Часть 1

Пэнси Паркинсон ненавидела Гарри Поттера. Когда-то — искренне. Потом — по привычке. А последние несколько месяцев… уже скорее из принципа. Потому что проблема заключалась в том, что Гарри Поттер стал именно тем типом мужчины, которых она всегда избегала. Опасным. Не потому, что грубым. Или жестоким. Или непредсказуемым. Наоборот. Он был слишком собран. Слишком спокоен. Слишком уверен в себе. И хуже всего — он прекрасно это знал. ________________________________________ Прием в министерстве был переполнен людьми. Политики. Авроры. Журналисты. Старые слизеринские семьи. И где-то в центре всего этого стоял Поттер. Темный костюм. Расслабленная осанка. Спокойный взгляд человека, который не пытается быть главным — но все равно им является. Пэнси сделала глоток вина и пожалела, что вообще пришла. — Не смотри так очевидно, — лениво сказал Драко рядом. Она даже не повернулась к нему. — Я не смотрю. — Пэнси. — Драко. Малфой тихо рассмеялся. — О, это будет весело. Она наконец резко посмотрела на него. — Не начинай. — И не думал. Он проследил за ее взглядом до Поттера. И улыбнулся уже значительно шире. — А-а-а. Вот в чем проблема. — Нет проблемы. — Конечно. Драко сделал глоток виски. — Ты просто уже десять минут смотришь на Поттера так, будто хочешь либо убить его, либо... — Закрой рот. — Хм, значит второй вариант. Пэнси закатила глаза. Но не успела ответить. Потому что Поттер именно в этот момент посмотрел прямо на неё. И, Мерлин… это было несправедливо. Потому что он не «поймал её взгляд». Он просто посмотрел так, будто всё это время знал, что она смотрит. Легкая, почти ленивая улыбка. И Пэнси почувствовала тот самый раздражающий холодок внизу живота. — Ненавижу его, — пробормотала она. — Нет, — очень довольным тоном сказал Малфой. — Уже нет. ________________________________________ После войны Поттер изменился. Все это знали. Раньше он был… хаотичным. Невыносимо героическим. Слишком честным для собственного же блага. А теперь? Теперь он стал ужасно хорош во власти. И дело даже не в должности. Хотя начальником аврората в тридцать два года становились не просто так. Нет. Проблема была в другом. Гарри Поттер научился осознавать собственное влияние. И начал им пользоваться. Спокойно, точно, без стеснения. Женщины это чувствовали мгновенно. В том, как он смотрел. Как слушал. Как говорил так, будто уже контролирует ситуацию. И что самое отвратительное — это работало. На всех. ________________________________________ — Он идет сюда, — вдруг сообщил Малфой. Пэнси чуть не подавилась вином. — Что?! — Слишком поздно паниковать. Она резко обернулась. Поттер действительно шел к ним. Медленно. Уверенно. Он никуда не спешил. И люди автоматически расступались. Не из-за страха. Из-за факта его присутствия. — Малфой, — спокойно сказал Гарри, подойдя ближе. — Поттер. Они пожали друг другу руки. Совершенно нормально. Что до сих пор казалось Пэнси чем-то неестественным. Затем Гарри перевел взгляд на нее. И все. Все стало слишком личным. — Паркинсон. Его голос стал чуть ниже. — Давно не виделись. Пэнси скрестила руки. — Не так уж и давно. Уголок его губ едва дрогнул. — А ты всё ещё кусаешься. — А ты всё ещё слишком самоуверен. — Да. Даже без паузы. Малфой тихо фыркнул в бокал. Пэнси захотелось его ударить. ________________________________________ Гарри смотрел на нее слишком спокойно. Как будто вообще не сомневался в себе. И именно это больше всего выбивало из равновесия. Потому что большинство мужчин рядом с Пэнси либо пытались произвести впечатление… либо боялись ее. Поттер — нет. Он вел себя так, будто уже все понял. — Ты выглядишь раздраженной, — сказал он. — А ты выглядишь так, будто это тебя радует. — Возможно. Опять эта проклятая полуулыбка. Как будто он постоянно знает что-то, чего не знают другие. Пэнси прищурила глаза. — Ты невыносим. — И все же ты до сих пор со мной разговариваешь. Тишина. Малфой уже откровенно наслаждался ситуацией. — Я думаю это будет катастрофа, — почти счастливо сказал он. Пэнси не обратила внимания. Потому что Поттер все еще смотрел на нее. Прямо. Внимательно. С той опасной уверенностью мужчины, который уже заметил реакцию. И, что хуже всего… ему, похоже, понравилось то, что он увидел.