Лорд

Я делаю глоток из чьего-то стакана, портвейн горячей волной прошёл в горло. Я чувствую, как пьянею после каждого глотка, проблемы медленно растворяются в расслабленной голове, я и начинаю забывать обо всём. Откидываюсь на подушки. Табаки поёт какие-то песни, и сейчас они не надоедают. Сфинкс и Горбач играют в шахматы, фигуры валяются по всей кровати, одна подо мной. Она давит куда-то в поясницу, немного царапает кожу, но убирать её лень. Закрываю глаза, расслабляюсь. Музыка играет из магнитофона: кто-то притащил его сюда пару месяцев назад, он стоял как декоративное украшение, и вчера Шакал починил его. Из окна тянется теплый ветерок. Он ласкает лицо. Я ловлю себя на мысли, что сейчас, в куче хлама и чужих тел я чувствую себя счастливым. Здесь меня ждут, волнуются обо мне, ценят меня. Я слишком разнежился. Если я сейчас заплачу, это будут пьяные, пошлые слёзы, и мне стоит сейчас остановиться. Думаю, нужно прогуляться. Я сажусь, выдёргиваю из кармана Лэри пачку сигарет. Тот даже не поворачивается ко мне. Пихаю её уже в свой карман, встаю на костыли, пошатываюсь. Медленно шагаю к выходу. Подмышки горят, а ладошки ноют. Толкаю ногой дверь комнаты, выскальзываю в коридор. Продумываю, как бы закурить... Останавливаю себя на идее: я сажусь на подоконник, там не нужно держаться за костыли, чтобы не упасть. Дохожу почти до лестницы, как слышу её смех. Рыжая... Тюльпан на тонкой ножке, что гордо стоит под ветрами, и не попросит помощи. Что ярко горит среди других невзрачных цветов, освещая своей смелостью и упрямством, кажется, весь мир. Я меняю направление, поспешно иду к лестничному пролёту. Вижу спину... Слепого? Что он здесь делает? Разве он не в четвёртой? Делаю ещё шаг. Она стоит перед ним. Отшатываюсь назад, чтобы меня не было видно. Вжимаюсь спиной в холодный бетон, дыхание сбивается от наступающей паники, а ребра ломит со страшной силой. Я видел, точно видел, как мой алый цветочек был в руках этого бледного урода: он прижимал её к стене, вцепился ей в губы... Его грязные пальцы уже под её футболкой. Лампы мигают всё чаще, свет уличных фонарей прерывают проходящие мимо окна силуэты, огонь разгорается внутри с новой силой. Я вцепился в рукоятки костылей. Сжимаю зубы. Кровь стучит в висках. В глазах всё плывёт, не от головокружения, нет. Вода течёт по щекам, и я уже не пытаюсь её сдержать. Мой рыжий лучик солнца, который греет как нежная материнская ладонь, сейчас с другим. Вокруг прорастает темный лес. Толстые стволы становятся для меня стенами, что держат внутри, не давая выйти. Лес всё сгущается, ползёт ближе, давит на грудь. Я задыхаюсь. Вдох. Выдох. Не помогает. Ноги становятся ватными, я падаю к победившим меня корням. Пока я сжимаюсь в комок, они обматывают собой мою шею. Вот сейчас я умру. Нет. Я не хочу умирать. Тогда я не смогу любить её. Я хочу страдать, хочу тонуть в этом колодце чувств. Хочу любить и ненавидеть, но только не погибать. Не так. Не сейчас. Холодный металл ложится на плечо, обжигает. Лес вокруг мгновенно сжимается, как будто его и не было. Я смотрю вперёд, угадываю черты лица Сфинкса. Он сидит на одном колене около меня, положил мне на плечи грабли и трясёт. Его гримаса выглядит агрессивной, губы раскрываются и сжимаются быстро и зло, я догадываюсь, что он на меня кричит, но слов не слышно. Через секунду его крики бьют в уши, я вздрагиваю, так и не поняв, чего он хочет. - Лорд? Лорд, мать твою! Ты меня вообще слышишь?! - голос Сфинкса срывается, он нервно мотает головой, будто ищет кого-то ещё. Может, лес? Он видел его? Нет, это бред, он просто не мог. Он бы тоже сидел в ступоре, как я, тоже бы хлопал глазами и не до конца понимал, что только что было. - Горбач, зови Януса! Быстрее! - фигура Горбача пронеслась мимо меня ветром, что заставляет шевелиться волосы и взлетать пылинки. Пылинки. Я начал их разглядывать, собирать из них созвездия, пока Сфинкс продолжал делать мне мозг. Да что ему надо? Не видел ни разу панических атак? Он продолжает открывать рот, но для меня он вновь превратился в немую рыбу. Пылинки уже опускаются вниз, как снежинки в морозную зиму. Я вспомнил как играл зимой в снежки. Снежочки. Рыжая один раз попала прямо мне в лицо, тогда я увидел её в первый раз. Такую красивую, такую... Тело опять сжимается, я вновь хочу закрыться от мира, в груди снова режет. Это окончательно возвращает моё внимание к реальности, я выхожу из мира воспоминаний, каких-то пыле-снежинок... В глаза ударил свет. Янус сидит передо мной и светит фонариком в глаза. Я вздрагиваю, жмурюсь и отворачиваюсь. - Слышишь меня? - начал свои бессмысленные расспросы врач. - Слышу... - Видишь? - Вижу, вижу... - Не дерзи Сфинкс ведёт меня в четвертую. В голове моментами всплывают два силуэта: один рыжий, а второй - грязный, бледный и низкий. В голове всё размазано, и я начинаю ненавидеть своё сознание за то, что не могу увидеть это снова. Ком в горле становится только больше от того, что я не уловил каждую грёбаную деталь. Его руки на её теле... А может она смотрела на меня? Может, она и не хотела его, и всё было постановкой? Но если бы она не хотела, она бы не позволила ему таких вещей. Она всё хотела. Она знала, что я, тот, кто и вправду её любит, а не использует тело для удовлетворения потребностей, сидит за стеной, и обжималась с этим низким, тощим гномом! Она знала, что я выйду! Знала! Знала, что мне будет больно! Она всё знала... Я не помню, как оказался в ванной. Я вернулся в сознание только тогда, когда уже стоял перед зеркалом. Сфинкс сзади прожигал мой затылок своим взглядом. Он молчал. Я тоже. Он смотрит так, будто знает меня. Знает, что я сейчас чувствую. Он ничего не знает, ничего! Того, что она, стояла там с его другом, как она прижималась к нему, как, наверное, сейчас скачет на его члене! Лицо Сфинкса вдруг показалось мне насмешливым. Он смеётся над моей болью? За моей спиной блеснули рыжие пряди. Пришёл Македонский? Не знаю... Кулаки сжимаются, если бы не эти костыли, я бы, я бы! Зубы Сфинкса валялись бы на полу! Карие глаза блеснули где-то под рукой. Это не Македонский. У него другой оттенок, и ресницы не того цвета, да и не такие пышные.. Это Рыжая? Моя девочка вернулась ко мне? Да, да, это она! Она пришла ко мне. Я поднимаю взгляд на себя. Вижу её лицо: пухлые губки, карие глазки, курносый носик, ярко-рыжие реснички и огненные пряжки волос, рассыпавшиеся по плечам. Она пришла извиниться, сказать, что Слепой ей не нужен. Что ей нужен я, я, Лорд! Но я не прощу так быстро... Ты заставила моё сердце забиться в груди, как запертая в клетке птица, а потом остановиться. Грудь горела! Самым настоящим огнём, он сжигал меня, пока ты стояла там, с... Почему Сфинкс смотрит на меня, как на больного? В отражении уже не вижу мой лепесточек... Куда она делась? Почему она вновь ускользнула к невидящим глазам? Я красивее его. Я настоящий эльфийский принц, и она выбирает... Его? Снова? Почему? Солёные дорожки вновь ползут по щекам, я отпускаю голову вниз, вижу ботинки. Красные шнурочки... Как её волосы, это пряди её волос! Сейчас она снова появится, скажет мне "Прости, любимый, я была не права...". Но она не появилась. Ни десять секунд назад, ни пять, ни сейчас... Где ты, мой лучик? Кросовки млекнут, и я поворачиваюсь к Сфинксу. Он всё так же смотрит, смотрит, как я рыдаю, словно малый ребёнок, что потерялся в магазине. Сзади чувствую тепло. Сфинкс встав впритык, уложил свою голову мне на плечо. И молчит. Опять молчит. Мне кажется, лес снова запрет меня в своих оковах. Но Сфинкс обнимает меня. Как может безрукий. - Здесь никого нет. - Откуда ты знаешь? Ты видел её? Она ушла? Почему она ушла? Она знает, что я ее ждал? Знает? - я уже тараторю, и не до конца понимаю, что несу. Сфинкс только качает головой. Рыжей здесь нет. Её здесь и не было. Она бы не пряталась, если бы была здесь. Она никогда не прячется... А Сфинкс... Он всегда видит всё, и знает всё, и чувствует... - Пойдём в кровать - предложил безрукий. Я кивнул и направился к выходу. И понял, почему ещё не сошёл с ума. Сфинкс успокаивает своим присутствием, прямо как кошка. Смотрит и успокаивает. Его прозвали так не из-за лысины. Его прозвали так из-за спокойствия. Я ложусь на кровать. Тут всё также шумно, нашего со Сфинксом отсутствия даже не заметили. Сворачиваюсь калачиком. Подушка под головой прохладная. Может, она придёт, пока я буду спать? Сознание утягивают сонные грёзы, и там, я, может быть, буду с ней. Дыхание выравнивается, я полностью проваливаю сь в сон.