Часть 9 Пламя

Глава 9 «Берег двух океанов»

Они шли по пустынному пляжу, не в силах вынести больше духоты разрушенного дома. Ночь была безлунной, и только Млечный Путь раскинулся над их головами ослепительным, живым морем света. Шум прибоя заглушал все остальные звуки — и яростные споры, и гулкое молчание, что остались позади. Эмма шла босиком, чувствуя, как холодный влажный песок обволакивает ее ступни. Каждый шаг был болезненным, будто она ступала по осколкам своей прежней жизни. Роскошный особняк, видневшийся вдалеке на скале, казался теперь не золотой клеткой, а надгробием. Надгробием над семьей, которой никогда по-настоящему и не было. Дженна шла рядом, засунув руки в карманы куртки. Она смотрела под ноги, и ее плечи были сгорблены под тяжестью чужой, но теперь уже отчасти и ее вины. — Прости, — сорвалось с ее губ, едва слышно под шум волн. — Хватит, — голос Эммы был усталым, но твердым. — Просить прощения. Ни у кого из нас нет на это монополии. Она остановилась, глядя на темную бескрайнюю воду. Где-то там, за горизонтом, был другой океан, другой континент, другая жизнь. А они стояли на берегу своего общего горя. — Я всю жизнь пыталась склеить разбитую вазу, — сказала Эмма, и ее слова унесло ветром. — Думала, если делать это достаточно аккуратно, никто и не заметит трещин. А сегодня эта ваза разбилась окончательно. И знаешь что? Я почувствовала облегчение. Больше не нужно притворяться. Дженна молча слушала, и ее молчание было красноречивее любых слов. — Ты была тем самым камнем, который уронил ее на пол, — Эмма повернулась к ней, и в темноте ее глаза блестели звездным светом. — Но она была разбита задолго до этого. Ты не виновата. Ты просто… появилась. — Я искала мать, — тихо ответила Дженна. — А нашла… — она запнулась, не в силах подобрать слово. — Нашла меня, — закончила за нее Эмма. — Такую же потерянную, как и ты сама. Такую же одинокую посреди всей этой показной роскоши. Они снова пошли вдоль кромки прибоя. Волны накатывали на их ноги, ледяные и живые, смывая пыль и пепел прошедшего дня. — Помнишь легенду? — вдруг спросила Эмма. — О звездах из пепла? Я всегда думала, что это просто красивая метафора. А сейчас смотрю на это небо и понимаю… мы и есть этот пепел. Ты — из серой пыли Атланты. Я — из золотой пыли Салоу. Наши мечты разрушены, семьи разбиты. Одни обломки. Дженна остановилась и посмотрела на нее. В ее глазах, отражавших млечный путь, читалось что-то новое — не боль, не отчаяние, а жгучий, неуверенный вопрос. — И что? — прошептала она. — Из этого пепла может родиться звезда? Эмма подошла к ней так близко, что чувствовала ее дыхание. — Я не знаю, — честно призналась она. — Но я знаю, что гравитация — это сила притяжения. И она собирает пыль воедино. — Она медленно, давая ей отстраниться, подняла руку и коснулась пальцами щеки Дженны. Кожа была холодной от ветра. — Может, наше несчастье — это та самая гравитация? Та сила, что свела нас здесь, на этом берегу? Дженна закрыла глаза, прижавшись щекой к ее ладони. Это был не просто жест. Это было падением, капитуляцией. Признанием того, что в этом хаосе есть лишь одна точка опоры. — Иногда к самой светлой любви может привести несчастье, — процитировала она чьи-то, может, даже свои собственные, давние мысли. — Мы всегда должны дать шанс своему сердцу, — добавила Эмма, ее голос дрожал. — Даже если его идеи кажутся сумасшедшими. Их губы встретились не в порыве страсти, а в тихом, безнадежном и одновременно полном надежды отчаянии. Этот поцелуй был не началом сказки. Он был актом выживания. Двух людей, которые нашли друг друга не в сиянии идеальной любви, а в кромешной тьме всеобщего крушения. Они держались друг за друга, как за единственную надежду не утонуть. Когда они разомкнули объятия, над морем на востоке начала разливаться бледная полоса зари. Ночь, самая длинная в их жизни, подходила к концу. — Что мы будем делать? — снова спросила Дженна, но теперь в ее голосе не было страха. Была решимость. Эмма посмотрела на приближающийся рассвет, а потом на лицо Дженны, освещенное первыми лучами. — Будем жить.