Часть 17. Тот, кто не прячет нож

Внутри смежной спальни за белой меловой линией енохианского символа по-прежнему стояла неловкая тишина. Скотт замер посреди комнаты, невольно переводя взгляд со свежего рисунка на двери на Эллисон. В его голове крутились миллионы вопросов... но прямо сейчас, когда они наконец остались одни, по настоящему сильно его волновал только один. Самый болезненный. — Эллисон... – Скотт сделал осторожный шаг вперёд, тщетно пытаясь поймать её ускользающий взгляд, — Ты... ты действительно встречаешься с Винчестером? Он горько усмехнулся и качнул головой, словно всё ещё цеплялся за призрачную надежду, что это лишь глупая ошибка или сугубо деловой союз двух охотников. — Хватит, – отрезала Эллисон и её интонация мгновенно заставила его замять эту тему. Она сделала шаг назад, демонстративно увеличивая дистанцию и посмотрела на него сверху вниз с абсолютным равнодушием. — Моя личная жизнь и то, с кем я сплю – это последнее, что должно тебя волновать, Макколл. Тебя это вообще не касается. Она выразительно, заметным кивком указала на запертую дверь. — Если ты пришёл сюда только для того, чтобы поговорить об этом, то наше время закончилось. Разворачивайся и выметайся отсюда. На парковке тебя с удовольствием проводят. — Я знаю, что не имею права говорить это, –произнёс Скотт, смиренно принимая её холодность. — Но этот Дин...Он же опасен, от него за милю веет смертью и жестокостью… Это не тот человек, с которым ты будешь в безопасности. — О моей безопасности ты должен был думать девять лет назад, когда строчил своё трусливое сообщение, – ледяным тоном проговорила она, глядя ему в глаза. — А сейчас не тебе рассуждать о том, кто для меня опасен. И да, Дин, по крайней мере, не прячет нож за спиной, а говорит правду в лицо. Каждое слово упало между ними, как тяжёлая свинцовая плита. Скотт невольно отшатнулся, словно его ударили по лицу. Прошлое, от которого они оба бежали девять лет, вернулось в эту тёмную комнату мотеля.  — Я знаю, как это выглядело со стороны и не прошу меня прощать. Пусть я трус в твоих глазах, пусть Винчестер лучше. Но то смс... это было не предательство, Эл. Это была единственная возможность увести тебя из-под удара, которого ты даже не видела. — О чем ты говоришь? – спросила Эллисон.  Он замолчал, глотая воздух, словно ему не хватало кислорода. — Пойми, у меня не было другого выбора! Моё молчание стоило мне всего, что у меня было – тебя. Ты правда думаешь, что я сделал бы это просто так? Я бы никогда не отпустил тебя добровольно. Эллисон услышав это застыла, всматриваясь в его лицо. Ей хотелось оборвать его, швырнуть в лицо накопившуюся злость, но что-то внутри заставило её промолчать. Она видела, как дрожат его губы. Это не было игрой. — В тот день всё изменилось, – тише, почти шёпотом продолжил Скотт и его лицо исказилось от вернувшейся боли тех первых, кошмарных дней. — Мир, в котором я жил, просто рухнул в один момент. За пару дней до того смс, я бегал вечером в лесу и на меня напал из темноты какой-то зверь и укусил… Эллисон по-прежнему молчала, но Скотт видел, как резко, до хруста напряглась её спина. Профессиональный охотничий радар внутри неё сработал мгновенно, связывая воедино пазлы. Пальцы её правой руки сами собой, повинуясь годами выработанному рефлексу, медленно скользнули вниз и многозначительно легли на текстурированную рукоять пистолета в кобуре. Скотт заметил это движение и грустно улыбнулся, но даже не двинулся с места. — Да, Эллисон, – продолжил он, глядя прямо на её руку, готовую выхватить оружие. — Это был оборотень. Тот укус... он меня обратил меня. И первое время я вообще себя не контролировал и понятия не имел, как этим управлять, что с этим делать, как сдерживать то, что рвалось наружу. А в полнолуния я начисто лишался разума, превращаясь в безмозглую тварь и кидаясь на всё, что движется. Стайлз... Господи, Стайлз приковывал меня цепями, караулил ночами, заставлял читать какие-то дурацкие мантры, но всё это летело к чертям, когда дело касалось тебя. Он поднял на неё глаза, полные застарелой, невыносимой вины. — Ты была моей самой уязвимой точкой, Эл. Самой сильной и самой опасной. Я любил тебя так, что чувствовал твой запах через полгорода. И самое жуткое... этот запах меня не успокаивал. Он сносил мне крышу, триггеря какой-то первобытный, дикий голод. Зверь внутри меня просто хотел прийти и забрать своё, не разбираясь в средствах. Эллисон не убрала руку с рукояти пистолета, но холод в её глазах на секунду уступил место шоку и боли. Его взгляд... на нее вдруг снова смотрел тот самый десятиклассник, который когда-то робел перед ней в школьном коридоре, судорожно сжимая в кармане свой ингалятор. — Помнишь тот день? – спросил он и его голос упал до шёпота, заставив Эллисон снова внутренне сжаться. — Когда ты пришла ко мне домой после того дурацкого смс, чтобы потребовать объяснений? Был день полной луны. Меня уже ломало от подступающей луны, кости перестраивались, а изо рта шла пена. Стайлз успел запереть меня в комнате, приковав толстыми цепями к бетонной стене. Мы думали, что всё будет безопасно. И тут в дверь постучали…. Ты стояла внизу, прямо возле двери, – Скотт сглотнул, его пальцы намертво впились в ткань собственных джинсов. — А я наверху просто сходил с ума. Я выл, буквально пытаясь порвать эти цепи и вырвать куски бетона из стены, потому что мой слух разрывался от биения твоего сердца, а лёгкие забивал твой запах. А на следующий день, когда луна ушла и я пришёл в себя, мне стало по-настоящему жутко. Я осознал, что нам нельзя пересекаться вообще, ни при каких обстоятельствах. Но я слишком хорошо тебя знал. Я понимал, что ты не оставишь всё просто так. Ты бы требовала объяснений, начала бы бороться за нас, копать, искать правду, поэтому я пошёл на крайность, потому что одного смс было недостаточно … Мне нужно было окончательно стать мразью в твоих глазах. Сделать что-то настолько непростительное, чтобы ты возненавидела меня, чтобы у тебя не осталось вопросов и желания меня видеть. И поэтому я подговорил своего отца натравить на вас ФБР. Я знал, что Крис бросит всё и увезёт тебя из города, подальше от Бейкон-Хиллс. Подальше от меня. Поверь, дело никто двигать не собирался, отец бы закрыл его сразу, как только вы бы пересекли черту штата. Всё это нужно было только ради того, чтобы ты уехала и я не знал куда, иначе мой инстинкт и желание обладать тобой, заставили бы меня выследить тебя по пятам. В комнате воцарилась мертвая тишина. Слова Скотта, сорвавшие покров с девятилетней лжи, эхом отдавались в голове Эллисон, заставляя заново переосмыслить всё, во что она верила. Перед глазами промелькнул тот самый день: её внезапный визит, запертая дверь и странный шум и бледное, испуганное лицо Стайлза, который потом уверял её, что Скотт просто сильно заболел гриппом. Тогда она ушла, чувствуя себя брошенной. А теперь узнала, от чего стояла буквально в шаге. Эллисон повернула к нему голову. Пальцы сильнее сжали текстурированный металл рукояти оружия. Мысль набатом забила в подкорке: парень, которого она когда-то любила всем сердцем на самом деле оказался одним из них. Тем самым монстром из фамильных бестиариев, на которых её род охотился поколениями. — Так значит, всё это время… ты был одним из них? — Да. Я оборотень, Эллисон, – твёрдо ответил Скотт, глядя ей прямо в глаза. — Но я не чудовище. Я не убивал. Ни одного человека, ни одного живого существа. За все эти годы я ни разу не переступил черту. Эллисон заметно нахмурилась, все ещё не снимая руки с оружия, но Скотт сделал глубокий вдох и продолжил.  — Чтобы стать Альфой, оборотни обычно убивают своего вожака и стаю. Забирают чужую силу силой. Но я стал им сам. Моя искра зажглась изнутри, благодаря чистой силе воли и характера. Я – истинный Альфа.  Эллисон в ответ лишь скептически прищурилась и повела головой не веря в сказанное. — Если не веришь мне – посмотри сама, –  видя её недоверие произнёс Скотт делая шаг назад. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Он прикрыл на секунду веки, делая глубокий вдох, а когда открыл их – комната мотеля словно озарилась изнутри. Его зрачки вспыхнули плотным, сверхъестественным алым светом. Но это не был грязно-кровавый цвет монстров-убийц, который Эллисон привыкла видеть на охоте. Этот цвет был чистым и абсолютно осознанным. В нём не было безумия зверя. Эллисон замерла, вглядываясь в это свечение и у неё перехватило дыхание. В памяти яркой вспышкой всплыли старые пожелтевшие страницы фамильного бестиария её дедушки Джерарда. Она чётко вспомнила те латинские тексты и зарисовки, которые в детстве казались ей просто красивой сказкой. Легенда об Истинном Альфе, который рождается раз в столетие. Символ чистоты, лидерства и абсолютного контроля, чьи глаза горят особым, первородным алым цветом. Пальцы Эллисон плавно, бессильно разжались и соскользнули с рукояти пистолета. Она поняла, что он не врет. Перед ней стоял не монстр, а тот самый легендарный вожак, укротивший свою природу и став альфой без единой капли крови. Скотт закрыл глаза и алое свечение плавно угасло, возвращая его зрачкам привычный карий цвет. В комнате снова воцарился полумрак, разбавляемый лишь блеклым светом с улицы, но атмосфера между ними изменилась бесповоротно. Девять лет глухой обиды и злости Эллисон только что разбились о безжалостную, но спасительную правду. Посмотрев на Скотта уже без прежней враждебности, но всё ещё с понятной настороженностью, она тихо спросила: — Хорошо. Допустим, я верю тебе. Но зачем ты всё-таки пришёл, Скотт? Просто чтобы объясниться? Чтобы я тебя простила? — Я должен был сказать тебе правду. Все эти годы я жил с грузом того, что ты считаешь меня предателем. Я хотел извиниться и… просто заглянуть в твои глаза, в которые я мечтал посмотреть последние девять лет. К горлу Эллисон подступил жесткий ком, она незаметно сжала пальцы в кулаки, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри всё перевернулось. Её губы на мгновение плотно сжались, она едва заметно повела головой, справляясь с накатившим ступором, но взгляд отвести так и не смогла. Скотт поймал это её секундное замешательство. Он понял, что она его услышала и этого парню было достаточно. Пока что. Его плечи чуть опустились, лицо снова стало собранным и жестким, возвращая их обоих в суровую реальность. — Но это не единственная причина, – добавил он...— Я здесь, потому что у нас есть общая, огромная проблема – Ногицунэ. Вы же тоже ищете его, я прав?  Но Эллисон его будто не слышала.  Внутри неё сейчас происходил настоящий тектонический сдвиг от услышанной информации. Она стояла абсолютно оглушённая, тяжело дыша, словно ей не хватало воздуха. Мысли путались, выстраивая в голове новую, пугающую картину прошлого. Он не предавал её. Он уберёг её от самого себя, пожертвовав всем. Эллисон растерянно посмотрела на свои дрожащие руки, не зная, как реагировать.  Видя её оцепенение и эту беспомощность в глазах, Скотт сделал ещё один осторожный шаг вперёд. На этот раз она не отпрянула. Он мягко коснулся её локтя, пытаясь вернуть ей хоть какую-то опору. Его карие глаза смотрели на неё с той самой искренностью, которую она помнила из юности. — Эл, – тихо произнёс он, заглядывая в её бледное лицо. — Посмотри на меня. Прошло девять лет, мир перевернулся, но... я всё ещё... Договорить он не успел. Резкий, оглушительный щелчок дверного замка заставил обоих молниеносно повернуть головы к источнику звука. Дверь смежной спальни распахнулась, перечёркивая белую меловую линию енохианского символа. Дин первым сделал шаг внутрь, зажав между пальцами тяжёлую цепочку с ключами от импалы, его желваки активно заходили на его лице. Через тонкую перегородку он услышал ровно столько, сколько нужно для того чтобы взбеситься. Но то, что он увидел секундой позже заставило его буквально вскипеть от ярости. Позади него в комнату быстро зашли Сэм и Крис быстро оценив потяжелевший воздух и то, как Скотт до сих пор держит руку на локте Эллисон. Винчестер остановился прямо возле них и его давящий взгляд намертво пригвоздил Макколла к месту. Охотник с явным физическим вызовом уставился на Маккола. — «Всё ещё» что? – процедил Дин, делая короткий шаг наперерез Скотту и вынуждая его убрать руку от Эллисон. — Давай, договаривай. Не стесняйся.