Критическая ошибка

Урок естествознания у Мисс Блумси тянулся бесконечно долго, словно зацикленный фоновый процесс, пожирающий оперативную память. За огромными окнами кабинета монотонно капал мелкий, серый дождь, размывая контуры школьного двора. В самом классе было тепло, душно и густо пахло какими-то химическими реактивами, мелом и старой бумагой. Мисс Блумси — бледная женщина в строгом халате — что-то тихо и монотонно бубнила у доски, выводя мелом формулы щелочных растворов и катализаторов. Ее голос убаюкивал, превращаясь в белый шум. Ден откровенно и безбожно скучал. Он сидел на своем привычном месте, лениво подперев левую щеку кулаком и уперевшись локтем в деревянную поверхность парты. В его правом ухе привычно сидел один беспроводной наушник, откуда едва слышно доносился размеренный, расслабляющий лоу-фай бит. Для него, как для технаря, вся эта базовая школьная химия была простейшим набором формул. Настоящий штиль. Ден лениво крутил между пальцами правой руки черную ручку и посматривал на соседний ряд. Там, буквально через пару парт, сидел Оливер. Беловолосый задира прилежно, без единого писка конспектировал лекцию, реально пытаясь переварить новую прошивку и измениться. Никаких подколов, никакого шума. Система полностью стабилизировалась. Ден мысленно выдохнул, решив, что до конца дня можно просто прочиллить в безопасном режиме. Но в этой школе долгое затишье всегда означало лишь одно — операционная система готовила критический сбой. — Так, а сейчас для демонстрации реакции замещения к доске выйдут... Зип и Эдвард, — монотонно произнесла Мисс Блумси, поправляя очки. Парочка нехотя поднялась со своих мест. Зип, как обычно, витала где-то в своих облаках, лениво перешагивая через проход, а Эдвард послушно семенил следом. Они подошли к длинному демонстрационному столу, на котором в специальном штативе стояла большая, круглая стеклянная колба, заполненная прозрачным раствором. — Зип, аккуратно добавь три капли катализатора из синей пробирки, — скомандовала учительница, отворачиваясь к журналу. Но Зип даже не слушала. Параллельно пытаясь незаметно подставить Эдварду подножку, она потянулась к столу совершенно вслепую. Ее пальцы схватили не ту пробирку, и вместо трех капель слабого раствора она со всего маху бахнула в колбу добрую половину концентрированного нестабильного щелочного состава. Ден, чье инженерное зрение мгновенно зафиксировало это неверное действие, даже не успел крикнуть. Время словно замедлилось. Жидкость в колбе за долю секунды окрасилась в ядовито-фиолетовый цвет, бешено закипела и начала стремительно расширяться. Раздался жуткий, нарастающий свист, похожий на звук закипающего чайника. Мисс Блумси резко обернулась и в ужасе закричала: — Ложись!! В ту же секунду раздался оглушительный, хлесткий взрыв. Колбу разнесло в щепки. Толстая стеклянная посудина разлетелась на сотни мелких и средних осколков, которые веером брызнули по всему кабинету. По счастливой случайности, основная масса шрапнели ушла выше голов и впечаталась в заднюю стену, никого не задев. Никого, кроме Дена. Один из средних, острых как бритва осколков стекла, летящий по дуге, с глухим звуком вонзился парню прямо во внешнюю сторону левого предплечья — как раз в ту руку, которой он лениво подпирал голову. — Сука... — глухо, сквозь зубы отчетливо проматерился Ден. От резкого удара он рефлекторно отдернул руку от лица и опустил ее на парту. В кабинете в этот момент поднялся сумасшедший, панический хаос. Бумажные ученики визжали, прыгали со стульев, забивались под парты, Мисс Блумси судорожно пыталась нащупать аптечку, а Зип и Эдвард стояли с открытыми ртами, кашляя от едкого дыма. Но Ден на весь этот цирк даже не взглянул. Он сидел абсолютно неподвижно, ровно дыша и разглядывая собственную руку. Осколок засел неприятно. Он не прошил предплечье насквозь, застряв примерно на четверть толщины кожи, но сел прочно. Денчик на секунду зажмурился, крепко сжимая зубы так, что на челюсти проступили желваки — только бы не заорать от этой резкой, тянущей боли. Для него это не было концом света. За всю свою жизнь на районе и в гаражах он привык к подобным ранениям: случайные порезы от ножей, ржавые гвозди, сорванные ключи, травмы бывали и погонористее этой. Иммунитет к панике у него был железный. Ден перехватил пальцами правой руки торчащий кусок стекла. Сделал глубокий вдох, зафиксировал позицию и одним резким, точным движением выдернул осколок из плоти, отбросив его на деревянную парту. Стекло со звоном покатилось по столу. В ту же секунду пришло легкое, приятное облегчение — тупая боль от инородного тела ушла. Но вместе с этим из открывшейся раны тут же густо и быстро закапала темная, алая кровь, мгновенно пачкая тетрадь по естествознанию и растекаясь по столу лужицей. Ден нахмурился, понимая, что если сейчас ничего не сделать, он просто уделает кровью свои любимые спортивные штаны. Он лениво повернул голову к замершему классу, окинул взглядом онемевших от ужаса одноклассников и совершенно спокойным, будничным голосом спросил: — Народ, ни у кого салфетки не найдется? А то тетрадь испачкаю. В кабинете мгновенно наступила гробовая, мертвая тишина. Весь панический крик сошел на нет. Бумажные ученики, включая Лану, Эбби и даже Оливера, уставились на него с таким диким, неописуемым шоком, будто перед ними сидел не человек, а восставший из могилы терминатор. У Мисс Блумси из рук с грохотом выпал флакон с перекисью. У всех в голове просто заклинило прошивку: парень сидит, у него из руки натурально хлещет кровь, заливая парту, а он с каменным, скучающим лицом просит салфеточку, будто просто чай пролил. Для этой рафинированной, картонной школы, где каждый чих вызывал истерику, пофигизм Дена перед лицом реальной физической травмы стал абсолютным ментальным нокаутом. Они поняли, что этого парня вообще невозможно сломать.