Глава 7

Она снова оказалась в той хижине. Дождь снаружи лил стеной, а керосиновая лампа светила ярче положенного, заливая всё вокруг зыбким янтарным светом. В воздухе, казалось, витал легкий дым благовоний с чёрт знает чем… Что она здесь делает и зачем?… — Помогите мне, — Сакура вздрогнула и обернулась. Какаши стоял прямо перед ней, в промокшей насквозь футболке, и его серебристые волосы, потемневшие от влаги, липли к вискам. Капли стекали по его лицу и, задерживаясь на подбородке, спадали ниже. Голос его звучал иначе: театрально, ниже, глубже, без привычной ленивой усмешки. С хрипотцой, от которой у неё внутри всё сжималось и не то, чтобы от страха... — Харуно-сан… — Вы?...Что вы здесь… — она осеклась. Он молчал, просто стоял и смотрел на неё в упор. Взглядом, от которого у неё подкашивались колени и становилось невыносимо жарко. Сакура сглотнула и шагнула вперёд. Она знала, что не надо. Знала это так же хорошо, как знала этику и профессиональный кодекс. Как знала, где проходит граница дозволенного и почему она существует. Знала, что называется переносом и что с этим надо делать. Но… Но пальцы сами потянулись к поясу его уродских дедовских треников, которые он носил с первого дня приезда. — Так ты этого хочешь? Да… что вообще тут происходит??? Она не произнесла этого вслух, словно слова были излишни. Подцепив край его футболки, она стянула ту через голову. Ткань влажным комом смачно шлёпнулась на пол. Сакура, словно наблюдая за собой со стороны, скользнула ноготочками по его груди — медленно, с нажимом, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Кожа под её пальцами горела, мышцы напряглись от её прикосновения, и она почувствовала, как под её ладонью глухо бьётся его сердце. А он ничего так… Эта мысль быстро испарилась в череде других, гораздо более дерзких. Что-то в этом — в том, что он взбудоражен, напряжен, что она так действует на него — ударило в голову горячей волной. Сакура прикусила губу. — Харуно-сан… — прозвучало почти как мольба. Она подняла голову. Его серые глаза казались сейчас совсем тёмными, почти чёрными. А родинка в уголке губ — такая крошечная, такая незаметная… Ну какой извращенец её вообще придумал? Она с первой их встречи запрещала себе думать о ней. Одёргивала себя каждый раз, отводила взгляд, когда он невольно останавливался на ней. Не смотри. Не замечай. Не позволяй себе… Пошли всё к чёрту… Сакура привстала на цыпочки и поцеловала её. Кончиком языка обвела контур, чувствуя, как он вздрагивает. Потом скользнула поцелуем ниже: по челюсти, по шее, прикусила кожу зубами… Он рвано выдохнул. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он и рывком притянул её к себе. — Сакура… Ты меня тоже… ...Эээ…Что?... Мысль была столь отчётливой, что она на мгновение испугалась. Его руки скользнули под её мокрую майку, пальцы — горячие, уверенные — прошлись по позвоночнику, от поясницы до лопаток, и Сакура вцепилась в его плечи, ощущая, как земля уходит из-под ног. Она хотела его. Хотела давно. Дольше, чем готова была признать. И сейчас, когда он произнёс её имя — вот так, без формальностей, без дистанции в сорок сантиметров через стол, стирая разницу в возрасте, социальном статусе и всё то негласное «нельзя», существовавшее между ними — что-то в ней сломалось окончательно. — Какаши… — начала она, но он не дал ей договорить. Его язык — горячий, влажный — скользнул в её рот, и она застонала, чувствуя, как возбуждение горячей волной разливается по телу. Поцелуй был жёстким, требовательным, слишком интенсивным. Он целовал её так, будто жаждал этого годами, будто каждая секунда промедления была пыткой, и она отвечала ему с той же жадностью, с тем же отчаянием. Его руки сжали её бёдра, притягивая ближе, и она почувствовала его готовность сквозь мокрую ткань брюк. У неё перехватило дыхание. Он повалил её на те самые пыльные мешки. Сакура почувствовала тяжесть его тела, жар его кожи, влажные от дождя волосы, касающиеся её лица и ощутимый отрезвляющий дискомфорт в спине от жёсткой поверхности пола. Его губы медленно скользнули по её шее ниже, по ключицам, в ложбинку между грудями…. Когда он успел снять с нее майку?... Так, стоп. — К-Какаши… — попыталась она — Какаши.. -сан… Ну не здесь же… Давайте как-то… по-цивилу… Он замер, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде было всё: жадность, восхищение… Недоумение… — Вы шутите? Вы разве не видите, Харуно-сан — я умираю! — и словно в доказательство своих слов он толкнулся ей в ладонь. Как вообще его член оказался в её руке??? Какаши склонился, провёл языком по её груди, мучительно медленно обвёл кончиком языка сосок, и она инстинктивно выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы. Его рука легла на другую её грудь и сжала. Это был хедшот. Сакура, застигнутая врасплох, напрочь лишившись способности мыслить, почти задыхалась от ощущений. — Сакура… — снова выдохнул он, прикрывая глаза, когда её пальцы сомкнулись вокруг его члена. Такой твёрдый, горячий, пульсирующий… Она провела рукой вверх и вниз, ощущая, как он вздрагивает от её прикосновений, как напрягаются мышцы его живота. Внутри у неё всё горело и требовало большего, но ради того, чтобы увидеть как этот невыносимый мужчина, всегда такой закрытый, всегда такой невозмутимый, пафосный и далёкий, теряет контроль, можно было и потерпеть. Из-за неё… Только из-за неё… Он опустил руку, нашёл край её шорт, скользнул пальцами под ткань и коснулся самого чувствительного места. Она вцепилась свободной рукой в его плечо, чувствуя, как он скользит внутри, заполняя её медленно и глубоко. От каждого движения у неё темнело в глазах. Он исступленно шептал её имя. Его голос был хриплым, срывающимся и звучал невыносимо сексуально. Он её… Наконец-то её. Она уже была на грани, уже чувствовала, как всё внутри сжимается в тугой узел, готовый взорваться от движений его пальцев, от его голоса, от того, как он смотрит на неё сверху вниз, полностью потерявший себя, принадлежащий ей, как дверь хижины распахнулась. На пороге стояла Томоко-сан. В пушистом розовом халате поверх ночной рубашки и с фонарём в руке. — А я так и знала!!! — рявкнула пенсионерка. — А ну-ка, цыц, молодёжь! Не положено на ретрите!!! Какаши обернулся — и вдруг превратился в ужа. Маленького, чёрно-серого, с жёлтыми пятнышками на голове. — Шшш@#$!ть!!! — прошипел уж в сторону Томоко-сан одно короткое, но очень выразительное слово и шустро скользнул в щель между досок. — Аааааааа!!! Сакура проснулась от собственного крика. Сердце колотилось где-то в горле, простыня сбилась в узел, а на лбу и шее выступила липкая испарина. Она села, хватая ртом воздух, и уставилась в темноту. В темноте ничего не было. Ни хижины. Ни дождя. Ни его рук на её теле. Только она одна, в кровати, с пульсом, который никак не хотел замедляться и неутолённой потребностью, которая сводила с ума. — Это был просто сон… — прошептала она. — Мать твою… Просто сон… Сакура спрятала лицо в ладонях и медленно выдохнула, стараясь унять дрожь. Она поднялась с кровати, нашарила ногами тапочки и побрела в ванную. Включила свет. Её отражение в зеркале выглядело так, будто она только что пробежала марафон: растрёпанные волосы, красные пятна на щеках и лихорадочный блеск в глазах. Она открыла кран и плеснула в лицо ледяной водой. Холод обжёг кожу, перехватил дыхание. Сакура умылась и провела мокрыми пальцами по шее и запястьям, пытаясь сбить жар, потом подняла голову и снова уставилась на своё отражение. — Это был просто сон, — сказала она громко. — Просто сон. Ты спишь, тебе что-то приснилось. А присниться может всякое… Её передёрнуло. — Так… Он твой пациент. Ты — его психотерапевт. Это непрофессионально. Ненормально. Неэтично. Ты не имеешь права… Сакура запнулась и приложила влажные ладони к щекам. Все эти слова уже давно не имели абсолютно никакого значения. Она ещё раз плеснула водой в лицо, вытерлась полотенцем и вернулась в спальню. Забралась под одеяло. Сон не шёл. Едва закрыв глаза, она снова видела перед собой его серые глаза, потемневшие от желания. Родинку в уголке губ. Слышала, как он произносит её имя. Она натянула одеяло до подбородка. Не думай о нём. Не думай. Так она и пролежала до утра — с открытыми глазами, уставившись в стену. *** Сидя за столом в столовой, она без всякого аппетита ковыряла палочками тофу. Мысли были где-то далеко. — Ты в порядке? — спросила Ино, сидевшая напротив. — Выглядишь неважно. В мешках под твоими глазами можно собаку спрятать. А еще ты уже десять минут смотришь в одну точку. — Угу, — ответила Сакура, не поднимая головы. — Это «угу» в смысле «угу, я в порядке» или «угу, я не в порядке, но не хочу об этом говорить»? — Второе. Ино вздохнула. — Хорошо. Тогда я просто буду сидеть и жевать, а ты делай вид, что меня здесь нет. Сакура кивнула и снова уставилась в тарелку. В голове крутились обрывки мыслей, которые она пыталась упорядочить, но они рассыпались, как только она пыталась за них ухватиться. Когда всё успело выйти из-под контроля? Она вспомнила тот день. Ливень, который обрушился на них внезапно, когда они стояли на поляне. Как они побежали искать укрытие. Как она споткнулась о корни. Как он подхватил её, не дав упасть. Она закрыла глаза, и эти ощущения вернулись — его сильная рука на её талии, его тело рядом, его хриплый голос, срывающийся от бега и напряжения. Сакура распахнула глаза. «Вот оно! А потом я легла спать и мой мозг просто дорисовал всё остальное!» Она перекатила несчастный кусок тофу на другой край тарелки. А потом случилось происшествие в хижине. Когда он сказал, что его укусила змея, мир для неё схлопнулся. Страх сковал мысли, лишил возможности соображать. Она просто знала: он может умереть. Прямо сейчас. Если она промедлит. Ну и что она сделала? Сакура застонала, чувствуя, как к щекам приливает жар. Она и слова не дала ему вставить, буквально сорвала с него штаны, позабыв о приличиях! Прижалась губами к его ноге, не думая о том, как это выглядит, высасывала яд, молясь про себя, чтобы было не поздно, чтобы он не умер, чтобы эта дурацкая змея не оказалась смертельно ядовитой… А потом он сказал: «Это был уж». Просто. Спокойно. Невозмутимо. Зараза… Как будто она только что не устроила у него на глазах цирк и не выставила себя полной дурой. Какой стыд! Стыд ощущался так же остро, как и тогда. Но теперь к нему примешалось еще и понимание того, что её страх был слишком… личным. «Да ладно, прекрати. Ты просто испугалась. Это нормально. Любой бы испугался, верно? И ты действовала так, как того требовала ситуация»… Она взяла чашку с чаем и сделала глоток. Можно было до бесконечности заниматься самоуспокоением, но истина давно лежала на поверхности. «Он — твой пациент. Ты не имеешь права чувствовать то, что ты чувствуешь». И что? Мозг снова услужливо подкинул ей картинки из сна. «Отлично. Спасибо большое…» Его руки, тепло его тело, его голос, томно произносящий… — Харуно-сан… Её подбросило. Чай пошёл не в то горло, и она закашлялась, чувствуя как по спине пробежал озноб, а в груди что-то перекувыркнулось. Громко, взахлёб, чувствуя, как от напряжения и внезапной паники лицо заливает слезами. Она замахала рукой, пытаясь показать, что всё в порядке, но кашель только усиливался, а в груди горело. — Осторожнее, — послышался голос прямо над ухом. — Извините, я не хотел вас напугать. Она подняла голову, смахивая слёзы, и увидела его. Какаши стоял рядом с ней, чуть наклонившись, и протягивал ей салфетку. Она взяла её, чувствуя, как дрожат пальцы. Кашель медленно стихал, но дыхание всё ещё было сбивчивым. — Всё… хорошо, — просипела она. — Всё хорошо, Хатаке-сан. — Вы уверены? — он глядел на неё с лёгкой тревогой.— Я… — Я в порядке, — быстро перебила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо за беспокойство. Она вскочила и быстрым шагом направилась к выходу из столовой. Вылетела в коридор, прислонилась к стене и закрыла глаза. — Вот, держи. — перед ней возникла Ино с бутылкой воды. Сакура сделала глоток, выдохнула, вернула Ино бутылку и провела ладонями по лицу. — Спасибо. — Уверена, что всё в порядке? — Абсолютно. — Тогда почему у тебя такой вид, будто ты только что встретила привидение? — Я встретила куда более страшное существо, — ответила Сакура, уставившись в стену. — Своё собственное воображение. *** Она сосредоточилась на работе. Это помогало. Раздражение и тревога постепенно отступали, сменяясь привычным состоянием. Она уже почти забыла о нём, когда услышала за спиной шаги. — Харуно-сан, — раздался голос. — Вы заняты? Сакура обернулась. Какаши стоял в трёх метрах от неё, и смотрел на неё с лёгкой, почти невинной улыбкой. — Хатаке-сан, — она постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Что вы здесь делаете? Вы же не посещаете дыхательные практики по утрам. — У нас же сеанс, — ответил он. — В десять. Сакура замерла. Сеанс. В десять. Она совершенно забыла. — Я… — она запнулась. — Я думала, мы перенесли на вечер… — Вы сказали «в десять», — он чуть наклонил голову. — Я запомнил. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает паника. Она не была готова к сеансу. Она не была готова остаться с ним наедине. Она вообще не была готова смотреть ему в глаза после того, что ей приснилось. — Хорошо, — сказала она, стараясь не выдать волнения. — Пойдемте. Они расположились в беседке у озера. Какаши с одной стороны, она — напротив. Ветер колыхал листву, солнце пробивалось сквозь набежавшие тучи, водная гладь мерцала и переливалась. Сакура открыла блокнот, уставилась в него, пытаясь сосредоточиться на работе. — Как прошло ваше утро, Хатаке-сан? — спросила она, не поднимая головы. — Я гулял, — ответил он. — Кажется, я всерьез увлёкся фотографией. — Вот как? И как ощущения? Он внезапно поднялся: — Подождите, я сейчас. Она не успела спросить, куда он идёт. Он вышел из беседки и через несколько минут вернулся. С двумя бумажными стаканчиками. Один поставил перед ней. — Я подумал, что сегодня прохладно, — сказал он просто. Она взяла стакан. Чай был зелёный, с жасмином. Её любимый. — Как вы узнали, что я пью такой чай? — спросила она. — Вы же постоянно берете его в столовой, — пожал он плечами. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри предательски разливается тепло. «Как неожиданно и приятно... Он запомнил… Это не случайность...». Но внутренний голос тут же одёрнул её: «Это просто вежливость. Он политик. Он запоминает детали. Хватит фантазировать, это не значит ничего!». Она поставила стаканчик рядом. — Это очень внимательно с вашей стороны, — сказала она ровно. — Но давайте вернёмся к сеансу. — Вы сегодня как-то напряжены. Что-то случилось? Сакура подняла голову и встретилась с ним взглядом. Серые глаза смотрели на неё внимательно, изучающе, с лёгкой настороженностью. «Случилось, — внезапно осознала она. — Я не могу так больше. Я не могу работать с ним. Я не могу сидеть с ним рядом и притворяться, что ничего к нему не чувствую». Она закрыла блокнот. Руки дрожали, но она заставила себя дышать ровно. — Хатаке-сан, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я должна сказать вам кое-что. Он чуть наклонил голову, ожидая. — Я больше не могу работать с вами. Он замер. — Что?... — Я не могу проводить с вами сеансы, — повторила она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Почему? — его голос был спокойным, но она заметила, как он напрягся. — Я не могу быть объективной, — ответила она, стараясь не отводить взгляд. — Я… я слишком вовлечена. Это непрофессионально и влияет на качество работы. Возникла пауза. — Это как-то связано со вчерашним? — спросил он наконец. — Это связано с профессиональной этикой, — сказала она. — Харуно-сан... — Хатаке-сан? Он помедлил. — Вы говорите о своих чувствах? — произнёс он тихо. Она почувствовала, как внутри всё холодеет и переворачивается. Нет, он не может знать… Откуда? — Я говорю о профессиональной этике, Хатаке-сан. — повторила она ровно. — А я спрашиваю о ваших чувствах, — он резко подскочил. — Вы не можете работать со мной, потому что что-то чувствуете ко мне? Сакура сжала челюсти. Она не могла ответить. Она не могла расписаться в собственной некомпетентности. — Это не имеет значения, — сказала она, поднимаясь. — Я сама улажу всё с Цунаде-шишо и передам ваше дело более компетентному специалисту. — Я не хочу другого специалиста. — Это не обсуждается, Хатаке-сан. Она сделала шаг назад и низко поклонилась. — Прошу прощения за неудобства. Желаю вам всего наилучшего. Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь. За спиной она слышала как он окликает её, но не обернулась. Она шла по тропинке куда глаза глядят, чувствуя, как внутри всё дрожит и на глаза наворачиваются слёзы. «Это было правильно. Это было единственно правильное решение!». Профессиональное решение. И ей следовало принять его раньше, не доводя всё до абсурда. Она остановилась, прижалась спиной к дереву и закрыла глаза. Полный провал.