унижение.

события происходят после финала второго сезона. ... вокс не чувствует боли. разве что легкое неудобство... возможно, неприятное покалывание в районе шеи. или в районе ее отсутствия... если такое можно чувствовать, когда тебе оторвали тело, оставив лишь голову. ...возможно, ещё беспокойство. рейтинг вокса упал почти до нуля! тремя, хотя, если так посмотреть, уже двумя ви правит валентино. да, у него есть талант. есть амбиции... в конце концов, есть доверие фанатов. есть все, что ОН так пытался получить через плоть и кровь. ... воксу не нравится. он был богом, вершимшим судьбу. если бы ему дали ещё пару блядских минут... если бы не его команда... ...если бы не этот радио-демон-чертова-тварь-его-нужно-убить. — сука, — грязно выругался вокс, не стесняясь собственного поганого языка. он один в башне. один в комнате, в которую его отнесли и оставили медленно гнить в одиночестве на полу. взгляд перескакивал с одного предмета на другой, настолько, насколько это возможно. портреты с ним - в разных позах, с разным контекстом, но всегда - с этой широкой улыбкой, созданной для публики. как у НЕГО. затем на компьютерный стол, заваленный документами, которые вокс уже не сможет изучить и оставить свою размашистую подпись, символизирующую власть и превосходство в адской иерархии. затем на длинную тень в углу, расплытую в ехидной улыбке. — друг мой, не так грубо! знакомый голос. насмешливый, даже игривый. аластор выступил вперед, сделав лишь один шаг и покрутив в руках свой микрофон, служащий и тростью, и оружием - сколько раз радио-демон бил этим по экрану вокса, когда тот раздражал его? ведущий усмехнулся, окинув сквозящим презрением взглядом своего беспомощного врага. это удовлетворяло. где-то глубоко внутри, в районе живота, разливалось непонятное тепло, словно пламя в сухом, давно безжизненном лесу. он слаб. сейчас слаб. но тот поступок впечатлил аластора. пожертвовать собой и половиной пентаграммы... чтобы что? убить его? смешно! воистину забавно! Аластор усмехается. это явно не то, что он хотел, когда опустил вокса на дно в тот день. когда-то давно, в баре... однако так даже интереснее. одержимость вокса дошла до края. аластор не признается, что теперь... теперь вокса можно считать сильным противником. он добился успеха. радио-демон не может этого не признать. но лишь наедине с собой - упаси сатана, чтобы это узнал вокс - боюсь тогда у этого демона взлетит самолюбие до небес и постучится в сами ворота рая... — иди на хуй! — воск вспыхивает, его экран на мгновенье мигает. маленькими звёздами от него отлетают искры. он ощутил это жгучее раздражение, отравляющее изнутри, будто крысиный яд. теле-демон подпрыгнул на месте, чтобы взглянуть на оленя. придурок. урод. ублюдок. на таких личностей слов не набраться! аластор улыбнулся шире - именно тот эффект, который он ожидал. злоба. ненависть. если бы на адской земле устроили конкурс « самые ненавистные демоны ада, способные раскрошить психику и уравновешенность вокса вдребезги », аластор бы занял почётное первое место. и второе. и третье. на его самолюбие не напасёшься золотых медаль и грамот. мужчина вздыхает и с губ срывается смешок. затем второй, плавно перетекая в смех. аластор запрокинул голову назад, вцепившись в свои волосы пальцами - лишь бы не оставить на них пару алых прядей... вокс недовольно закатил глаза - опять у аластора истерические припадки... — ты такой слабый, — успокаивается радио-демон неожиданно. — что?! не забывай, кто чуть не убил тебя, мудак! — ... и был победен собственной командой... — наигранно-мягко парировал олень. вокс ненавидел тот факт, что он прав. не хотел признавать. — отсоси, кусок дерьма. аластор хихикнул и слабо ударил вокса микрофоном. намёк, чтобы тот закрыл рот и не мозолил нежные уши демона со своими матами и пошлятиной. ... кто так вообще говорит. точно, аластор, это же ад! матом ругаются все. ...ты не исключение. — что тебе нужно, — почти рычит теле-демон. глаза неотрывно следят за действиями оверлорда. — пришёл поиздеваться над тобой, друг мой... а что, не видно? у меня времени много, — аластор опустился на край кровати и закинул ногу на ногу, чтобы затем в руках образовались блюдце с чашкой, в которой плескалось, кажется, кофе. то самое, которое мужчина любил - горькое, без единой ложки сахара. — над тобой уже жизнь поиздевалась, оленье мясо. — прошу заметить, я ещё могу передвигаться на своих двух. — ублюдок! — любое напоминание о том, что вокс сейчас беспомощен, действует на него как красная тряпка на быка. аластор усмехнулся - а ему забавно. зато воксу нет. — полегче со словами, друг мой! где там у тебя кнопка выключения, планшет без ножек... певучий голос растягивал слоги. чашка растворилась так же быстро, как и появилась, а аластор плавно пересел на колени и схватил вокса за края экрана, с лёгкостью приподнимая его и покрутив в руках, разглядывая. вокс зашипел и ударил наглеца током, вызывая у того лишь смешок и легкое приподнятие прядей волос, будто антенн, ловящих связь с космосом. — отпусти, кретин. — не хочу. ты такой бесполезный! — аластор смеётся и бросает вокса куда-то назад - экран потрескался от удара об пол. мужчина поднимается на ноги - тень опускается на вокса, заслоняя его. вокс никогда не смог бы быть первее аластора, как бы не пытался. аластор всегда будет на три шага впереди. их финал давно определён. — что же, друг мой. очень занимательно было с тобой поболтать, однако мне уже пора. неожиданно вспомнил про вечерний эфир! не всем же валялись без дела, верно? аластор делает шаг вперёд, занося трость над экраном соперника - или бывшего соперника - чтобы пронзить его насквозь, наблюдая, как по экрану растекается рой трещен и черная жидкость - кажется, матрица? если память оленя ему не изменяет... вокс остаётся лежать там, униженный и оскорблённый, пока демон растворяется. смех ещё звучит в голове - или не в голове вовсе? телеведущий не разбирал. его победили. опять. когда-нибудь вокс снова станет силён. когда-нибудь аластор пожалеет. когда-нибудь, но не сейчас. это будет уже другая история. :)