Это было странно.

Странно. Как минимум то, что я проснулась в относительной тишине, и при этом никто не ломился в дверь, не тряс за плечо и не орал в ухо, что я всё проспала. За окном уже серел рассвет. Рука по привычке скользнула под подушку, нащупывая родной сердцу клинок — он был рядом. Умывшись ледяной водой из таза, я решила всё-таки привести себя в порядок: распутала волосы, переплела их в тугую косу, сложила разбросанную одежду и убрала уже начавшую собираться пыль. Слуги старались лишний раз не трогать мои покои, зная, что я люблю одиночество, поэтому относительный порядок приходилось поддерживать самой. Я не помнила, когда в последний раз случался такой спокойный день. Как правило, всё начиналось с тренировок на полигоне, а заканчивалось в другой стороне Миррота. Я не успевала следить за тем, как рядом что-то меняется: постоянное движение, драки, тренировки и тепло под боком в какой-нибудь пещере. Я невольно улыбнулась. Никогда не думала, что жизнь подкинет меня к этим двум демонам, один из которых вечно зарыт в бумагах либо решает политические проблемы, а другой пропадает на полигоне. Кажется, их я сейчас и слышу. Я вышла в коридор. В моём распоряжении было всё южное крыло, но как бы я ни пыталась пробраться дальше, как бы ни хитрила, меня постоянно останавливали. Сегодняшний день не стал исключением. — Не положено. Кто бы сомневался. Эти бугаи в латах либо делали вид, что меня тут нет, либо старательно отводили взгляд. Они явно боялись, но не меня, а тех, кто стоял за моей спиной. В этом было даже что-то забавное — если помечтать, можно представить, что это забота, а не плен. Да, конечно. Тряхнув головой, я пошла в другую сторону. Замок без спешки ощущался иначе: каменная кладка, изъеденная временем, факелы, которые никогда не гаснут, и тени в нишах, которые теперь уже не пугали. Сад встретил меня запахом сырости и цветов — нежных, со сладковатым дурманящим ароматом. Выглядели они необычно: похожие на лилии, но с ярко-синей сердцевиной, будто налитые иной кровью. Они светились в полумраке, словно обвитые серебряными нитями, а листья под ними были странного голубого цвета. В землях людей такого нет. Я притронулась к одному из бутонов и почувствовала лёгкое жжение на кончиках пальцев — тут даже красота была ядовитой. Чуть дальше пара слуг в масках и плотных перчатках аккуратно копошились в земле, что-то отстригая. Может, у них тут и алхимическая лаборатория есть? Интересно. Приподняв голову, я увидела высокие деревья, удивительно похожие на яблони и груши, только вот плоды на них висели тёмные, почти чёрные, размером с ладонь и по форме напоминающие бобы. Прикоснувшись к одному, я ощутила, что оно холодное и склизкое. Гадость. Они были разной формы, почти не пахли, но их текстура... Не уверена, что хотела бы это съесть, да и вообще сомневаюсь, что это съедобно, но кто знает этих демонов и их пристрастия. Слуги в серых балахонах двигались бесшумно, подрезали мёртвые ветки и собирали опавшие плоды в плетёные корзины. Работали слаженно и быстро: кто-то тряс дерево, кто-то сразу же поднимал добычу с земли. Полигон я услышала раньше, чем увидела. Голос Морвана разносился над плацем — низкий, рычащий, впечатывающийся в самый позвоночник. Я остановилась у ограждения, стараясь не привлекать внимания, но куда там. Он, как ищейка, тут же вскинул голову и впился глазами в мою сторону, точно зная, где я нахожусь. До миллиметра. Чтоб тебя с твоим чутким обонянием. Десяток рекрутов внизу — молодые демоны с напряжёнными лицами — замерли. Морван, сделав вид, что потерял интерес к моей персоне, расхаживал перед ними, как зверь в клетке. Массивный, широкоплечий, с золотыми искрами в глазах, сейчас он был страшен. Не тот, что с ленцой вертит мой кинжал и дышит в затылок в библиотеке. Этот был машиной для убийства. — Ваши матери отправили вас сюда, чтобы вы служили и воевали на благо наших земель! — орал он. — Те, кто не в состоянии даже нормально зашнуровать обувь, долго тут не проживут. Да вы волколака не победите с такими навыками! Я сделаю всё, чтобы вы возмужали, даже если для этого придётся пролить кровь. Вашу кровь. — Он оскалился. — И поверьте, мне это доставит удовольствие. Мальчишка с обломанными рогами трясся так, будто сейчас либо обделается, либо рухнет от напряжения, что собственно и произошло. Морван просто перешагнул через него, не удостоив вниманием. Один из демонов в строю начал ржать, но, встретившись взглядом с командиром, тут же заткнулся. — Я сказал что-то смешное? — голос Морвана упал до шёпота, от которого у меня самой мурашки побежали по спине. — Никак нет, сэр! — выпалил рекрут, вытягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Тогда какого демона ты ржёшь над павшим товарищем? — Морван подошёл вплотную, нависая скалой. — Он хотя бы попытался. А ты что сделал? Стоял и скалился. Хочешь, я тебе лично покажу, как надо падать? Один раз. Зато запомнишь на всю оставшуюся жизнь. Рекрут побледнел. Морван выдержал долгую, тягучую паузу и рыкнул: — В строй. Того исчез так быстро, будто его ветром сдуло. Я смотрела и думала: со мной он был мягче. Может, потому что я изначально была подготовлена лучше и у меня не было матери, которая лелеяла бы меня до восемнадцати лет, а может, он просто не хотел ломать меня раньше времени. Я развернулась и пошла дальше — лицезреть, как унижают малышню, удовольствие то ещё. Первый этаж гудел. На кухне было жарко, повара в заляпанных фартуках носились между котлов, а пар поднимался к потолку густыми облаками. Пахло мясом, пряностями и свежим хлебом. Огромный повар с обожжёнными руками сунул мне тёплую лепёшку, даже не глядя. Я взяла — отказываться невежливо. Лепёшка была грубой, с привкусом золы, но горячей. В голове сразу всплыло воспоминание, как в десять лет я стащила буханку у торговца: она была такой же жёсткой, но свежей и вкусной. Синяки после той кражи сходили очень долго, и правой рукой я не могла нормально пользоваться пару недель. Я съела лепёшку у дверного косяка, пока мимо сновали слуги с подносами. Наверное, меня приняли за новую прислугу. Столовая пустовала: длинные столы, горы чистой посуды, запах воска. Слуги размеренно и беззвучно протирали бокалы. Я редко тут бывала, еду мне обычно приносили в комнату, да и с другими демонами сближаться не хотелось — я ведь тут всё равно ненадолго. Кузня ярко отличалась от остальных помещений. Огромный каменный зал, несколько плавильных печей, тонны слитков, грязная руда, верстаки и точильные камни — всё это звенело и грохотало. Огонь горна полыхал безжалостно, я даже от входа чувствовала этот жар. На потные спины огромных демонов я даже не смотрела, меня больше привлекал сам лязг молотов. Кто-то плавил, кто-то ковал, кто-то точил и смазывал. С другой стороны умельцы поопытнее работали со шкурами, нарезая, подбивая и превращая лохмотья в шедевры. Я задержалась на пороге, пока меня грубо не отпихнули: — Не мешай работе. Больно надо. Но это место действительно завораживало: интересно смотреть, как из простых кусков металла и кожи создаётся что-то стоящее. Теперь понятно, почему Морван отсюда не вылазит. Переговорная была пуста, что неудивительно. Огромная карта Миррота на стене, глубокие следы когтей на столешнице — кто-то спорил здесь слишком яростно. Зал приёмов я узнала сразу. Тот самый, где я стояла перед Ксарионом в платье, которое трещало по швам, пряча кинжал в складках ткани. Тогда я чувствовала себя хищником, а сейчас — просто девчонкой, забредшей поглазеть на пустой трон. Я постояла на пороге, разглядывая тени колонн. Интересно, что сказал бы Ксарион, увидев меня сейчас? Подавился бы своим презрением, а я бы, наверное, рассмеялась. От зала приёмов лестница уходила круто вниз, в подвалы. Там пахло плесенью, старой сыростью и чем-то сладковато-гнилостным. Я успела сделать всего три шага по ступеням, прежде чем из темноты выросла фигура стражника. Тяжёлый доспех, глухой шлем и выставленная вперёд рука в железной перчатке. — Назад, — рявкнул он, и звук его голоса гулко отрикошетил от низких каменных сводов. — В подвалах тюрьма. Посторонним нельзя. Посторонним. Ну да. Я хмыкнула, но спорить не стала — слишком хорошо знала, как звучит этот приказной тон, не терпящий возражений. Да и смотреть на чужие клетки в свой единственный выходной мне точно не хотелось. Развернувшись, я быстро взбежала обратно по каменным ступеням и вместо этого поднялась на второй этаж. Здесь пахло иначе — пылью и старым камнем. Коридоры тянулись бесконечно, и я шла, дёргая ручки дверей. Половина оказалась заперта, а открытые комнаты выглядели одинаково: чехлы на мебели, тяжёлые портьеры и выцветшие гобелены со сценами охоты и битв коронованных демонов. Я провела пальцем по одному из них — на коже осталась серая пыль, тонкая, как пепел. В этих комнатах чувствовалось что-то музейное, заброшенное и странно завораживающее, словно они ждали кого-то, кто так и не пришёл. Я закрывала двери одну за другой. В конце коридора, за высокой аркой, начиналась библиотека. Огромный зал, стеллажи до потолка, потёртые корешки и стойкий запах старой бумаги, воска и холода. Вместо факелов по углам мерцали синие чаши, как в Зале Теней. Я шла между рядами, ведя пальцами по книгам: одни отзывались теплом, другие — льдом. Я вытаскивала их наугад, разглядывая незнакомый язык, острые символы и вязь. Ничего не понимала, но сам процесс успокаивал. Тишина здесь была густая, как вода — она давила на уши, но не пугала, а мягко обволакивала. За столом сидел маленький демон, подозрительно прищурившись. Видимо, хотел сказать, чтобы я была осторожна или вообще ничего не трогала — кто знает этих книжных червей. Я не была любительницей чтения, но смотреть, как полки, забитые снизу доверху, тянутся на метры вперёд, было любопытно. — Леди, советовал бы вам не трогать книги из запрещённого издания. Они зачарованы. Откроете — кто знает, чем это для вас кончится, — проскрипел библиотекарь. Я даже не заметила, как он подошёл. Ростом он был мне по пояс: сморщенный, как старый гриб, с длинными ушами, свисавшими почти до плеч. Сероватая кожа в пигментных пятнах и выцветшие, почти белые, но цепкие глаза. На носу сидели очки с толстенными линзами, делавшие его взгляд вдвое больше и втрое неприятнее. — Тогда что я могу трогать? — Вот тут есть книги на понятном вам языке и определённо вам подходящие. Проза? Пф, нет. Читать слащавые романы и сопливую драму — последнее, чем бы я хотела заняться в свой единственный выходной. Положив книгу на место, я отправилась дальше, а карлик лишь покачал головой и вернулся за свой стол. В дальнем конце библиотеки виднелась приоткрытая дверь, из щели которой падал мягкий жёлтый свет. Я подошла ближе и заглянула внутрь. Астор сидел за столом. Он что-то писал, не поднимая головы, и я замерла на пороге, ожидая, что он велит убираться. Но он промолчал, только плечи на секунду напряглись и снова расслабились. Скрип пера оставался единственным звуком. Я вошла тихо, стараясь не шуметь. Раз не прогоняет — значит, разрешил. Кабинет был под стать хозяину: холодный, выверенный. Тёмное дерево, полки до потолка, старые гравюры в серебряных рамах, а в углу — подобие глобуса, только с небесными сферами вместо материков. Я трогала корешки книг в кожаных переплётах с серебряными застёжками, вела пальцами по гладкому, отполированному до блеска краю стола и спинке дивана. Двигалась, как по музею, стараясь не приближаться к нему — не хотелось нарушать эту странную, хрупкую тишину. Он всё писал, а я рассматривала. Со стороны казалось, будто ему наплевать на посторонних в кабинете, но я ловила его короткие, острые взгляды, брошенные исподтишка. Он наблюдал. В углу стояла кушетка, обитая тёмным бархатом, а на низком столике рядом лежали какие-то бумаги, исписанные идеальным почерком, и тяжёлая книга в потёртом переплёте с символами на обложке. Я села и взяла её. Демонический язык, старый, ритуальный. Кое-как я разбирала отдельные слова: «кровь», «источник», «переход», но остальное ускользало. Я листала страницы, пыталась уловить смысл и не заметила, как он оторвался от своих дел. — Постарайся ничего не трогать, что на древнем языке. И документы. Прокашлявшись, он снова склонился над столом. Я могла бы спросить его о книге, ведь он сидел в трёх шагах, но не стала. Он был занят, и в этом молчании было что-то правильное, чего совсем не хотелось нарушать. Он сидел так уже долго. Солнце зашло за горизонт, и закатный свет превратил ледяное пространство в уютное логово: тени стали глубже, дерево засияло тёплым оттенком, а комната под скрежет пера наполнилась мягким багровым цветом. Я следила за Астором поверх страниц. Он был как всегда собран: ровная осанка, светлые волосы, стянутые в тугой хвост, рубиновые напряжённые глаза и плотно сжатые губы. Вычищенная до блеска одежда и неизменный шлейф аромата мяты и свежести. Но за этой собранностью я разглядела то, что он скрывал от других — глубокие, почти чёрные в сумерках тени под глазами и прозрачную бледность кожи. Он был измотан, но всё равно работал. Перо в его пальцах двигалось ровно, без единой помарки, будто точнейший хирургический инструмент. Ни одного лишнего движения. Я смотрела и понимала: он так же держит меч. Так же контролирует всё вокруг. И так же держит меня. Это было странно. И скучно. Я могла бы выйти в зал и потренироваться, но кости всё ещё ломило после того, как Морван гонял меня по арене, вышибая искры из глаз, так что возвращаться туда не было никакого желания. Я просто сидела на кушетке, лениво переворачивая страницы непонятной книги и слушая скрип пера. Под этот звук и его ровное дыхание веки налились тяжестью. Я и не заметила, как прошло несколько часов и как я провалилась в сон. Книга выскользнула из пальцев, а последним, что осталось в памяти, был тёплый отблеск заката на его светлых волосах и ритмичный, убаюкивающий шорох бумаги. Проснулась я уже в своей постели. За окном стояла глубокая ночь. Я села, не сразу понимая, как здесь оказалась — ни коридоров, ни лестниц, ни чужих рук я не помнила. Только глубокий, спокойный сон, какого у меня не было уже очень давно. На плечах лежал тёмно-синий тяжёлый плед, прошитый серебряной нитью. Я поднесла край к лицу. Он пах мятой. Я сидела в темноте, сжимая плотную ткань, и смотрела в одну точку. Астор не сказал ни слова, не разбудил и не потребовал, чтобы я ушла. Просто дал мне выспаться и вернул в комнату так, будто ничего не произошло. Это было странно. И приятно. Совсем чуть-чуть.