Двадцать лет назад. Обрыв

Ветер выл так, что заглушал всё — и крики Адиля, и молитвы Эсме, и треск факелов в руках людей Шерифа. Эсме стояла на коленях у края пропасти, и камни впивались в её ноги, а слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождём. — Отец, — прошептала она. — Я ношу ребёнка. Твоего внука. Селим-ага на мгновение замер. В его мутных глазах что-то мелькнуло — тень сомнения. Но из темноты раздался голос Хиджран: — Она лжёт! Она всегда лгала! Вспомни, как она прятала его письма! Лицо Селима снова окаменело. Он занёс руку для последнего толчка. И тогда земля предала его — край обрыва, размытый дождями, обвалился. Селим вскрикнул и исчез в темноте. Его крик оборвался раньше, чем тело достигло дна. Эсме осталась жива. Но что-то в ней умерло уже тогда. Через семь месяцев Зарифе и Хиджран украли её новорождённую дочь. Шериф сказал: «Ребёнок умер. Не ищи могилу». Эсме не поверила. Она замолчала на двадцать лет — и начала ждать.