чтобы поприветствовать единорога. Они играли в догонялки, как настоящие дети! Потом она увидела кроликов и медведей. Но они не увидели её, когда она спряталась за деревьями. Какая жалость! Серые птицы продолжали чирикать ей с веток. Они следили за каждым её шагом. Как бы далеко она не углублялась в лес, количество маков не уменьшилось. Они росли везде: свисали с деревьев, будто лианы, росли под ногами... Они были на других живых обитателях этого королевства, и на ней самой. Она была вся в цветах в тот момент, когда она достигла комнаты управления. То есть... Заколдованной комнаты великих тайн! Нет, это слишком длинно... Магическая комната? Нет! Ведь как тогда называть лаборатории? Откуда вообще в лесу комната? Может быть... Стелла смотрела на пульт управления. Пульт управления всеми оставшимися клетками экспериментов. Только те, что были в этот час на свободе, принесли столько смертей и разрушений, сколько компания... Компания... Разве это правда? Разве эта компания не совершила ещё большее количество злодеяний. Разве это не они убили огромное количество людей... детей в своих корыстных целях. Разве это не они это начали? То есть это они злодеи в этой истории! А кто эти они? Харли? Лейт? Они оба? Учёные? Уайт? Она? Нет! Это было на благо! Это игрушки злодеи! Это Прототип здесь злодей! Стелла... Она просто хотела как лучше. Они могли помочь стольким детям... Но это Престон выпустил Прототипа. Значит, это он виноват? Но она же была за него. Это её вина? Это её вина. Сколько детей было убито. Сколько из них так и не пережили операцию. А те, кто пережил, встречались со своей мучительницей лицом к лицу. Она годами вдалбливала игрушкам послушание. Это её вина, что они так и не стали «хорошими игрушками». Это её вина, что они стали игрушками. Это её вина, что Тодд прямо сейчас переваривается в желудке ребёнка, которого она сломала. Она не смогла ничего сделать правильно. Она использовала Омнируку. Двери клеток открылись. Она надеялась хоть что-то сделать правильно. Но, когда она увидела красный газ, проникающий в комнату, она только молилась, чтобы это было не больно. *** Когда Стелла очнулась, она почувствовала холод. Не обычный холод, от которого подрагивают мышцы и хочется залезть в горячую ванну. Нет. Это был пробирающий до самых костей холод. Холод, от которого не избавиться. Холод, исходящий не из внешней среды, а из внутренней. Словно в её теле решили отключить обогреватель. Стелла с трудом открыла глаза. Голова болела от яркого больничного света, а конечности были словно деревянные. Словно пластиковые. Она попыталась вспомнить, почему она здесь. Во вторник она ходила в ресторан, в среду она водила собаку к ветеринару, в четверг... — Вы проснулись, — многоголосая фраза звучала не как вопрос, а как факт. От такой громкости Стелла поморщилась. Она хотела прикрыть уши руками, но поняла, что они прикованы к твёрдой поверхности, на которой она лежала. — ... Что? Где я? — Стелла наконец смогла открыть глаза. Она увидела серый потолок с белыми стенами и ржавой лампой, светящей прямо ей в лицо. Стелла услышала грохот шагов. Прототип наклонился, чтобы осмотреть её, держа в своих больших когтях до смешного маленький скальпель. Но Стелле было не до смеха. Прототип, закончив проверку, выпрямился и пошёл вне зоны видимости Стеллы. Судя по грохоту инструментов, там был стол. — ... Прототип... Я не знаю, что ты делаешь... Но, пожалуйста, отпусти меня! Пожалуйста! — голос Стеллы начал дрожать. Она начала медленно вспоминать прошедшие события, но её рассудок ещё был затуманен морфином. Может, это кошмар? Неожиданно она почувствовала, как что-то тонкое и холодное начало гладить её по голове. Но ощущения были другие. Она чувствовала давление, чувствовала температуру, но остальное... Будто она была под водой. Между ней и прикосновением была грань, которую нельзя было преодолеть. Стелла сейчас заплачет. — Тише. Тише. Ты была хорошей игрушкой, — собственный голос прорывает плотину слёз. Она захлёбывается в рыданиях прямо на операционном столе. Но из глаз ничего не течёт. Она ничего не чувствует, — Теперь можешь отдохнуть, Мисс Грейбер. Сквозь пустые рыдания Стелла втела смогла ответить только: — Не называй меня так! — Ох, Мисс Грейбер, — Прототип снова подошёл к столу с инструментами, — Вы ещё не поняли? Здесь имена не имеют значения. Стелла почуствовала укол (боль! настоящая боль! она может чувствовать боль!), и мир снова погрузился во тьму. *** Она была пластиковой. Она была куклой. Когда она увидела себя в зеркале, Грейбер сразу узнала игрушку. Лили — кукла для девочек от трёх лет, так и не выпущенная в продажу. Уайт хотел сначала сделать Большое Тело, а уже потом выпускать куклу. Лейт же хотел сначала проверить продажи, а уже потом тратить деньги на дорогостоящую операцию. Стелла помнит, как она выбирала среди девочек наиболее подходящую кандидатуру. Камила, девочка двенадцати лет, с задорным характером, немного гордая, но зато очень заботливая и отзывчивая. Интересно, что сейчас с ней? Неважно, ведь сейчас она Лили. И у неё есть даже свой домик. Она теперь настоящая принцесса! Она может целый день плести косы себе, себе и себе. А! Ещё у неё есть друзья! Три маленькие (настоящие) игрушки, которые Грейбер нашла в домике. Они весело проводят время! Пьют чаи, гуляют, рассказывают страшные истории, пьют чаи, готовят кексы, устраивают вечеринки, пьют чаи... Больше всего она любила пить чаи. Правда, в домике нет воды, а из-под крана вытекает только грязь... Но ничего! По крайней мере кексы из грязи и чьих-то останков никому не повредили. Приходил Прототип. Иногда он приходил раз в несколько дней. Иногда — раз в несколько недель или даже месяцев. Лили не знает, сколько времени прошло. У неё нет ни календаря, ни солнца. А Прототип отказывается отвечать на эти вопросы. Когда эксперимент приходит, всё зависит от его настроения. В хорошие дни он приходит часто. Прототип садится в «гостиной», берёт грязевые кексы и грязевой чай и рассказывает (жалуется) о событиях, что происходят за пределами домика. Лили остаётся только внимательно слушать, впитывать информацию и стараться не разозлить Прототипа. Если он сетует на Поппи, то и Лили должна сказать что-то гневное. Но не слишком. Иначе Прототип подумает, что Грейбер имеет что-то против фарфоровой куклы. И тогда ей не поздоровится. В плохие дни Прототип приходит очень редко. Словно само нахождение рядом с ней приносит ему дополнительную головную боль. Если он приходит, то ведёт себя жестоко. Прототип заставляет часами смотреть на Стеллу. На разных Стелл. Но все они причиняют боль. Лили не любит боль! Там была Стелла, от которой ничего не осталось. Она всегда спит, но Лили кажется, что Стелла вот-вот встанет и задушит её своими костлявыми руками. У Спящей красавицы Стеллы дырка в голове. В её теле постоянно ютятся личинки. Лили хочется, чтобы Стелла открыла глаза после прекрасного поцелуя принца, но она знает, что у Спящей Стеллы нет глаз. Это, как и всё остальное в этом здании, побуждает в ней чувство вины. Смотря на неё, Лили вспоминает слонов. Вторая Стелла живее. Она красивее, чем Спящая Красавица, но это может быть хуже. В глазах Счастливой Стеллы нет ничего живого. Она говорит по сценарию. Казалось, что она старалась даже не задумываться лишний раз. Лили эта Стелла кажется жестокой. Бесчувственной. Кукла начала ненавидеть эту Стеллу в тот момент, как её увидела. Но Прототип заставляет часами слушать Стеллу, после чего Лили снятся кошмары. Кукле нравится быть куклой. Но она ненавидит вспоминать, что была кем-то ещё. Прототип оставляет её одну в домике. Он говорит, что это для её безопасности. Другие игрушки не полюбят её. Но Лили знает, что это наказание. В конце концов, кто, как не Прототип, знает, как тяжело быть одинокой. Но она выдержит! Она докажет, что заслужила место среди «хороших игрушек». Она попадёт в Лучшее Место! *** Всё произошло очень быстро. В один момент Лили представляла, как будет счастлива с другими игрушками в Лучшем Месте. Как они полюбят куклу. Как они простят Стеллу... В следующий момент она лишилась этого шанса. Мясник... Лили убьёт его и заслужит расположение Прототипа. Но вот, она лежит под обломками. Управлять волосами очень трудно. Лили не специально! Мясник посмотрел на неё в последний раз и ушёл. Лили, нет. Стелла снова была на лугу. Вокруг неё расстилалось поле красных маков. Её кожу ласкали горячие лучи солнца (тепло! она чувствовала тепло!). Какой прекрасный день! Но солнце скрылось за тучами, и Стелла увидела дракона. Страшный ящер потянулся к ней своей рукой. Лили пыталась сопротивляться, но почувствовала укол. Мир начал погружаться во тьму, и последнее, что она увидела, было солнце. Горячее желтое солнце прямо в глазу дракона.