Выбор, которого не было ( Часть 34 )

«Выбор, сделанный из страха, — лишь другое название принуждения.» Центр — Сердце Человеческих Королевств. Эверейн. Марисель. — Я почему-то верил, что он тебя не убьёт. — Почему? — Мои пальцы замерли на холодной ткани. Он посмотрел на меня долгим, виноватым взглядом. — Потому что ты слишком похожа на свою мать. — Причём здесь мама? — Я нахмурилась, не понимая. — Она смогла покорить дракона, Марисель. — Покорить? — Не силой. Не магией. — На его губах появилась слабая, печальная улыбка. — Каелюс был претендентом на престол. Могущественным драконом, перед которым склоняли головы воины и лорды. Но он полюбил обычную человеческую девушку. Слушал её. Приходил к ней, хотя это могло стоить ему короны и жизни. Отец перевёл дыхание. — Твоя мать не боялась его так, как остальные. Я уверен, она спорила с ним так же, как со мной. Говорила правду, которую никто другой не осмеливался произнести, и он позволял ей это. Я невольно вспомнила все свои ссоры с Рейгаром. То, как он сжимал челюсти, когда я отказывалась подчиняться. Как смотрел на меня так, словно не понимал, почему до сих пор не заставил замолчать. — Когда назвали твоё имя, — продолжил отец, — я убеждал себя, что ты такая же. Что дракон увидит в тебе то, что Каелюс увидел в твоей матери. Что ты сможешь очаровать его, заставить сохранить тебе жизнь. — Ты отдал меня чудовищу, надеясь, что я ему понравлюсь? Слова прозвучали тихо, но отец вздрогнул так, будто я закричала. — Я знаю, как это звучит. — Нет. — Я покачала головой. — Не знаешь. Я поднялась со стула, но не отпустила его руку. — Ты не знал Рейгара. Не знал, что он со мной сделает. Не знал, способен ли он вообще видеть в людях что-то, кроме еды или собственности. Ты просто решил, что, если мама однажды смогла влюбить в себя дракона, то и я как-нибудь справлюсь. — Марисель… — Это была не надежда, папа. Это была игра с моей жизнью. Он закрыл глаза. По его виску медленно скатилась слеза. — Да. Его честность снова ударила сильнее любого оправдания. — Я превратил воспоминание о твоей матери в оправдание собственной слабости. Повторял себе, что её кровь и характер спасут тебя там, где я не смог. Что ты вернёшься. Что дракон не посмеет уничтожить нечто настолько похожее на женщину, которую один из них когда-то любил. — Рейгар даже не знал маму. — Знаю. — И он не Каелюс. — Знаю. Его голос становился всё тише. — Но тогда я цеплялся за всё, что позволяло мне не видеть очевидного. Я не спасал тебя. Я просто надеялся, что ты спасёшь себя сама. У меня защипало в глазах. Именно это я и делала. С самого первого мгновения в замке. С первого взгляда золотых глаз. С первой ночи, после которой поняла, что никто не придёт. Спасала себя сама. — Ты должен был защитить меня, — прошептала я. — Должен был. — Я твоя дочь! Почему этого оказалось недостаточно? Отец долго смотрел на меня. В его глазах не осталось ни одной попытки оправдаться. — Потому что в тот день я оказался гораздо худшим отцом, чем думал. Я отвернулась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — И самое ужасное, — продолжил он, — что отчасти я оказался прав. — Что? — Я резко посмотрела на него. — Я вижу, как он к тебе относится. — Это не означает, что ты поступил правильно. — Не означает, — сразу согласился отец. — И никогда не будет означать. Его взгляд скользнул к двери, за которой исчез Рейгар. — Но он привёл тебя домой, остался рядом. Позвал целительницу для меня, хотя у него не было ни одной причины это делать. — Он отказался меня слушать. — Но всё равно помогает. — Ты его защищаешь? — Я сжала губы. — Нет. — Отец медленно покачал головой. — Я просто смотрю на него и думаю о Каелюсе. Твоя мать говорила, что драконы никогда не меняются ради приказов или просьб. Они меняются лишь тогда, когда сами выбирают кого-то более важного, чем собственная природа. — Что ты хочешь этим сказать? — Моё сердце замерло всего на один удар. — Ничего. Я слишком мало его знаю. — Отец закрыл глаза, обессиленный разговором. Возможно, мать и правда смогла покорить дракона, но я не хотела покорять Рейгара. Я хотела, чтобы он сам выбрал не быть чудовищем. Кажется, я всё-таки задремала у отцовской кровати. Не помнила, когда именно закрыла глаза. Наверное, в тот момент, когда его дыхание стало немного ровнее, а моя голова сама опустилась на край матраса. Я всё ещё держала его за руку, словно боялась, что стоит лишь отпустить — и он исчезнет. Резкий скрип двери вырвал меня из сна. Я вздрогнула и мгновенно выпрямилась. На пороге стояли трое. Астрид — с растрёпанными после дороги волосами и большой кожаной сумкой через плечо. Рядом с ней — Сайлас, непривычно молчаливый и немного бледнее обычного. За ними возвышался Рейгар. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд сразу же нашёл меня. Я не успела даже поздороваться. Моя рука метнулась к отцовскому лицу. — Папа? Сердце бешено забилось. На одно ужасное мгновение я подумала, что совершила самую страшную ошибку. Что уснула тогда, когда не имела права. Что он перестал дышать, а я даже не заметила. Но его грудь медленно поднялась. Потом опустилась. Он спал. Жар никуда не исчез — кожа по-прежнему была горячей, почти обжигала пальцы, — но он был жив. Я выдохнула так резко, что в груди заболело. — Он дышит, — прошептала я больше себе, чем кому-либо из них. — Это уже неплохое начало, — спокойно ответила Астрид. Она быстро подошла к кровати и поставила сумку на стол. — Здравствуй, Марисель. Отойди немного, дай мне место. В её голосе не было ни паники, ни лишней мягкости. Только привычная уверенность человека, который видел смерть слишком часто, чтобы позволить ей себя напугать. Я послушно поднялась, хотя не отпускала отцовской руки, пока Астрид сама не коснулась моего запястья. — Я здесь, — тихо сказала она. — Теперь позволь мне работать. Я отступила на несколько шагов. Астрид сразу же раскрыла сумку. На столе одна за другой появились маленькие стеклянные бутылочки, свёртки с высушенными травами, металлические ложки, узкий нож и несколько чистых полос ткани. Она коснулась отцовского лба, приподняла веко, прислушалась к дыханию, а затем приложила пальцы к шее. — Как долго держится жар? — Спросила она. — Не знаю. Когда мы пришли, он уже был таким. Мачеха оставила его несколько дней назад. Астрид ничего не сказала, но её губы сжались. Она откупорила одну из бутылочек, понюхала жидкость и налила несколько капель в чашку. — Он пил? — Немного воды. Всего несколько глотков. — Кашель? — Да. Сильный. — Бред? — Пока нет. Он был в сознании, мы разговаривали. Астрид коротко кивнула и начала смешивать настойку с водой. Я стояла рядом, не зная, куда деть руки. Хотелось спросить, выживет ли он, но я боялась услышать ответ. — Астрид… — наконец не выдержала я. — Ты сможешь ему помочь? — Я сделаю всё, что смогу. — Она не подняла головы. — Это не ответ. — Это единственный честный ответ, который я могу дать сейчас. Внутри всё сжалось. Рейгар, всё это время стоявший у двери, наконец заговорил: — Нам пора возвращаться. — Что? — Я медленно обернулась к нему. — Мы возвращаемся в Нортвейн. Я посмотрела на отца, затем снова на Рейгара. — Нет. — Марисель. — Его брови едва заметно сошлись. — Я никуда не пойду, пока не буду знать, что с ним всё будет хорошо. — Астрид останется здесь. — Я сказала, что не пойду. — А я сказал, что нам пора. Его голос оставался тихим, но в нём уже появился тот знакомый холод, из-за которого все вокруг обычно спешили подчиниться. Все, кроме меня. — Ты не можешь просто приказать мне уйти от больного отца. — Могу. — Попробуй. Сайлас тихо вздохнул у двери. — О, прекрасно. Именно ради этого я летел через половину королевства без передышки — чтобы снова наблюдать, как вы превращаете обычный разговор в начало гражданской войны. Я даже не посмотрела в его сторону. — Мне нужно несколько минут, — сказала я Рейгару. — Для чего? — Побыть одной. — Марисель… — Несколько минут, — повторила я, чувствуя, как всё внутри начинает дрожать. — Я только что узнала о матери, о неизвестном мне прежде драконе, об амулете и о том, почему собственный отец отдал меня дракону. Я не могу просто подняться и спокойно вернуться в замок, словно ничего не произошло. На мгновение в золотых глазах Рейгара что-то изменилось. Но я не стала ждать его ответа. Развернулась и выбежала из комнаты. — Марисель! — донёсся позади его голос. Я не остановилась. Пронеслась через кухню, едва не задев бедром старый стол, толкнула заднюю дверь и выбежала в сад. Воздух снаружи уже остыл. На улице было темно. Виноградная лоза густо оплетала деревянные опоры, образуя узкие зелёные проходы. Тяжёлые гроздья свисали почти до самого лица, листья шелестели от ветра. Я шла всё дальше, пока дом не исчез за густыми лозами. Только тогда позволила себе остановиться. Дыхание было слишком быстрым. В груди давило так сильно, будто все слова, услышанные сегодня, разом превратились в камни. Мать любила дракона. Амулет хранил последнюю память Каэлюса. Отец отдал меня, потому что был одинок. Потому что Элина убедила его. Потому что он верил, что я смогу спасти себя сама. Я прижала ладони к лицу. Позади хрустнула ветка. — Я просила оставить меня одну. — Я не обернулась. — Я слышал. — Голос Рейгара прозвучал совсем близко. — Тогда почему ты здесь? — Потому что ты побежала. — И что? Боишься, что я потеряюсь среди нескольких рядов винограда? — Нет. Я резко обернулась. Он стоял в нескольких шагах от меня. Слишком большой для этого тихого сада. Слишком спокойный на фоне всего, что происходило у меня внутри. — Тогда оставь меня. — Не оставлю. — Почему? Рейгар посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден. — Потому что ты не хочешь быть одна. — Не решай за меня, чего я хочу. — Я сжала челюсти. Со стороны дома донёсся голос Сайласа: — Не торопитесь! Астрид лечит больного, я охраняю дверь, а вы можете спокойно завершить свою очередную трагедию среди винограда. У каждого своя важная миссия. — Я когда-нибудь его убью, — прошептала я. — Встань в очередь, — сухо ответил Рейгар. Я снова посмотрела на него и вспомнила всё, о чём думала у отцовской постели. Амулет. Соглашение. Возможность того, что всё это время я могла уйти. — Ты знал? — Спросила я. — О чём именно? — Его взгляд стал внимательнее. — Что он может защищать меня от драконьей магии. — Я сжала амулет в ладони. Рейгар ответил не сразу. Провёл рукой по волосам, резко зачёсывая тёмные пряди назад. Я уже видела этот жест раньше. Он делал так только тогда, когда пытался удержать что-то внутри себя. Гнев. Или правду. — Не знал, — наконец сказал он. — Догадывался. Я смотрела на него, не моргая. У меня внутри всё оборвалось. — Догадывался? — Амулет слишком древний, слишком сильный. Я видел, как он реагирует на магию, но не знал, что именно делает. — Поэтому молчал? — Я не был уверен. — Ты никогда ни в чём не бываешь уверен, когда правда тебе невыгодна. — Осторожнее, Марисель. — Его глаза сузились. — Почему? — Я сделала шаг к нему. — Что ты сделаешь? Прикажешь мне замолчать? Попытаешься внушить, что я должна тебе подчиняться? Или наконец признаешь, что не можешь? — Я сказал, что лишь догадывался. — Этого было достаточно, чтобы сказать мне! — Зачем? — Зачем?! — Что бы это изменило? — Всё! — Мой голос разлетелся между виноградными лозами. С ветки сорвалась птица и стремительно взмыла в небо. — Я думала, что не могу уйти! — закричала я. — Думала, что соглашение держит меня. Что магия вернёт меня обратно или убьёт, если я попытаюсь сбежать. А теперь оказывается, что амулет мог всё это время защищать меня! — Мог, — резко повторил Рейгар. — Ты сама сказала: мог. Никто не знает наверняка. — Мой отец знает достаточно. — Твой отец лежит в горячке и пересказывает догадки женщины, которая сама не понимала силы камня. — Не смей так о нём говорить. — Я говорю правду. — Нет. Ты снова говоришь только то, что помогает тебе удержать меня. Рейгар двинулся ко мне. Медленно. С каждым его шагом воздух становился тяжелее. Листья на лозах задрожали, хотя ветер внезапно стих. В золотых глазах вспыхнул знакомый огонь. — Мы возвращаемся в Нортвейн, — сказал он. — Нет. — Это не просьба. — А я не твоя служанка. — Марисель. — Я остаюсь с отцом. — Астрид позаботится о нём. — Он мой отец! — Ему сейчас нужна целительница, а не ты. — Мне всё равно. Я никуда с тобой не пойду. — Пойдёшь. — Рейгар остановился в одном шаге от меня. — Попробуй заставить. Его взгляд опустился к амулету в моей руке. — Если ты сейчас же не вернёшься в дом и не попрощаешься, я сорву эту вещь с твоей шеи и проверю, от чего именно она тебя защищает. — Ты не посмеешь. — Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — Не заставляй меня. — А если без него ты сможешь заставить меня подчиниться? — Голос задрожал, но я не отступила. — Именно этого ты хочешь? — Мне не нужна магия, чтобы забрать тебя отсюда. — В его глазах промелькнуло что-то опасное. — Тогда зачем угрожаешь амулетом? — Потому что ты намеренно толкаешь меня к пределу. — К твоему пределу? — Я горько рассмеялась. — Ты весь день рассказываешь мне о границах. Не исцелишь отца, потому что это граница. Не скажешь правду об амулете, потому что не был уверен. А забрать меня силой — это, видимо, вполне допустимо. Рейгар резко схватил меня за запястье — так сильно, что я почувствовала пульсацию в пальцах. — Я предупреждаю тебя в последний раз. — Отпусти. — Мы возвращаемся. — Отпусти меня! Я вырвала руку и отступила. Сердце билось бешено, но в этот раз я не боялась. Я была слишком зла, чтобы бояться. — Отец рассказал мне всё, — выпалила я. — О Каэлюсе, драконе с Юга. О маме. Об амулете. О том, что он, возможно, защищает от внушения, меток, поиска по крови и принудительной связи. Возможно, даже от соглашений. Рейгар замер. Всего на мгновение, но я успела это заметить. — Ты об этом думал, — прошептала я. — Марисель… — Ты думал, что соглашение может не действовать. — Я не знал. — Но догадывался. Он молчал. Этого было достаточно. Я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно ломается. — Проклятый лжец. — Я тебе не лгал. — Ты позволял мне верить, что у меня нет выбора! — Я давал тебе выбор. — Когда? — После той ночи я сказал, что ты можешь уйти. — Его глаза вспыхнули. — Ты сама решила остаться. — Ты прекрасно знал, чего я боялась. Знал, что я тебе не доверяю. Знал, что после всего случившегося я не поверю в внезапное великодушие! — Я предупредил, что пути назад не будет. — Ты не имел права решать это за меня! — Ты сделала выбор и осталась. Не я тебя заставил. Я отшатнулась, словно он ударил меня. На несколько секунд между нами повисла тишина. Я слышала только собственное дыхание и шелест листьев. — Значит, вот как ты всё видишь, — тихо сказала я. — Я сама виновата. — Я этого не говорил. — Но именно это ты имеешь в виду. — Я говорю, что ты сделала выбор. — Выбор, основанный на страхе и лжи, — не выбор. — Я тебе не лгал. — Ты скрывал правду. — Потому что сам её не знал! Его грудь тяжело поднималась. В воздухе вокруг пальцев уже мерцали золотые искры. Земля под ногами стала теплее. — Даже если соглашение не действует, это ничего не меняет. — Что? — Ты моя жертва. С соглашением или без него. — Рейгар посмотрел на меня так, что по спине пробежал холод. — Нет. Между нами ничего нет. — Не лги себе. — Амулет защищает меня от твоего влияния. Соглашение недействительно. Я могу остаться здесь с отцом. Могу больше никогда не возвращаться в твой замок. На его лице что-то изменилось. Исчезло всё: гнев, насмешка, даже человеческое подобие спокойствия. Остался дракон. — Скажи это ещё раз, — тихо произнёс он. — Я могу не вернуться. — Я подняла подбородок. — Нет. — Золотые глаза вспыхнули так ярко, что я невольно прищурилась. — Ты не можешь мне запретить. Я тебе не принадлежу. Рейгар оказался передо мной так быстро, что я не успела отступить. Его ладонь легла мне на шею, сильно сжимая, а большой палец коснулся цепочки амулета. — Не говори того, во что сама не веришь. — Отпусти меня. — Я предупреждал тебя, Марисель. Предлагал уйти. Дал время подумать. Ты осталась. Сама впустила меня ближе. — Это не делает меня твоей собственностью. — Для дракона — делает. — Я не дракон. — Но принадлежишь одному из них. Я ударила его ладонью в грудь, заставляя отступить. — Я не вещь! Мой отец умирает! — Именно поэтому ты сейчас не способна мыслить разумно! — А ты способен? — Я ткнула пальцем ему в грудь. — Ты угрожаешь сорвать амулет с моей шеи, забрать меня силой и называешь это разумом? — Я называю это необходимостью. — А я называю это страхом. Он застыл. Я увидела, как напряглась его челюсть. Поняла, что снова попала в цель. — Ты боишься, — продолжила я уже тише. — Боишься, что, если соглашение не действует, я действительно могу уйти. — Я ничего не боюсь. — Лжёшь. — Я могу просто взять тебя на руки и унести отсюда, и никакой амулет меня не остановит. — В его глазах снова вспыхнул огонь. — Можешь. — Я подошла ещё ближе, хотя каждый инстинкт кричал держаться от него подальше. — Но тогда ты докажешь, что ничем не отличаешься от той ночи. Рейгар замер. Золотые искры вокруг его рук погасли. Лицо стало каменным, но я увидела, как мои слова ударили его. — Не используй это против меня, — прохрипел он. — Я не использую. Я напоминаю. — Я помню каждую секунду. — Тогда не заставляй меня снова тебя бояться. Мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела. Его дыхание было тяжёлым, неровным. Он смотрел на меня с яростью, отчаянием и чем-то ещё, что мне было страшно назвать. — Я не оставлю тебя здесь, — наконец сказал он. — А я не оставлю отца. — Астрид с ним. — Я тоже должна быть с ним. — Ты уже попрощалась. — Я не прощалась. — У меня перехватило дыхание. — Тогда сделай это. Я ударила его. Пощёчина прозвучала резко и оглушительно. Рейгар даже не отклонил головы. Лишь медленно перевёл взгляд обратно на меня. На щеке остался красный след. — Никогда больше не говори мне прощаться с живым человеком, — прошептала я.