XXI. самое доброе утро

Марлин проснулась первой. Это всегда случалось в те дни, когда первые лучи солнца, пробившиеся сквозь занавески, щекотали её лицо и настойчиво звали на улицу. Она быстро села, потянулась и, не раздумывая, скользнула босыми ногами по прохладному деревянному полу. Выйдя на крыльцо в лёгкой ночной сорочке, она на мгновение замерла, вдыхая свежий утренний воздух. Потом, не тратя времени даром, спустилась по ступенькам и ступила на траву. Та была мокрой от росы: капли тут же облепили ступни, и холодок пробежал по коже, но Марлин только улыбнулась. Она опустилась на траву, раскинула руки и запрокинула голову. Небо менялось прямо на глазах: из бледно‑сиреневого оно становилось розовым, потом — золотистым, а затем — ослепительно‑голубым. Капли росы на травинках вспыхивали, создавая вокруг неё волшебную мозаику света. Где‑то вдалеке запела птица, и Марлин закрыла глаза, ощущая, как мимо руки пропрыгал кузнечик. Сириус заметил её отсутствие через десять минут. Сонно моргая, он дотронулся до пустой простыни рядом с собой и не нашёл своей неугомонной светловолосой бестии. В груди на мгновение защемило, но он тут же усмехнулся, догадываясь, куда могла подеваться Марлин. Он натянул первые попавшиеся штаны и, шаркая босыми ногами, вышел в коридор. Сначала заглянул на кухню — пусто, — а затем направился к крыльцу. Обзор на сад был отличный, и пропажа быстро обнаружилась. Марлин лежала на траве, вся в золотых лучах и росе, с растрёпанными локонами, в которых запутались мелкие зелёные травинки. Сириус бесшумно подошёл, опустился рядом на колени — и только тогда она приоткрыла один глаз, хитро подмигнув ему. — Ты долго, — констатировала Марлин, потягиваясь. — А я тут уже успела загореть. И, между прочим, придумала три новых способа тебя разбудить. Первый — облить водой. Второй — забраться на тебя сверху и громко петь какую-нибудь песню из нового альбома ABBA. Третий… — Третий — молчать и дать мне насладиться видом, — перебил Сириус, усаживаясь рядом и заправляя прядь волос ей за ухо. Он уставился в то же небо, которое она рассматривала минуту назад. А потом Марлин, не выдержав тишины, резко повернулась к Сириусу, выдернула из земли самую длинную, упругую травинку и игриво провела ей по его щеке — от скулы к подбородку. — О, МакКиннон, — протянул он, прищурившись, — ты решила начать войну? Потому что я предупреждаю: я знаю все твои слабые места. — Да ну? — Марлин вскинула подбородок, взмахнула травинкой, как шпагой. — И какие же? — Начнём с того, что ты не боишься щекотки. — Сириус сделал молниеносное движение, и его пальцы уже скользили по её боку. — Эй! — Марлин взвизгнула, отпрыгивая, но он успел схватить её за руку. — Это нечестно! — В войне, как и в любви, знаешь ли все средства хороши, — с крайне философским видом заметил Сириус. И в следующую секунду он выдернул свою травинку — с широким, шершавым листом — и провёл по её шее, ниже ключицы, туда, где бился пульс. Марлин взвизгнула, откатываясь в сторону, но он схватил её за талию и притянул обратно. Теперь они катались по мокрой траве, как двое сумасшедших, щекоча друг друга травинками: она — его живот, он — внутреннюю сторону её бедра. — Сдаюсь! — крикнула она наконец, когда Сириус начал щекотать её пальцами. — Сдаюсь, Блэк. Ты победил в этот раз. Но знай: я отомщу. Он навис над ней, опираясь на локти, и широко улыбнулся — глаза блестели от азарта, волосы растрепались, на щеке осталась зелёная полоска от травы. — Что за привычка угрожать мне? Впрочем, с нетерпением буду ждать твоей мести! — весело отозвался Сириус. — А пока… лучше поцелуй меня в качестве награды. — Губу закатай, — парировала Марлин, а потом вдруг обняла его за плечи, поворачивая. — Смотри, какое солнце яркое! — Прям как ты, — Сириус поцеловал её в плечо, довольно щурясь и собираясь потянуть Марлин в сторону кухни и заодно потребовать приготовить завтрак. Раз уж отказалась его целовать — пусть хоть накормит! — Блэк, куда ты меня тянешь? — Марлин встала, отряхнув колени. — Я тут подумал… — он сделал паузу, — предлагаю перемирие. И завтрак. С блинчиками и кленовым сиропом. Марлин рассмеялась, упёрлась ладонью в его грудь и шутливо толкнула: — Завтрак — это аргумент. — согласилась она. — Но месть всё равно состоится! Просто позже. Сириус покачал головой. Все-таки МакКиннон неисправима! Однако он все равно протянул ей руку, и они вместе вернулись в дом.