Часть 5

Шлюпка крестоносцев наконец причалила к берегам Сингапура. Город встретил их удушающей жарой. Уставшие от бесконечных битв в океане, Джостар-старший сразу снял несколько номеров в роскошном отеле, чтобы все могли прийти в себя.Маленькая Энн, которая всю дорогу испуганно поглядывала на Алису, в холле отеля наконец осмелела. Она подошла к шестнадцатилетней девушке и дернула её за край футболки. Алиса повернулась, и её длинные, волнистые светлые волосы цвета спелой пшеницы мягко качнулись. Пышная челка полностью, словно глухая штора, закрывала её левый глаз. Открытым оставался лишь правый — кристально-голубой, холодный и проницательный, как полярный лед.— Эй… — тихо позвала Энн. — А твоя Белая Леди… она больше не будет вызывать те страшные гарпуны? Вы ведь правда с Джотаро заодно? — Не бойся, — ответила Алиса, и её голубой глаз смягчился. — White Queen нападает только на плохих парней.В этот момент из лифта вышел Джотаро. Без своего массивного плаща, в одной футболке, он выглядел ещё более внушительно. Заметив Алису, он нахмурился. — Евдокимова. Живо в номер. Старик зовет обсуждать дальнейший маршрут. Хватит прохлаждаться.Алиса медленно повернулась к нему, скрестив руки на груди. Её тактичный ум мгновенно зафиксировал этот приказной тон. — Я не твоя служанка, Куджо, чтобы бегать по первому свисту. Захочу — приду.Джотаро остановился в паре шагов от неё, глядя сверху вниз с привычным высокомерием. — Слушай сюда, сука, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к её лицу. — Мне плевать на твою гордость. Если ты из-за своих капризов отстанешь от группы и тебя перехватит очередной наемник Дио, я лично пальцем не пошевелю, чтобы вытащить твою задницу.Алиса сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что их разделяли считанные сантиметры. — А ты послушай меня, безмозглая груда мышц, — ледяным, вибрирующим от злости голосом ответила она. — Единственное, что в тебе есть выдающегося — это твой стенд. Без него ты просто двухметровый болван. Мой интеллект спас твои качающиеся трицепсы на том сухогрузе, так что поубавь тон, пока White Queen не нарисовала тебе новую порцию извилин!Воздух между ними буквально заискрил. Джотаро сжал кулаки, а за спиной Алисы на секунду показался белый подол платья её Королевы. Они сверлили друг друга взглядами, искренне презирая манеры друг друга.— Яре Яре Дазе… Ну и язык у тебя, — наконец выплюнул Джотаро, резко разворачиваясь. — Раздражаешь. — Взаимно, Куджо! — бросила ему в спину Алиса.Буквально через час хрупкий мир Сингапура разлетелся вдребезги. Наемник Дио по имени Раббер Соул, чей стенд Yellow Temperance (Желтая Умеренность) мог принимать чужой облик и пожирать живую плоть, устроил засаду. Он заманил Джотаро и Алису на канатную дорогу, ведущую к острову Сентоза.В тесной кабинке фуникулера завязался яростный бой. Желтая склизкая масса Yellow Temperance хлынула на них, пытаясь растворить одежду и кожу. Джотаро яростно отбивался с помощью Star Platinum, но слизню было плевать на физические удары.— White Queen! — скомандовала Алиса.Появившаяся Белая Королева мгновенно вытащила перо и нарисовала на холсте мощную струю жидкого азота, чтобы заморозить слизь. Краска ожила, ледяной поток ударил по врагу, но Раббер Соул в последний момент резко дернул кабинку. Желтая масса, сформировавшись в острый хлыст, пронеслась в сантиметре от лица Алисы.Хруст!Слизь не задела кожу, но её едкая кислота намертво прилипла к длинным волосам девушки. Мощный рывок — и плотная, волнистая блондинистая прядь, шесть лет тщательно скрывавшая левую половину её лица, была безжалостно оторвана.Челка взлетела вверх. Джотаро, собиравшийся нанести очередной удар, замер как вкопанный.Левый глаз Алисы не был голубым. Он оказался кроваво-красным, зловещим, цвета свежепролитой человеческой крови. Из-за резкого контраста со светлыми волосами этот глаз выглядел пугающе, почти демонически.В этот миг от шока и боли в ушах Алисы со страшной силой зазвучали призраки прошлого. Разум шестнадцатилетней девушки провалился в тяжелое воспоминание из глубокого детства, когда ей было всего семь лет...Маленький российский городок. Дождь. Маленькая Алиса бежит по улице, прижимая ладошки к лицу, а вслед ей летят тяжелые камни и комья грязи. Местные дети и их суеверные родители кричат ей в спину: «Ведьма! Тварь! Посмотрите на её левый глаз, она рождена дьяволом! Убирайся из нашего города, проклятая дьяволица!» Ее безбожно буллили, презирали и боялись все вокруг.И только двое людей всегда защищали её. Алиса вспомнила теплые руки своей мамы — Анды Евдокимовой, чистокровной итальянки, которая безумно любила мужа-россиянина и взяла его фамилию. Анда прижимала маленькую дочку к себе, утирая её слезы: «Mio fiore, мой цветок, не слушай их. Твой глаз — это благословение, ты самая красивая». А отец, Александр Евдокимов, крепко обнимал их обеих, закрывая от летящих камней: «Алиса, мы всегда будем с тобой. Ты наш ангел, и плевать, что говорят эти дураки». Только родители были её миром. Миром, который Дио Брандо разрушил до основания...— Эй! Евдокимова! Приди в себя, сука! — громоподобный голос Джотаро выдернул её из воспоминаний.Раббер Соул, заметив её замешательство, уже тянул к ней желтый отросток слизи. Но Джотаро среагировал быстрее. Star Platinum за долю секунды перехватил атаку врага, приняв удар на себя, а сам Куджо сильной рукой рванул Алису назад, прижимая к своей груди и закрывая от кислоты.Джотаро тяжело дышал. Он посмотрел на её открывшееся лицо — на один идеально голубой глаз и на второй, кроваво-красный, в котором сейчас застыли детские слезы и вековая боль.Взгляд Джотаро изменился. В нем не было страха или отвращения, которые она привыкла видеть от людей в детстве. Там было лишь суровое, глубинное понимание.— Мне плевать, какого цвета твои глаза, — коротко и хмуро бросил Джотаро, поправляя кепку так, чтобы закрыть её от Раббера Соула. — Главное — включай свои хваленые мозги. Мы еще не закончили с этим слизняком.Алиса смахнула набежавшую слезу, её сердце бешено заколотилось от того, как уверенно и надежно этот «безмозглый громила» держал её.— White Queen… — тихо, но твердо произнесла она, и её Белая Королева, разделив боль своей «дочки», яростно занесла перо над холстом. — Пора смыть эту мразь в океан.