4

В автобусе Мелисса села на одноместное сидение в самом конце, скрываясь за спинками кресел, а брат и его друг вместе, чуть поодаль от неё. Так всем было удобно. Казалось бы, что время, когда едешь домой, пролетает незаметно, но не для Лис и не сегодня. Глядя, в помутневшие от прожитых лет, окно, за тем, как широкие поля, окаймлённые вереницей сухих ветвей, остаются позади, девушка вновь ушла в себя. Наверное, она даже опять пропустила бы остановку, как случалось уже не раз, если бы ехала сейчас без сопровождения. Мысли кружились у неё в голове, как стая чёрных ворон, окутывающая глубину небосвода непроглядной тьмой. Приглушённые стоны прошлого, словно сокрытого в подвале её подсознания, вновь рвались наружу, чтобы снова впиться клыками в её истерзанное сердце. Сердце, покрытое кровоточащими ранами, которые, казалось, никогда уже не стянуться фиолетовой пеленой шрамов. Воспоминания, не дававшие ей дышать полной грудью, выползли на свет и затянули девушку в трясину страхов, отвращения и ненависти, позволяя только безмолвно кричать в пустоту. Наполняя лёгкие слизью, а желудок ядом, они заставляли девушку безропотно отдаться памяти, о недавно настигшей их дом, смерти. Костлявая забрала у неё мать. Крепко вцепившись в её горло тощими, обтянутыми лишь мёртвой кожей, пальцами, она долго пыталась вытянуть из её матери душу. И измученная непонятной болезнью, истощённая и не отличающая реальность от бреда, такая любимая и родная, она сдалась на милость своего палача. Сдалась и навсегда ушла. Чем болела мама ни ей, ни брату их отец не рассказал. И как бы девушка не ломала себе голову, она не могла понять почему. Она хорошо запомнила тот момент, та последняя попытка, когда пыталась добиться от него хоть слова: — Пап, её больше нет! Разве есть смысл скрывать от нас с Уиллом то, какая болезнь заставила её так мучиться? — срываясь на крик требовала правды Лис, чувствуя на губах солоноватых привкус от пролитых слёз. — Нет и точка. Больше не приставай ко мне с этим! — ровным и спокойным тоном произносил отец. — Но, папа, правда, в чем проблема нам это сказать? Она отдалялась от с нами последние пол года, потом ее забрали, хрен знает куда, на такое же время, и не пускали, только ты пришел домой и сказал, что ее больше нет. А теперь смеешь заявлять, что мы к тебе пристаём? — покрепче прижимая сестру к себе, повышая голос, возмутился Уилл. — Да как ты разговариваешь со мной? Думаете, мне самому это нравится? Будь моя воля, я бы вам даже на похороны приходить запретил, — сбивчиво дыша, начинал злиться их отец. — Что? Как? Вот её только не стало, а ты такое говоришь! Ну и что же тебе помешало нам запретить? Ну давай, мы с Лис очень ждём твоих тупых оправданий! Гнев и нежелание принимать утрату застилало Виллу глаза горечью, скопившейся в слезы. Жизнь лишила его уже второй матери. Да ещё и так жестоко. Всё его тело было пропитано злобой и бессилием. Он хотел что-то сделать. Неважно что. Подраться, сбежать, спрятаться, что угодно, лишь бы не оставаться наедине с пустотой, оставленной матерью. Но он знал, что чтобы он не сделал — это ничего не изменит. Место, что когда-то занимала в его мире мать, навсегда стало вакуумом. Вакуумом, забиравшим его последние силы улыбаться. — Кристиан попросила меня, не сковывать вас. Если бы я не был благодарен ей за…- он не смог сформулировать за что конкретно и поэтому обобщил — многое, то послал бы к чертям все ее просьбы. Разговор окончен, все свободны. И угомони свою сестру. — Ты не смеешь даже имени ее произносить, да еще и в таком тоне. Ты не был достоин даже ее волоска, она была прекрасна. Почему-то я уверена, что именно ТЫ виновен во всем происходящим с ней! Знаешь, мы живём в её доме! Ты свой пропил! Она оставила его мне и Виллу, так что будь добр как можно скорее убраться отсюда! Одумаешься, можешь возвращаться, но даже не надейся, что я когда-нибудь тебя прощу! — захлёбываясь криками, истерила Мелисса. Её тело было разбито реальностью, а душа съедена горем. Она ушла в свою комнату и грохот захлопнувшейся двери, был словно выстрелом в висок, убившим прошлую жизнь. Убившим жизнь и породившим её пародию. Девушка пришла в себя, когда автобус резко качнувшись, начал тормозить у остановки. На глазах уже поблёскивали слёзы. Недолго думая она выбежала на улицу, лишь бы наполнить лёгкие воздухом, очистить мысли от смога. Вилл, сидевший у окна, заметил только Гейджи, выбегающего следом из автобуса, который после сразу тронулся. Не успев ничего сообразить он осмотрелся в поисках сестры, но не найдя ее начал еще больше паниковать. Решив, что выйдет на следующей, он постарался успокоиться. Выпрыгнув из железной коробки, он набрал сначала номер сестры, а затем и друга, но не один из исчезнувших не ответил. Наконец приведя мысли в порядок, Лис стала постепенно возвращаться в реальность. Оглядевшись по сторонам, она осознала, что вышла далеко не на своей остановке. Достав телефон, что кричал на всю улицу, она сразу выронила его, потому что кто-то неожиданно схватил ее за плече. Глядя на свой смартфон, прижавшийся к холодному асфальту, она слышала тяжёлое дыхание и чье-то тихое бормотание за спиной. Наконец повернувшись, Мелисса узнала, кто виновен в возможной кончине ее гаджета: — Ты совсем уже? А если бы у меня инсульт или инфаркт схватил? Надо же головой думать сначала, — крутя пальцем у виска, отчитывала парня возмущённая девушка. — Знаешь в другой ситуации я бы согласился, но сейчас не тебе говорить мне «думать головой». Ты с чего вдруг из автобуса выбежала? Да ещё и вся красная. Ты мега странная, не знаю первый ли я тебе это говорю, — все ещё запыхаясь отвечал Гейджи. — Знаешь ли, это совсем не твое собачье дело! — не оборачиваясь кинула в его сторону Лис, вышагивая впереди. — Ой, а что это Лисенок не в духе? — с усмешкой произнес парень. — Не смей меня так называть! Я тебе не разрешала, во-первых. А, во-вторых, я тебе ни девушка и даже не подружка, чтобы так ко мне обращаться. — Ну над подружкой мы можем ещё поработать. А теперь скажи, куда мы идем и что делать с Уиллом, который нас заживо съест, как только на пороге появимся? — Я иду домой. Уиллу сейчас позвоню. Меня он не съест, а вот с тобой разобраться я ему ещё и помогу. Пока девушка отзванивалась брату, Гейджи оглядывался, знакомясь с местностью. Когда он приехал, солнце стояло высоко, а сейчас совсем уже закатилось за веко горизонта. Ветер неприятно царапал кожу, забираясь ледяными ладонями под одежду, но это лишь добавляло некой особенности сегодняшнему вечеру. Невысокие дома, выстроенные в ряд, принялись изучать, идущую вдоль промёрзлой улицы, парочку. Поглядывая на Лис, на ее угрюмое выражение лица, он заметил мурашки, а считая себя настоящим джентльменом он не мог не накинуть на шею девушки свой шарф, который однако подошел ее образу. Покончив с разговором и улыбнувшись парню, тем самым молчаливо поблагодарив его за заботу, он принялась вместе с ним разглядывать вечерние пейзажи города. Они шли молча, пока Мелисса не поймала на себе вопрошающий взгляд молодого человека: — Уилл сказал, что ждет нас дома и что твои вещи он забрал, но много раз подумал прежде чем это сделать- с минуту помолчав, подбирая слова она добавила — Извини меня, я не хотела срываться на тебя. Честно говоря не знаю, что на меня нашло. Просто так получилось, что я немного плакса и мне кажется, что этим многое сказано. — Я не держу на тебя обиды, так что не надо извиняться. А Виллу скоро будет даже нечем думать. Я тоже хотел попросить прощение, что назвал тебя странной. Я так не считаю, просто вырвалось, когда ты на меня наехала, — Гейджи неловко улыбнулся и запустил, увенчанные кольцами, худощавые пальцы в непослушные волосы. — На самом деле ты немного прав. Раньше у меня подозревали Эгодистонию*. А подозревали ее именно из-за таких вот выплесков моих эмоций. Вообще я не всегда была такой…- девушка не сразу смогла подобрать нужное слово- Нестабильной? — задав самой себе вопрос и себе же ответив на него немым соглашением, она продолжила- У меня было все в порядке и я так же как и все гуляла, ходила учится, ужинала с родителями и даже вздорила с Уиллом, хотя вздорила это слабо сказано, — глядя на то как небо медленно застилают тяжёлые томные тучи, задумалась Лиса. — Ого, я удивлен. Вы вздорили? Он же божий одуванчик. Да и он говорил, что вы очень близки друг с другом. Какое-то время я даже подшучивал над ним, что если он не привлекает девушек, то инцест не выход, ведь есть ещё парни, например. — Скажи мне это два года назад и я бы рассмеялась тебе в лицо и послала бы куда подальше- Лис вздохнула и нехотя продолжила- У нас разные матери и когда он появился в семье, то понятно дело ему уделялось внимание, а я как в самых типичных фильмов ревновала и, просто ненавидела его за его существование. Чувствую себя мразью, он ведь такой замечательный, о лучшем брате я бы и мечтать не могла, а я обращалась с ним далеко не лучшим способом. Но, то что случилось с мамой, не знаю, говорил он тебе про это или нет, нас сблизил. А поступок отца вообще сделал неразлучными. Тогда папа поступил с нами очень хуево, до сих пор тошно вспоминать его слова. В ту сору и случился первый срыв, я никогда особо не кричала за всю свою жизнь до этого, но этот «прекрасный» человек меня довел. Наверное мразотнасть передается по генам, хах, — садясь на скамейку разговорилась Мелисса. От чего-то ей захотелось поделиться накопившимися переживаниями с кем-то. Она просто устала вариться в собственном соку. Весь этот гумус, скопившийся с момента кончины матери, в её душе, постепенно убивал всё живое, что там осталось. Гейджи не мог подобрать слов, хотя если бы и мог, этого было не нужно. Сев рядом с Лис, он, не произнося ни слова, заключил ее в объятия, и они вместе наблюдали за тем, как ночь пожирает солнце. Туман обволакивал всё вокруг, забираясь под ноги и прячась в кронах деревьев. Ветер, смягчившись, ходил из стороны в сторону, срывая зелёные листья с деревьев. Прежде чем Уиллис заговорила прошло не меньше чем с пол часа: «Гейджи, ты прости, что забила твою голову своими проблемами, ты не должен грузиться. Я тебя совсем не знаю и мне от этого легче выговорится. Много говорила с Уиллом, но всегда не до конца, лишь до части позволенного. Поставила сама себе барьер, я благодарна ему за все и хочу, что он жил дальше, а не застревал, как я между пропастью и реальностью. Возможно я была хуёвой сестрой, но сейчас он для меня все. Спасибо, ты правда милый и приятный собеседник, который может спокойно выслушать мои сопли». Парень уткнулся носом в макушку девушки, показывая, что он здесь и пока не намерен уходить. Толи воспитание, толи понимание и соболезнование не давало ему уйти и наплевать на какую-то девушку, что является лишь сводной сестрой его старого лучшего друга. У него за плечами были свои воспоминания, которые гложут его, скребя когтями прошлого, по только зажившим ранам.