Эпилог

Дальше был год, который Блейз и Аврора запомнили как череду невероятно сложных разговоров, осторожных шагов и постепенного привыкания к ситуации. После того рождественского вечера у Ноттов Драко не разговаривал с ними два месяца. Потом Гермиона заставила их встретиться в кафе вдвоем, без Авроры. Разговор был напряженным, но без криков. — Ты думаешь, я зол потому, что ты спишь с моей дочерью? — сказал Драко, глядя в свою чашку. — Это только отчасти. Блейз молчал, ждал. — Я зол потому, что знаю тебя, Забини. Я знаю тебя с детства. Я знаю, какой ты. Ты никогда не был жертвой. Ты никогда не плыл по течению. Если ты с ней, значит, ты сам этого хотел. Может не с самого начала. Может, не осознавал, может, гнал от себя, но ты хотел. Блейз не отвёл глаз. — И что с того? — А то, — Драко подался вперёд, — что она, моя дочь, Блейз. Она видит в тебе мечту. А я вижу реальность. И мне страшно, что когда-нибудь она проснётся и поймёт, какой ты на самом деле, но будет поздно. — Или, — тихо сказал Блейз, — она проснётся, поймёт… и останется. Потому что любит не сказку, а меня. Со всем, что во мне есть. Потому… что я люблю её… я имею темную сторону, как и ты… но мы не показываем её своим родным. Аврора не пострадает от моей. Драко долго смотрел на него, потом откинулся на спинку стула. — Время покажет. — коротко бросил он. Ещё через месяц Драко впервые позвал их обоих на воскресный обед. Аврора плакала весь вечер после того обеда, Блейз просто молча её обнимал.

***

Свадьба Блейза и Авроры состоялась через пару недель после того первого семейного обеда в поместье Малфоев. Обычная закрытая церемония. Присутствовали только Гермиона с Драко, Лео и Теодор. Роза категорически отказалась, не скрывая причин. Пэнси и Кассиус прислали вежливый отказ письмами под предлогом гриппа, передав поздравления и роскошный подарок через Тео. Той же ночью, вернувшись в их новую квартиру, Аврора сломалась. На ней всё еще было белое шелковое платье, но никакого праздничного настроения у неё не было. Весь день её мучил жестокий токсикоз, а от витавшего в воздухе напряжения раскалывалась голова. Сейчас она сидела на краю постели, обхватив руками колени и невидящим взглядом смотрела на обручальное кольцо. Из глаз непрерывно катились слезы. Блейз зашел в спальню и сразу всё понял. Он сел рядом, бережно притянул её к себе, позволяя уткнуться носом в свое плечо. Её плечи мелко дрожали. — Эй, маленькая миссис Забини… Что случилось? — тихо, с нежностью спросил он, поглаживая её по спине. — Всё позади. Мы женаты. — Блейз, мне так плохо… — всхлипнула Аврора, сильнее вжимаясь в его грудь. — Мне кажется, я всё испортила. Я испортила тебе жизнь. Посмотри на нас… На нашу свадьбу почти никто не пришел. Мой отец… он сидел там с таким лицом, будто пришел на похороны, а не на праздник собственной дочери и друга. Роза меня ненавидит. Пэнси и Кас прислали вежливые отказы… Магический мир судачит за нашими спинами. Блейз, из-за меня от тебя отвернулись близкие друзья. Тебе приходится терпеть всё это. А внутри меня… мне так страшно, я чувствую себя постоянно разбитой, меня тошнит сутками, я не справляюсь… Она зарыдала, выплескивая всю ту боль, которую копила в себе. Блейз молчал, лишь крепче сжимая её в объятиях. Он понимал что сейчас они оба платят цену… Это нормально, всем нужно время и за все нужно платить, а Аврора, в силу молодости пока это не понимает. Блейз приподнял её лицо за подбородок и мягко стер слезы с её бледных щек. — Послушай меня, Аврора, — его голос был спокойным и уверенным. — Ты не испортила мне жизнь. Ты моя семья. Да, сейчас тяжело. Драко злится, Пэнси и Кассиус уязвлены, а Розе нужно время. Но они наши близкие и они, со временем, примут нас. Слизеринцы умеют держать удар, а мы с тобой знали, на что шли. Мне плевать на газеты. Мне важна только ты. И то, что у нас здесь, — он осторожно опустил ладонь на её еще совсем не большой живот. — Нам просто нужно перетерпеть этот год. Мы со всем справимся, поняла? Я с тобой.

***

Джинни объявила весной о том, что у неё появился мужчина. Блейз, узнав об этом, почувствовал не ревность, а облегчение. Она даже один раз пришла к ним домой на кофе и вела себя крайне вежливо и спокойно. Обсуждала с Блейзом исключительно вопросы их детей.

***

Кассиуса Аврора не видела с Рождества и их встреча в середине лета была для неё полнейшей неожиданностью. Это случилось в небольшом тихом кафе на окраине Косой аллеи. День был удушливым, над Лондоном висели тяжелые грозовые тучи. Аврора, находившаяся уже на большом сроке, чувствовала себя отвратительно. Ноги отекли и болели, дышать в душном воздухе было тяжело, а из-за непрекращающейся изжоги и общей слабости она выглядела, мягко говоря, не лучшим образом — бледная, с темными кругами под глазами, в широком платье. Она зашла в кафе просто пересидеть подступившую дурноту, заказав лишь стакан холодного чая с лимоном. Колокольчик над дверью звякнун и в зал вошел Кассиус. Он был один. Заметив Аврору, он замер на мгновение, его челюсть упрямо сжалась. В глазах промелькнула целая гамма чувств, они лично не виделись с того самого скандала. Несколько секунд он колебался, а затем решительным шагом направился прямо к её столику и без приглашения отодвинул стул. — Привет, Аврора, — его голос прозвучал резко. — Привет, Кас, — тихо ответила она, инстинктивно прикрыв ладонью тяжелый живот. Парень сел, скрестив руки на груди и в упор уставился на нее. Обида, которую он копил все эти месяцы, явно жгла его изнутри. Ему нужно было высказаться. — Поздравляю с замужеством и скорым пополнением, — горько, с явным сарказмом произнес он. — Быстро же ты сориентировалась. Знаешь… Я не сразу понял, что ты давно его хотела… ещё до нас с тобой… Он наклонился вперед, его лицо потемнело от гнева, а голос упал до яростного шепота: — Ты ведь просто использовала меня, Аврора! Чтобы отвлечь внимание или доказать что-то себе! А я ведь… я ведь правда любил тебя. Искренне, понимаешь? Ты хоть представляешь, как мне было хреново после того Рождества? Как это было унизительно — узнать, что девушка, с которой ты жил, спал, мечтал о будущем, просто ждала момента, чтобы сбежать к взрослому, женатому мужику?! Кассиус выговаривал это, тяжело дыша, его пальцы до белых костяшек впились в край стола. Он выплескивал весь свой гнев, всю накопленную боль. Аврора не перебивала. Она сидела, опустив голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимого стыда. Да, Кас тоже знатно косячил в их отношениях, тоже вел себя не лучшим образом, но сейчас ей даже в голову не пришло оправдываться. Она была эмоционально раздавлена. Последние месяцы и так дались ей огромной ценой: тяжелейший и длительный раскол с отцом, ледяное молчание Розы, косые взгляды магического общества, мерзкие статьи в газетах, сложная беременность… Но она слишком остро понимала, что виновата перед этим парнем. Она действительно его использовала. — Прости меня, Кас, — тихо прошептала она. На глаза навернулись слезы, которые она упрямо сглотнула. — Мне правда очень, очень жаль. Я поступила эгоистично. Кассиус открыл было рот, чтобы выдать новую порцию колкостей, но вдруг осекся. Он внимательно посмотрел на её бледное лицо, синюшные губы, на то, как тяжело она дышит, и как её рука судорожно сжимается поверх живота. Вся его ярость вдруг словно натолкнулась на стену. Хлопнув ладонью по столу, он тяжело, шумно выдохнул и откинулся на спинку стула, запуская пальцы в волосы. — К черту… — глухо пробормотал он, качая головой. — Прости. Не надо было мне на тебя набрасываться. Особенно сейчас. Он помолчал, разглядывая рисунок на скатерти и когда снова заговорил, его голос звучал совершенно иначе. — Знаешь… во мне сейчас идет борьба... С одной стороны, я до сих пор злюсь, когда вспоминаю, как всё закончилось. А с другой… я ведь сам виноват, Аврора. Я был жутким эгоистом. Не хотел взрослеть, не хотел думать ни о чем, кроме секса и того, как тратить родительские деньги. Я ведь совершенно не волновался о тебе, требовал твоего внимания, когда ты была уставшей. Вел себя как избалованный придурок. И если бы ты тогда меня не бросила, если бы не этот жесткий разрыв… я бы, наверное, так и остался инфантильным дураком. Кассиус едва заметно, грустно улыбнулся. — Эта ситуация заставила меня пересмотреть всё. Я наконец-то взялся за голову. Пошел на стажировку в больницу Святого Мунго, на курс целителей. И знаешь что? Мне это невероятно интересно. Впервые в жизни я чувствую, что занят настоящим, важным делом. — Я рада за тебя, Кас. Правда, — искренне шепнула Аврора, чувствуя, как с души падает крошечный осколок вины. — Я живу с Эшли, — продолжал он, в его глазах появилось какое-то новое, теплое и очень бережное выражение. — Она… она совсем другая, Аврора. Не такая сложная и недосягаемая, как ты. Но я люблю её. И она удивительно терпелива ко мне. К моим заскокам, к моему характеру. — Кстати, ты была права тогда… — Кас неловко усмехнулся, потирая шею. — Быт имеет значение. Я научился готовить. Представляешь? Мать чуть инфаркт не хватил, когда увидела меня у плиты. Я перепаскудил гору продуктов, но я теперь могу приготовить вполне сносный завтрак для нас с Эшли. Аврора мягко улыбнулась, глядя на него. Перед ней сидел уже не тот капризный мальчик, а мужчина, который начал обретать опору под ногами. Кассиус помолчал еще немного, а затем внезапно протянул руку через стол и аккуратно, но крепко сжал её холодные пальцы. — Аврора, послушай меня, — серьезно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Всё, что было между нами, наш опыт. Ошибались мы оба. Я переживу это и не буду злиться. Скоро пойдет череда праздников, семейные ужины, Рождество, мы с Эшли планируем свадьбу… Приходи смело на все общие праздники в дом Ноттов. Ни я, ни мои родители никогда больше не помянем прошлого. С Блейзом я конечно, обниматься при встрече не стану, но тебя никто ни в чем не упрекнет. Я твой друг. Помни об этом. Он отпустил её руку, поднялся со стула, коротко кивнул на прощание и пошел к выходу. Аврора смотрела ему вслед, чувствуя, как по щекам градом текут слезы. У неё мгновенно заложило нос, но несмотря на то, что дышать стало ещё труднее, на душе стало значительно легче. Вечером этого же дня Аврора снова плакала, рассказывая об этой встрече Блейзу. Он массировал её отекшие ноги и слушал, не перебивая.

***

Когда Гермиона в один из жарких летних дней родила мальчика, Аврора и Блейз навестили её в больнице Святого Мунго. Аврора выглядела невероятно растерянной; будучи сама уже с животом на тот момент, она неловко взяла на руки брата и только в этот момент к ней пришло осознание, какие хрупкие маленькие дети и что её саму ждёт в скором будущем. Вечером она снова расплакалась и сказала Блейзу: — Мне страшно… А если я не справлюсь? Блейз обнял её и сказал: — Мы справимся. Время шло и у Блейза больше не было сил смотреть, как Аврора медленно угасает от морального истощения. Девятый месяц беременности. Она извелась будучи на сносях: из-за постоянного стресса у неё подскакивало давление, она почти не спала ночами, а её некогда гордые плечи поникли. Больше всего её ранило ледяное, глухое игнорирование со стороны Розы, ни одного сообщения, ни одного письма или звонка. Этот затянувшийся раскол физически убивал Аврору, лишая её сил перед предстоящими родами. И тогда Блейз Забини решил, что с него хватит. Впервые в жизни он включил ту свою сторону, которую без зазрения совести использовал в работе, против члена своей семьи. Он подкараулил Розу вечером, когда она выходила из Министерства магии после очередного дня стажировки. На Косую аллею уже опускались сумерки. Роза шла в сторону книжной лавки, когда дорогу ей преградил высокий, элегантно одетый мужчина. — Нам нужно поговорить, Роза, — его голос был непривычно холодным. Роза замерла, её подбородок взлетел вверх, в глазах вспыхнула тревога. — Папа? Мы же виделись недавно в поместье… о чем? — Об Авроре… — Блейз указал на лавочку, — Пошли присядем. — Нет! Общаться с твоей малолетней женой я не собираюсь. Я тебе сразу сказала, что мне нужно время… и… я не готова. Мама может и не злится уже... Лео всегда был добрячком… Но для меня она предательница. — Роза упрямо и зло посмотрела на отца и развернулась что-бы уйти. Блейз поймал её за локоть. Хватка была стальной. Роза дернулась, удивленно и испуганно уставившись на отца, он никогда в жизни не вел себя с ней грубо. — Отпусти! Мне больно! — прошипела она. — Послушай меня сюда, — Блейз наклонился к ней и от его шепота у Розы по спине пробежали мурашки. — Ты сейчас засунешь свою гордость и морализаторство куда подальше, достанешь телефон, позвонишь Авроре и предложишь ей встретиться. — Что?! — задохнулась от возмущения Роза, вскидывая голову. — Да никогда в жизни! Она предала меня! Она растоптала нашу дружбу, развалила нашу семью, а ты… — Она носит твою сестру, Роза! — жестко перебил Блейз и в его глазах блеснуло нечто настолько опасное и незнакомое, что девушка мгновенно осеклась. — Ей рожать через три недели. Из-за твоего дурацкого, инфантильного бойкота у неё сдают нервы, целители качают головами от её давления, а она каждую ночь не спит и плачет в подушку. Хочешь злиться? Злись на меня. Это я на ней женился. Это я забрал её себе. Объяви мне войну, плюй мне в лицо при встрече. Она не уводила меня из семьи, мы с твоей матерью взрослые и сами разошлись. Прекрати мучить мою беременную жену. Хватит. Я был мягким с тобой и Лео, потому что люблю вас, но ты… ты жестока не к тому человеку, Роза. Я не давил, лишь просил. Но сейчас… это приказ, а не просьба. — Ты не имеешь права мне приказывать, — Роза попыталась вернуть себе уверенность, хотя внутри неё всё дрожало от страха перед этим незнакомым, пугающим отцом. — Я всё расскажу маме! Блейз вдруг едва заметно, хищно усмехнулся. Этот взгляд принадлежал человеку, который держит в руках все козыри. — Расскажи, — спокойно разрешил он, медленно отпуская её локоть. — Иди расскажи маме. А заодно расскажи ей, как ты в июне с треском провалила экзамены Ж.А.Б.А. Из-за того, что развлекалась с Джеймсом Поттером, забеременела от него, а потом тайно бегала к мадам Помфри за зельем для прерывания беременности. Расскажи маме, как ты избавилась от ребенка, даже не сказав Джеймсу, потому что просто хотела с ним расстаться без шума и пыли. Роза смертельно побледнела. Воздух со свистом вырвался из её легких, лицо стало белым, как мрамор. Она покачнулась, едва не выронив сумку. — Ты… ты не сделаешь этого… — пролепетала она сухими губами. — Сделаю, Роза. Еще как сделаю, — Блейз сделал шаг вперед, нависая над ней. — Вспомни июнь. Вспомни, как ты пришла ко мне вся в слезах и соплях, умоляя спасти тебя от гнева Джинни. Я тогда чувствовал перед тобой вину за наш развод с твоей матерью. Я верил, что ты взрослая девочка и скоро во всем разберешься. Помнишь, что я сделал? Я скрыл всё. От твоей матери, от Лео, от Авроры, от всех. Я поехал в Хогвартс, нашел нужных людей и дал огромную взятку, чтобы тебе подделали аттестат и результаты Ж.А.Б.А. А потом пошел к Теодору Нотту и выбил для тебя лучшую стажировку в Отделе тайн. Ты сидишь в Министерстве только потому, что я выпросил тебе это место у Тео. Надеюсь там ты меня не опозоришь и будешь стараться и работать как следует. — Он перевел дыхание. — Я не моралист… я люблю тебя и защитил тебя тогда так как смог. Сейчас… ты прояви милосердие к члену своей семьи. Аврора и наш с ней ребенок тоже теперь моя семья. Из глаз Розы брызнули слезы, теперь уже не от злости, а от дикого ужаса. Если Джинни Уизли узнает о тайном аборте, подкупе и фальшивом аттестате, её жизнь будет разрушена навсегда. Мать не такая гибкая как отец… её принципы намного жестче, она знала это когда обратилась за помощью к отцу и все скрыла от Джини Уизли. — Ты чудовище… — прошептала Роза, глотая слезы. — Ты шантажируешь собственную дочь её самой страшной болью… Ради неё? Ради этой…? — Ради своей жены, — ледяным тоном отчеканил Блейз, ни на секунду не поддавшись на её слезы. — Ради женщины, которая скоро родит мне ребенка. На кону здоровье Авроры и моей будущей дочери, Роза. Я люблю вас обеих, но не позволю никому из вас уничтожать друг друга… Я стараюсь быть справедливым ко всем в своей семье. У тебя есть вечер. Ты звонишь Авроре, вы встречаетесь, плачете, миритесь… мне всё равно, как ты это сделаешь. Но завтра утром Аврора должна улыбаться и знать, что подруга её простила. Если нет — с Джинни я и так планирую встретиться на следующей неделе по делам, нам будет о чем поговорить кроме денег и недвижимости. Я всё сказал. Он развернулся и ушел, растворившись в вечерней толпе Косой аллеи. Роза осталась стоять на месте, судорожно хватая ртом воздух. Её трясло. В эту минуту она впервые в жизни до конца осознала, почему её отца Блейза Забини в юридических кругах считали самым опасным и беспринципным человеком. Он никогда не делал того, чего не хотел. Но если он чего-то хотел — он получал это любой ценой. И его шантаж сработал безупречно. Роза проплакала всю ночь от унижения, страха и злости, но, перебрав в голове все варианты, поняла: в этот раз отец выполнит угрозу без колебаний. К тому же, где-то глубоко под слоем обиды, она и сама безумно скучала по Авроре. На следующий день Роза сама позвонила и сказала: «Я скучаю, дура. Давай встретимся». И они встретились, они плакали, они смеялись. Аврора была к тому моменту уже на последних неделях беремености, круглая как воздушный шарик и с трудом передвигалась, но на встречу с подругой понеслась по первому звонку. Она сияла от абсолютного, чистого счастья, а Блейз, наблюдая за ней вечером, лишь удовлетворенно молчал. Аврора так никогда и не узнала, какой чудовищной ценой муж вернул ей подругу.

***

Дочка Блейза и Авроры родилась в конце сентября. Этот день Аврора запомнила как один из самых тяжелых в своей жизни. Она, девятнадцатилетняя, воспитанная в холеном аристократическом комфорте, где даже мысль о нарушении личного пространства и приватности никогда не проскакивала, понятия не имела, что роды — это настолько физиологично, грязно и… публично. Реальность обрушилась на неё первобытной, разрывающей на части болью. Но едва ли не страшнее самой боли оказался дикий, парализующий шок от того, насколько этот процесс лишал её всякой приватности. Каждые полчаса в палату заходили целители, бесцеремонно задирали на ней сорочку, раздвигали её отекшие колени и проводили бесконечные, мучительные осмотры. Никакой интимности, никаких тайн, её тело превратилось в открытый анатомический полигон. Ей было невыносимо, до тошноты стыдно от того, что всё это происходило на глазах у Блейза. Мужчина, который практически всегда видел её в лучшем виде, теперь сидел рядом и наблюдал за её полным физическим обнажением. В палате пахло кровью, потом и зельями. Аврора металась по больничной постели, кричала от бессилия, сжимая руку мужа так, что едва не ломала ему пальцы и в перерывах между схватками плакала не от страха умереть, а от жгучего, раздирающего стыда. Ей казалось, что она теряет последнее человеческое достоинство, превращаясь в животное. Потная, с растрепанными мокрыми волосами, искусанными в кровь губами. В её голове уже проскакивали мысли о том, что она готова умереть, только чтобы это закончилось прямо сейчас. — Блейз, уходи… пожалуйста, не смотри, отвернись! — сквозь рыдания умоляла она, задыхаясь от подступающей паники. — Мне стыдно, господи, мне так стыдно… Я не хочу, чтобы ты это видел! Но Блейз не отходил от неё ни на шаг. Он силой, но бесконечно мягко удерживал её за плечи и целовал её дрожащие пальцы. Он смотрел ей прямо в глаза, насильно удерживая её ускользающий взгляд на себе, чтобы отвлечь от того, что делают целители. — Тише, маленькая моя, тише, — шептал он и его голос, обычно такой уверенный, сейчас едва заметно дрожал. — Я здесь, я с тобой. Ты прекрасна. Ничего не стыдно, слышишь меня? Смотри на меня, только на меня… Но внутри самого Блейза в этот момент происходила тихая катастрофа. Глядя на мучения Авроры, на то, как её девичье тело буквально выворачивает наизнанку, Блейз впервые в жизни остро, вспомнил рождение своих старших детей. Много лет назад, когда Джинни рожала Лео и Розу, ему самому было девятнадцать, а Джинни — восемнадцать. Он вспомнил себя тогдашнего: напуганного, глупого, инфантильного мальчишку. Тогда он просто сидел в ближайшем от Мунго баре, пил огневиски с Драко и Тео и ждал новостей. Он радовался двойняшкам, гордился собой, но он вообще не понял, через что прошла его первая жена. Он принял тогда это как должное — ну, женщины ведь рожают, так устроено. Ему и в голову не приходило, какая это жуткая, пограничная между жизнью и смертью боль и как это тяжело морально. И только сейчас, будучи взрослым, зрелым человеком, видя эту кровь, эти чужие руки на теле его любимой женщины и её раздавленный, умоляющий взгляд, Блейз осознал, какую колоссальную, чудовищную цену платят женщины. Ему стало по-настоящему страшно и стыдно за свою прошлую слепоту. Когда всё наконец завершилось, крик маленькой девочки огласил палату. Измученную, бледную Аврору накрыло ватное онемение от усталости. Малышку унесли на осмотр, целитель провел последние процедуры и она уснула. Спустя два часа в палату вошли Гермиона и Драко. Увидев мать, Аврора не выдержала. — Мама… — слабым, сорванным голосом позвала она и её губы снова задрожали, а в глазах появились слезы. Гермиона тут же быстрыми шагами подошла к постели, села на край и крепко, бережно обняла дочь, прижимая её голову к своей груди. — Ну всё, всё, моя хорошая… Ты справилась, ты такая умница, — шептала Гермиона, гладя её по спутанным волосам. — Мама… почему это было так…? — разрыдалась Аврора, пряча лицо на груди у матери, как в детстве. — Мне было так больно… так страшно… Я думала, я умру. Почему никто не говорил, что это так тяжело? Гермиона тихо баюкала её, целуя в макушку: — Знаю, родная, знаю. Первые роды, это всегда шок для жещины. Не столько боль, сколько… эмоционально. Но всё позади. Ты подарила жизнь новому человеку, ты совершила чудо. Теперь боль уйдет, обещаю тебе. Драко стоял чуть поодаль. Он молча смотрел на свою единственную, всегда такую гордую, независимую, упрямую дочь, которая сейчас выглядела такой беззащитной и совершенно изломанной. Внутри него в эту секунду что-то окончательно, с треском сломалось. Вся та спесь, вся холодность, вся злость на ней и Блейза, его желание наказать их, всё это вдруг показалось таким мелким и ничтожным по сравнению со слезами его дочки. Драко сделал шаг вперед, обошел кровать и сел с другой стороны от Авроры. Его лицо больше не было сдержаным и сердитым как все эти месяцы. На нем отразилось такое неприкрытое, чистое отцовское страдание, какого Аврора не видела у него никогда. Он протянул свою большую ладонь и аккуратно накрыл её подрагивающую руку. — Аврора, — негромко позвал он. Его голос слегка дрогнул. — Посмотри на меня, дочка. Аврора отстранилась от матери и повернула голову к отцу, испуганно моргая заплаканными глазами. — Папа… — прошептала она. — Ты моя героиня, — тихо, но с огромной гордостью сказал Драко и его губы тронула та самая, прежняя, бесконечно теплая улыбка, которой он улыбался ей раньше. — Самая сильная девочка в мире. Прости меня. Прости своего старого, глупого отца за то, что заставил тебя нервничать все эти месяцы. Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой. Аврора всхлипнула и перехватила его пальцы, сжимая их изо всех оставшихся сил. Лед окончательно растаял. Драко снова был её папой. Чуть позже Гермиона, ласково поцеловав дочь, ушла домой. Ей нужно было покормить маленького сына. Блейз вернулся в палату, бледный, с темными кругами под глазами. Драко поднялся со стула, поправил манжеты своей рубашки и внимательно посмотрел на друга. — Иди домой, Блейз, — не терпящим возражений тоном произнес Малфой. — Поспи. Ты был с ней все роды, на тебе лица нет. Я побуду с ней всю ночь, присмотрю за Авророй и внучкой. А утром ты меня сменишь. Блейз открыл было рот, чтобы возразить, но встретил прямой, настойчивый взгляд Драко и лишь благодарно кивнул. Перед тем как уйти, он долго смотрел на крошечную Марию, так они с Аророй назвали свою дочку. Перед тем как Забини вышел из палаты, Драко сказал то, что Блейз запомнил навсегда: «Ты сделал мою дочь матерью. Не смей сделать мою дочь несчастной, Забини». Это было не полное прощение друга. Но с тех пор их общение… стало легче. Поздним вечером, вернувшись в их пустую квартиру, Блейз налил себе огневиски, сел за письменный стол и достал пергамент. Ему нужно было закрыть один очень важный долг из своего прошлого. Сначала он написал короткие, записки старшим детям. Лео и Роза первыми должны были узнать, что у них появилась крошечная сестренка. А затем он потянулся за чистым листом, обмакнул перо в чернила: «Джинни, привет. Сегодня у нас с Авророй родилась дочь. Назвали Марией. С ними обоими все хорошо. Но я пишу тебе это не просто ради новости. Сегодня я двенадцать часов провел в палате. Я держал Аврору за руку, я видел всё от начала до конца. Я видел эту боль. И знаешь… меня как будто обухом по голове ударило. Мне вспомнился тот день, когда родились наши Лео и Роза. Нам было по восемнадцать лет. Я был малолетним, глупым придурком, Джинни. Я сидел в баре, праздновал и понятия не имел, через какой кромешный ад ты проходила там, в клинике, одна. Я не понимал, чего тебе стоило подарить мне моих детей. Я принял твой подвиг как само собой разумеющееся, и мне до безумия стыдно за это сейчас. Сегодня, спустя годы, я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что выносила и родила наших прекрасных двойняшек. Спасибо за твою силу, которую я тогда, в силу молодости не способен был оценить по достоинству. Я искренне рад, что у тебя сейчас всё налаживается. Ты заслуживаешь быть счастливой. Блейз». Ответ от Джинни пришел через час. Ответ, который Блейз перечитывал несколько раз. «Блейз, поздравляю вас с Авророй с рождением дочери. Пусть растет здоровой. Твое письмо… удивило меня. Но мне приятно, что спустя столько лет ты это понял. На самом деле, я давно простила тебе ту нашу обоюдную выходку в юности. Мы оба были глупыми и упрямыми детьми, которые пытались играть во взрослых. Время всё расставило по местам. Береги свою новую семью. Джинни». 25 декабря 2018 года Рождественский вечер в Малфой-мэноре дышал абсолютным, безмятежным уютом. Время расставило всё по своим местам, превратив прошлогодний скандал в прочный фундамент огромной, хоть и весьма запутанной семьи. В этом году традиция была нарушена. Празднование проводилось в поместье Малфоев. В большой гостиной, где ярко пылал камин, а огромная рождественская ель сверкала серебряными звездами, было шумно и тепло. В самом центре внимания, разумеется, находились два малыша. Драко Малфой, который еще год назад казался воплощением суровости, сейчас с абсолютно счастливым и с немного растрепанным видом держал на руках своего пятимесячного сына Скорпиуса. Рядом с ним, в изящной плетеной люльке, мирно посапывала крошечная дочка Блейза и Авроры, Мария, которой едва исполнилось три месяца. — Поверить не могу, Малфой, что ты нянчишь сына и внучку одновременно, — со смехом покачал головой Теодор Нотт. — Заткнись, Тео, — беззлобно отозвался Драко, но его губы тронула мягкая улыбка. Он перевел взгляд на Блейза, стоявшего у окна. Между мужчинами больше не осталось вражды. Забини доказал свою преданность его дочери и Драко, хоть и ворчал для порядка, принял зятя. Аврора, выглядевшая потрясающе в элегантном изумрудном платье, сидела на диване рядом с Гермионой. Они тихо обсуждали новую коллекцию одежды от Пэнси. Блейз подошел к жене со спины, нежно опустил руки ей на плечи и поцеловал в макушку. Аврора откинула голову назад, ловя его взгляд, полный обожания. Период пряток и расплаты остался позади, теперь она была официальной, законной и бесконечно любимой миссис Забини, любимой дочерью и подругой. Пэнси Паркинсон, как всегда блистательная, крутилась у праздничного стола, обсуждая что-то с Эшли. В её глазах горел привычный деятельный огонь. Кассиус ещё летом сделал предложение своей девушке. И Пэнси, разумеется, взяла на себя всю организацию предстоящей свадьбы сына, предвкушая, как поднимет на уши весь магический Лондон. Она хотела устроить нечто грандиозное ради единственного сына. Сам Кассиус стоял чуть поодаль, наблюдая за матерью и невестой, и выглядел крайне довольным. В этот момент камин вспыхнул зеленым пламенем и в зал вошла Джинни Уизли. Она улыбалась, держа за руку Дина Томаса. Их роман развивался стремительно и вернул Джинни ту легкость и искру, которую она, казалось, растеряла за годы брака. Блейз тепло кивнул бывшей жене, а Джинни ответила ему спокойной улыбкой. Дети Блейза и Джинни тоже были здесь. Хогвартс остался позади. Лео пошел по стопам матери и уже был подающим надежды новым ловцом британской мужской команды по квиддичу. Роза же сейчас увлеченно обсуждала с Теодором Ноттом свои первые успехи в его департамете. Она очень серьезно отнеслась к своей стажировке в Министерстве. Ведь Блейз лично просил Тео взять его дочку под крыло и она не хотела разочаровывать своего отца. Гермиона поднялась со своего места, подошла к Драко и мягко забрала у него засыпающего сына, прижимая малыша к груди. — Это был невероятный год, — негромко произнесла Гермиона. Драко шепнул ей: — Мы выжили, Грейнджер. Мы в сорок лет снова стали родителями и бабушкой и дедушкой и мы выжили. Это было страшнее, чем самая серьезная облава в Аврорате, но, черт возьми, мы справились. — За семью, — Тео поднял бокал, предлагая друзьям выпить. — За друзей, — сказал Драко. — За любовь, — произнес Блейз. — За доверие, — улыбнулась Пэнси. — За наших детей, — сказала Гермиона. — За будущее, — подхватила Джинни. Под звон бокалов Малфой-мэнор погрузился в волшебную, мирную рождественскую ночь. В разгар вечера, Пэнси, Джинни и Гермиона незаметно уединились в одном из кабинетов. Проходя мимо дивана, Пэнси увлекла за собой и Аврору, легонько приобняв её за талию. — Так, молодая мамочка, идем с нами, — заговорщически подмигнула Пэнси. — Ты теперь взрослая, родила Малфою внучку, так что официально заслужила право участвовать в нашем традиционном закрытом шабаше. В комнате было прохладно и тихо. Пэнси взмахом палочки наколдовала четыре бокала и разлила легкое вино. Женщины устроились в глубоких креслах. — Знаешь, Аврора, — Пэнси сделала глоток и посмотрела на девушку иначе, не как на дочь подруги, а как на равную в их компании. — Мне, конечно, всё еще немного жаль, что ты не осталась с Касом. Я ведь спала и видела вас вместе. Но… Эшли действительно хорошая девочка. Она ему подходит куда больше. Она спокойная. — Я рада за него, тётя Пэнси. Правда, — тихо ответила Аврора. Джинни подняла свой бокал, тепло глядя на молодую жену своего бывшего мужа: — Аврора, я поздравляю тебя с дочкой. Искренне. И я рада, что ты наконец помирилась с Розой. Для неё, на самом деле, это было важно. Гермиона облегченно вздохнула, переводя взгляд с Джинни на Аврору: — Ох, а я-то как боялась… Джинни, я так переживала, что вся эта… ситуация разрушит нашу с тобой дружбу. Джинни негромко рассмеялась, качая головой и в её смехе не было притворства. — Перестань, Гермиона. Я любила Блейза только в нашей глубокой юности. А потом… потом были только квиддич, дети и бытовое удобство. Пока он тянул нашу семью, я просто плыла по течению. Давайте на чистоту: не Аврора испортила мой брак. Наш брак изжил себя сам. Хотя то, что Аврора пускала слюни на Блейза, я видела еще когда ей было шестнадцать. Аврора вспыхнула, густо покраснев и опустила глаза в бокал. Джинни мягко улыбнулась, но затем её голос стал чуть серьезнее и она посмотрела на Аврору с женской проницательностью: — Но будь осторожна, девочка. Блейз — прекрасный мужчина, он хороший отец. Но он — хитрый слизеринец до мозга костей. И если ты думаешь, что это ты его окрутила и подчинила себе… с ним далеко не всегда всё так просто. Аврора подняла голову, напряженно вглядываясь в Джинни. — О чем ты? — тихо спросила она. — Ну, например, — Джинни сделала небольшую паузу, пригубив вино. — Сразу после школы я совершенно не собиралась замуж. И детей заводить так рано я тоже не планировала. Но Блейз… Блейз просто намухлевал с предохранением. Специально. И изящно поставил меня перед фактом беременности. Я никому никогда об этом не говорила. Вы ведь все эти годы считали, что в нашей семье я — ненадежное, слабое звено, а он — терпеливый, идеальный отец, муж, юрист, безупречный мужчина… Все так. Он действительно такой. Но Блейз Забини никогда в жизни не сделает того, чего он на самом деле не хочет. И если он чего-то по-настоящему хочет — он найдет способ это получить. Так, что ты даже не заметишь, как сыграешь по его правилам. В кабинете повисла минутная тишина. Аврора смотрела на Джинни, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок. Образ её нежного, заботливого мужа вдруг повернулся совершенно другой, глубокой и властной слизеринской стороной. Джинни заметила её шок и понимающе усмехнулась: — Ладно тебе, не пугайся так. Поболтаем как-нибудь… Дам тебе пару дельных советов по выживанию с Забини. Пэнси картинно вздохнула, театрально закатив глаза и нарушая напряжение: — Так, Гриффиндор! Хватит пускать сопли и жаловаться на слизеринцев. Аврора тоже змейка, она с ним справится. А вообще, мне даже завидно! У всех какие-то страсти, новые мужчины, тайны прошлого, маленькие дети… Я на вашем фоне чувствую, что как-то слишком скучно живу! Гермиона мягко улыбнулась и похлопала Пэнси по руке: — Перестань, Пэнс. Ты — наш социальный клей. На тебе весь этот огромный, запутанный дурдом держится уже много лет. Если бы не ты и твоя инициатива собирать нас вместе, мы бы все перестали общаться и дружить еще сто лет назад. — Ну, это правда, куда же вы без меня, — самодовольно улыбнулась Паркинсон. Женщины со звоном соприкоснулись бокалами, делая по глотку. — А теперь пошли назад в гостиную к остальным, пока все остальные не поняли, что мы их тут по косточкам разбираем.

***

Чуть позже праздничный вечер утомил Розу. Лео спорил о чем-то с Кассиусом на балконе, Аврора укачивала дочь, Эшли смеялась над шутками Пэнси и Гермионы. Девушка забралась с ногами в глубокое кресло в малой гостиной, листая подшивку старых отчетов об артефактах, которые Тео попросил её разобрать после праздников. Девушка была настолько увлечена новой работой, что сунула их в сумку, даже идя на праздник. Она не заметила, как он вошёл. — Увлеклась работой? — его голос прозвучал мягко, с лёгкой хрипотцой. Роза подняла голову. Тео стоял рядом, просматривая один из документов из её же папки. В полумраке гостиной, при свете только камина и настольной лампы, он выглядел иначе. Не как «друг папы», не как «муж тёти Пэнси», не как «начальник». А просто… мужчина? Уверенный, спокойный, с внимательными глазами, которые сейчас были прикованы к бумагам, а не к ней. У Тео были красивые черты лица, густые каштановые кудри у висков тронула седина. Проницательные зеленые глаза не утратили блеска, мелкие морщики он частой улыбки его не портили. — Да, всё в порядке, — ответила она, чуть медленнее, чем следовало. Тео поднял взгляд. Их глаза встретились на долю секунды, не более. Он едва заметно усмехнулся уголками губ и вернулся к бумагам. Роза опустила глаза обратно в отчёт, чувствуя, как к щекам приливает тепло. «Что это было? — подумала она. — Ничего. Это было ни-че-го, Роза». Но в глубине сознания, где-то на самой периферии, промелькнула мысль, которую она тут же отогнала: «Интересно, а Аврора чувствовала то же самое, когда смотрела на моего отца?» Она тряхнула головой, прогоняя глупость, и уткнулась в пергамент. За окнами Малфой-мэнора кружил снег, а Рождество продолжалось.