Глава 13. Девочка-сирота

Дождь шёл уже третий день. Он не лил стеной, не гремел грозой, а тихо, настойчиво моросил, окутывая Астэрию серой дымкой. Крыши домов блестели от влаги, мостовые отражали фонари, а прохожие всё чаще торопились укрыться под навесами или в тёплых трактирах. В такие дни «Звёздный чай» никогда не пустовал. Кто-то приходил согреться. Кто-то — переждать непогоду. А кто-то просто не хотел оставаться один. Я любила дождливые дни. Люди становились честнее. Наверное, потому что дождь смывает не только пыль, но и желание притворяться.

***

— Ещё две кружки яблочного чая! — Уже несу. — И пирог с ягодами! — Через минуту. Лина носилась между столиками с такой скоростью, словно у неё выросли крылья. — Когда-нибудь, — тяжело вздохнула она, ставя пустой поднос на стойку, — мы станем настолько богатыми, что наймём ещё одного работника. — Возможно. — Вы всегда так отвечаете. — Потому что это правда. Она фыркнула. — Иногда мне кажется, что вас невозможно вывести из себя. Я только улыбнулась. Если бы она знала, сколько империй я пережила, её слова показались бы ей смешными. Колокольчик над дверью тихо звякнул. Я машинально подняла голову. На пороге стояла маленькая девочка. Лет восьми, не больше. Мокрые русые волосы прилипли к лицу, одежда была слишком тонкой для такой погоды, а старые башмаки давно промокли насквозь. Она не вошла. Только осторожно заглянула внутрь. И сразу опустила глаза. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Так смотрят люди, которые заранее готовы услышать отказ.

***

— Лина. — Да? — Принеси горячий шоколад. — Но... Она тоже заметила девочку. — Поняла. Я сама подошла к двери. — Заходи. Девочка испуганно подняла голову. — Я... я ничего не покупаю... — Я не спрашивала. Она нерешительно переступила порог. По полу сразу натекла вода с её одежды. Несколько посетителей обернулись. Кто-то сочувственно вздохнул. Кто-то снова вернулся к разговору. Я подвела её к камину. — Садись. Она осторожно устроилась на самом краешке стула. Будто боялась испачкать мебель. Лина поставила перед ней большую кружку. Из неё поднимался аромат горячего шоколада. Рядом появился кусок яблочного пирога. Девочка широко раскрыла глаза. — Это... мне? — Конечно. — Но... — Ешь. Она посмотрела на меня так, словно пыталась понять, где подвох. Потом очень тихо спросила: — Потом вы скажете цену? Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. — Нет. — Совсем? — Совсем. Она ещё несколько секунд не двигалась. А потом вдруг схватила ложку. Есть она начала так быстро, будто давно не видела еды. Я отвернулась. Мне не хотелось смущать её взглядом.

***

Через несколько минут рядом со мной остановился Кайден. Он тоже заметил девочку. — Она одна? — Похоже. Он молча посмотрел в её сторону. Потом тихо сказал: — Я узнаю её. — Правда? — Кажется... Он нахмурился. — Да, это Мира. Она живёт возле старых складов. — С родителями? Кайден долго молчал. Потом покачал головой. — Уже нет. Я почувствовала холод. — Что случилось? — Болезнь. Всего одно слово. Но иногда его достаточно.

***

Вечером посетителей стало меньше. Дождь продолжал стучать по окнам. Мира всё ещё сидела возле камина. Она уже не ела. Просто грела руки о кружку. Я подошла ближе. — Как тебя зовут? — Мира. — Красивое имя. Она несмело улыбнулась. — Спасибо. — Где ты живёшь? — Недалеко. — Одна? Девочка кивнула. Так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. Мне стало тяжело дышать. Кайден присел рядом. — Мира. Она сразу подняла голову. — Брат Кайден... Значит, они действительно были знакомы. — Ты опять пропустила обед? Она виновато опустила глаза. — Немного. — Немного? — Два дня... Я закрыла глаза. Два дня. Ребёнок. Два дня без нормальной еды. Кайден вздохнул. — Почему не пришла в храм? — Там и так много людей... — Это не причина. — Другим нужнее. Я впервые увидела, как Кайден сердится. Совсем немного. Но искренне. — Никогда больше так не говори. Мира испуганно посмотрела на него. Он сразу смягчился. — Помогать людям — наша обязанность. — Но... — Никаких «но».

***

Когда девочка ушла, мы ещё долго молчали. Первой заговорила я. — Она действительно живёт одна? — Да. — И никто... — Соседи иногда помогают. Он устало потер переносицу. — Но сами они бедные. — Государство? Кайден невесело улыбнулся. — На бумаге сиротам помогают. — А на деле? — Не всем. Я долго смотрела на огонь. Перед глазами неожиданно возникла совсем другая девочка. Двенадцатилетняя. Испуганная. Потерявшая родителей. Оставшаяся одна. Я резко отвернулась. Нет. Не сейчас.

***

На следующее утро Мира снова появилась. На этот раз уже смелее. — Доброе утро. — Доброе, — улыбнулась я. — Можно... Она замялась. — Просто посидеть? — Конечно. Она облегчённо выдохнула. И заняла своё место возле камина. Через несколько дней это стало привычкой. Она приходила после обеда. Читала книги. Иногда рисовала. Иногда просто наблюдала за посетителями. Постепенно все в кафе привыкли к её присутствию. Лина приносила ей сладости. Лорен учил простым песням. Брон однажды подарил маленькую механическую птичку. Та хлопала крыльями и тихонько посвистывала. Мира была в восторге. — Она настоящая? — Почти. — Она красивая. Брон довольно улыбнулся. — Знал, что понравится.

***

Как-то вечером я застала необычную картину. Кайден сидел за столиком. Мира что-то старательно выводила на бумаге. — Что вы делаете? Девочка подняла лист. — Учусь писать. Я удивлённо посмотрела на Кайдена. — Она не умела? Он покачал головой. — Родители умерли раньше, чем успели научить. Я осторожно взяла лист. Неровными буквами было написано одно слово. «Дом». Совсем простое. Но почему-то именно оно заставило меня замереть. — Госпожа Аэлия? — Да? — А что значит дом? Вопрос прозвучал неожиданно. Я посмотрела на девочку. Она действительно не понимала. Я медленно села рядом. — Как ты сама думаешь? Мира пожала плечами. — Это место, где спят? Я покачала головой. — Нет. — Где едят? — Тоже нет. Она задумалась. — Тогда не знаю. Я посмотрела вокруг. На Лину. На Брона, спорящего с Лореном. На Кайдена, который спокойно пил чай. И неожиданно поняла ответ. — Дом... Я улыбнулась. — Это место, где тебе рады. Мира долго молчала. Потом очень тихо спросила: — Тогда... Она опустила глаза. — Можно считать это место моим домом? В кафе стало необычайно тихо. Лина перестала вытирать чашки. Брон поднял голову. Даже Лорен перестал играть. Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Передо мной сидел ребёнок, который не просил денег. Не просил игрушек. Не просил подарков. Она просила только одно. Место, где её будут ждать. Я опустилась перед ней на колени. — Можно. Мира всхлипнула. — Правда? — Правда. Она вдруг крепко обняла меня. Совсем неожиданно. Я замерла. За тысячи лет никто не обнимал меня вот так. Без причины. Без страха. Без ожиданий. Просто потому, что хотелось. Очень медленно я обняла её в ответ. И впервые за долгие столетия поняла одну удивительную вещь. Иногда исцеляют не великие чудеса. Не древняя магия. Не время. А маленькие детские руки, которые доверчиво обнимают тебя.

***

Когда кафе закрылось, Кайден помогал Лине складывать стулья. Я вытирала стойку. — Спасибо, — неожиданно сказала я. Он поднял голову. — За что? — За Миру. Он покачал головой. — Не мне. — Почему? — Я лишь показал ей дорогу. Он посмотрел в сторону окна, где ещё недавно сидела девочка. — Дом нашли вы. Я хотела возразить. Но не смогла. Потому что понимала. Он говорил не только о Мире. Он говорил обо всех, кто переступал порог «Звёздного чая». О людях, которые приходили сюда усталыми. Одинокими. Потерянными. И уходили с ощущением, что где-то в огромном мире есть место, где их всегда встретят с улыбкой. Когда Кайден уже собирался уходить, он остановился у двери. — Госпожа Аэлия? — Да? — Знаете... Он немного смутился. — Мне кажется, вы помогаете людям гораздо больше, чем думаете. Я тихо рассмеялась. — А мне кажется, вы слишком хорошо обо мне думаете. — Возможно. Он улыбнулся той самой спокойной, искренней улыбкой. — Но пока ни разу не пожалел об этом. Колокольчик над дверью мягко звякнул. Кайден вышел под вечерний дождь. А я ещё долго смотрела ему вслед через запотевшее окно. Мне захотелось, чтобы завтрашний день наступил немного быстрее. Эта мысль была одновременно тёплой и пугающей. Потому что я знала цену привязанности. И всё же впервые за многие века решила не убегать от неё.