Часть 20

Карин и Хината ушли гулять вдвоём почти сразу. Суйгецу ещё кричал им вслед какую-то глупость, но Карин показала ему кулак, и он благоразумно замолчал. Хотя всего на пять секунд. Вечерняя Коноха светилась огнями. Людей на улицах становилось меньше. Карин шла рядом и постоянно косилась на Хинату. Подозрительно. Очень подозрительно. — Что? Не выдержала Хината. — Ничего. — Карин. — Да я просто смотрю. — На что? — На тебя. — Зачем? — Пытаюсь понять, как ты вообще ещё держишься. Хината удивлённо моргнула. — В смысле? Карин резко остановилась. — Ты серьёзно не понимаешь? Хината молчала. Карин шумно выдохнула. — Ладно. Начнём с простого. Болезнь. Потом клан. Потом война. Потом этот ненормальный Тонери. Потом одиночество. Потом работа до изнеможения. Потом жизнь одной. Хината пожала плечами. — Ну... — НЕ НУКАЙ! Прохожие обернулись. Карин понизила голос. — Я сейчас как старшая сестра говорю. — Ты младше меня. — Не порть момент. Хината неожиданно рассмеялась. Тихо. Совсем чуть-чуть. Карин замерла. — Вот. — Что? — Ты улыбаешься. Хината тут же перестала. — Всё, исчезла. Карин застонала. Потом они сели возле реки. И впервые за много лет Хината начала рассказывать. По-настоящему. Не про миссии. Не про работу. Не про погоду. Про себя. Про то, как задыхалась в клане. Про болезнь. Про пустую квартиру. Про страх возвращаться домой. Про Тонери. Вот тут Карин окончательно перестала моргать. — Он что сделал?! — Ну... Пытался похитить. — ПЫТАЛСЯ ПОХИТИТЬ?! — Несколько раз. Карин схватилась за голову. — Почему ты рассказываешь это так спокойно?! — Уже прошло. — ХИНАТА! Через минуту Карин уже ходила кругами. — Это не жизнь. Это дорама. Настоящая дорама. Хината тихо смеялась. Наблюдая за ней. Тем временем на другой стороне деревни. Суйгецу сидел на спинке скамейки. Дзюго пил чай. Саске явно жалел, что вообще остался. — Ты какой-то нервный. Сказал Суйгецу. — Нет. — Очень нервный. — Нет. — Очень. Саске посмотрел на него таким взглядом, что обычный человек уже убежал бы. Суйгецу был не обычным человеком. — Всё из-за Хинаты? Молчание. — Всё-таки из-за Хинаты. — Замолчи. — Неа. Дзюго тяжело вздохнул. — Суйгецу. — Что? — Не провоцируй его. — Почему? Это весело. Саске медленно закрыл глаза. — Она относится ко мне как к чужому. Сказал он неожиданно. Суйгецу замер. Дзюго тоже поднял голову. — Что? — Раньше было иначе. Впервые за вечер Саске говорил серьёзно. — Она спорила. Злилась. Обижалась. Он нахмурился. — Сейчас будто ничего не осталось. Суйгецу переглянулся с Дзюго. — Ну конечно не осталось. — Что? — После войны. Тишина. — Мы все видели её тогда. Сказал Дзюго. — Я видел. Карин видела. Суйгецу видел. Саске молчал. — Она плакала каждый день. — Дзюго... Начал Суйгецу. — Нет. Пусть слушает. Дзюго редко сердился. Поэтому сейчас его слова звучали особенно тяжело. — Она пряталась. Чтобы никто не видел. Особенно ты. Саске замер. — Особенно я? — Да. — Почему? — Потому что ей было больно. Тишина стала совсем тяжёлой. — Мы все были рядом. Продолжил Дзюго. — Карин успокаивала её. Суйгецу пытался смешить. Я носил её на спине. Суйгецу кивнул. — А тебя рядом не было. Саске ничего не ответил. — Самое страшное даже не это. Сказал Дзюго. — Что тогда? — Она перестала ждать. Молчание. — Что? — Перестала ждать от тебя хоть что-нибудь. Суйгецу впервые не улыбался. — Поэтому сейчас ты для неё просто знакомый. Эти слова ударили больнее любого удара. Тем временем Карин уже тащила Хинату обратно через полдеревни. — Куда мы идём? — Спасать твою жизнь. — Что? — Потом объясню. Они свернули на знакомую улицу. Хината остановилась. Возле её дома кто-то стоял. Высокий силуэт возле двери. Чёрный плащ. Знакомые волосы. Саске. Он явно ждал давно. Карин медленно повернула голову к Хинате. Потом к Саске. Потом снова к Хинате. — О. — Карин... — Нет-нет. Я ничего не говорю. Улыбка у неё стала подозрительно широкой. Очень подозрительно широкой.