Тяжесть короны

До рассвета Ханджи не выходила из кабинета, продолжая работать. Лишь с первыми лучами солнца ей удалось сомкнуть глаза и недолго вздремнуть. Запах дешёвых чернил, засохшего клея и застоявшегося пота можно было резать ножом. Войдя в кабинет, Леви сразу же пришлось прикрыть нос рукой. Он брезгливо приоткрыл окно носком сапога, даже не взглянув на Ханджи, которая сидела, зарывшись носом в стопку марлийских газет.  — Если ты не прекратишь шуршать, я скормлю тебе эти бумажки — глухо проворчал он, стараясь поставить на единственный чистый край стола чашку с горячим чаем. Ханджи резко вскинула голову, отчего её очки съехали на кончик носа. На левой щеке красовалось жирное чернильное пятно. —Леви! Ты просто ангел! Мой спаситель! — она потянулась к чашке, но капитан ловко перехватил её пальцы, не давая испачкать фарфор грязными от графита руками. — Сначала вытри лапы, чудовище. Ты командир Разведкорпуса, а не болотный монстр.  Ханджи шумно вздохнула, вытирая руки о штаны, отчего Леви едва заметно дёрнул глазом, и сделала жадный глоток. Горячая жидкость немного вернула её к жизни.  Чай приятно обжигал горло, и Ханджи блаженно зажмурила глаз. На пару секунд в кабинете воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь тихим стуком чашки о блюдце. Леви обошёл стол, мимоходом пнув валяющийся на полу пустой рулон чертёжной бумаги, и опёрся поясницей о подоконник. Скрестив руки на груди, он хмуро разглядывал её тёмные круги под глазами и растрёпанный, наспех собранный пучок на затылке. — Ну и? — нарушил молчание капитан,глянув на гору бумаг. — Ради чего ты устроила этот ночной марафон? Опять перечитываешь бредни марлийцев? Ханджи вздохнула, её весёлость мгновенно испарилась, уступив место усталости. Она аккуратно поставила чашку и постучала указательным пальцем по верхней газете. — Если бы, Леви. Всё гораздо хуже — она поправила очки. — Пришёл циркуляр от Военной полиции. Найл сходит с ума. Они требуют выставить круглосуточную охрану для Хистории. Якобы «для обеспечения безопасности Её Величества и будущего наследника».  —Так будто не он руками и ногами поддерживал идею скормить ей Зика — колко подметил Леви. —Интересно, что будет, если я скажу ему, что Эрвин спал с его женой? — он приподнял бровь.  —Так это всё же правда?! — восторженно вскрикнула Ханджи и встала из-за стола.  —Смотря кто будет спрашивать — отрезал капитан. —Я! — Ханджи уже понадеялась услышать ответ.  —Тогда я не расслышал вопрос — Леви в миг пресек её надежду.  Ханджи обиженно надула губы и плюхнулась обратно на стул. — Ну ты и зануда, Леви! Нашёл время включать партизана. Это же исторический факт! Имею я право знать, чем занимался мой предшественник в свободное время? — Твой предшественник мёртв, а у тебя на столе гора мусора, которая сама себя не разгребёт — Леви даже глазом не моргнул на её возмущение — Вернись на землю, четырехглазая. Что там с жандармами? — Они хотят изолировать Хисторию — тихо сказала она, подпирая подбородок кулаком. — Отрезать ферму от Разведкорпуса и контролировать каждый шаг вплоть до самых родов. Официально это звучит как «охрана порядка», но Найл и остальные просто паникуют. Боятся, вдруг Эрен выйдет на неё раньше, чем они успеют провернуть свой план с Зиком. Леви хмыкнул, не меняя позы. —Ей и двадцати нет, а она уже королева и скоро станет матерью. А эти хотят сделать из неё экспонат под стеклом. — добавил он с лёгкой брезгливостью.  —Да уж. Хистория в двадцать и королева, и мать. А некоторые... — Ханджи выразительно посмотрела на Леви. — Ты-то до сих пор холостой. Не думаешь исправляться? Леви поднял на неё глаза.  —Будешь много говорить — женюсь на тебе. Была Зоэ, станешь Аккерман.  Ханджи слегка улыбнулась, стараясь не засмеяться.  — Так ты делаешь мне предложение? Леви не ответил. Капитан лишь уверенно сверлил её взглядом, от чего Ханджи на миг даже усомнилась в том шутка ли это.  —Да шучу я, шучу. Ещё поверишь не дай боже. — ответ Леви почему-то не развеял сомнений. В какой-то степени предложение было заманчивым.  Ханджи кашлянула и натянула маску обычной своей бодрости. — Ладно, хватит отвлекаться на мою свадьбу. Давай вернёмся к Хистории. Левой рукой она сгребла со стола верхнюю газету и ткнула пальцем в заметку на второй странице. — Смотри. Они уже разработали «план размещения сил охраны». Дальше от неё нельзя будет отойти ни на шаг — она ткнула пальцем в размытую карту на полях. — Весь периметр фермы будет патрулировать военная полиция. Им неважно, хочет она этого или нет. Леви подошёл к столу, взглянул на схему. Его лицо ничего не выражало, но Ханджи знала, что он уже просчитывал, как это обойти. — И что же предлагает наш великий стратег Найл? Сделать из королевы узника в собственном доме? — Хуже. — Ханджи сняла очки и устало потёрла переносицу. — Они хотят объявить её недееспособной. «Временно, ради блага наследника». Найл считает, что беременность повлияла на её рассудок. Леви усмехнулся, но в глазах блеснула сталь. — Он совсем идиот? Хистория размажет его по стенке, если он попробует надавить.  — Знаю. Меня это и пугает, и радует одновременно — Ханджи надела очки обратно. — Но если Найл начнёт действовать официально, у неё связаны руки. Королева не может просто взять и послать его подальше, если приказ подписан советом. — Тогда поедем к ней сами — Леви выпрямился. — Раньше, чем они успеют поставить свои патрули. И спросим, чего хочет она, а потом уже решим, чей приказ исполнять.                                      *** Выйдя во двор, Хистория издалека увидела две приближающиеся фигуры на лошадях. Девушка была вымотана вчерашним визитом, так что сегодня гостей не ожидала. Но увидев знакомые лица капитана и командора, она всё же оживилась.  Лошади остановились у деревянной изгороди, тяжело отдуваясь после быстрой скачки. Леви ловко спрыгнул на землю, перекинув поводья через перекладину и брезгливо стряхнул с рукава налипшую в дороге пыль. Ханджи слезла следом, двигаясь чуть медленнее после бессонной ночи, но едва её сапоги коснулись травы, она ободряюще улыбнулась королеве.  —Ваше Величество, извините, что потревожили вас — начала Ханджи — Но у нас новости. Дело срочное. —Всё в порядке, Ханджи-сан — Хистория мягко, но устало улыбнулась — Рада вас видеть. Можете на «ты». Что случилось? —Пришёл свежий циркуляр от Военной полиции —  без лишних вступлений выдала командор — Найл и совет буквально сходят с ума. Они требуют выставить вокруг твоей фермы круглосуточную охрану. Официально это звучит как «обеспечение безопасности Её Величества и будущего наследника», но если называть вещи своими именами... — Они хотят изолировать тебя от Разведкорпуса — жёстко перебил её Леви, подходя ближе и скрестив руки на груди. —  Окружить ферму жандармами и контролировать каждый твой шаг вплоть до самых родов. Эти тыловые крысы панически боятся, что Эрен может выйти на тебя раньше и это случится раньше их грязного плана.  — Охрану? — тихо переспросила она, качнув головой. — Это я знаю. Но что же мы можем сделать?  Ханджи и Леви переглянулись. То, что Хистория даже не удивилась, лишь подтверждало: она, несмотря на свою изоляцию, прекрасно понимала, в какую ловушку её загоняют.  —Сделать мы можем немного, если они придут со всеми подписями  — честно сказала Ханджи, подходя ближе и мягко опуская руку на деревянные перила крыльца. Её голос растерял всю строгость  — Но я могу устроить им бюрократический ад. Затребую проверку благонадёжности каждого полицейского, которого Найл захочет сюда прислать. Буду неделями придираться к их «плану размещения сил», требовать медицинские обоснования, писать протесты...  —И сколько времени это выиграет? Недели три? Месяц? — перебил её Леви.  Хистория устало присела на деревянную лавку, тяжело выдохнув. Вся её королевская выправка на миг куда-то исчезла. На неё сейчас давило всё и сразу. Мир за океаном жаждал их крови, военные в столице грызлись за власть, как собаки, а её тело менялось каждый день, напоминая о страшной сделке, на которую ей пришлось пойти.  И вдобавок ко всему — груз чужих секретов. Сначала Эрен со своим безумным планом, теперь Микаса со своей тайной, которую нужно прятать от всего мира... Голова шла кругом, а Хистории казалось, что она просто маленькая девчонка, которую заперли в чужой, слишком огромной комнате. — Спасибо, Ханджи-сан... — тихо отозвалась она, не поднимая глаз. Шаль немного сползла с её плеч, обнажая хрупкую шею. — Немного, но лучше чем ничего.  —Месяц в наших условиях это роскошь. За тридцать дней всё может трижды перевернуться — ровно произнёс капитан — Если они сунутся сюда раньше времени или попробуют качать права без бумаг, подписанных Закклаем, то умоются собственной кровью. Нам не привыкать нарушать приказы сверху, особенно если эти приказы отдают идиоты.  Ханджи грустно улыбнулась, глядя, как Леви пытается приободрить девчонку. Она присела рядом с Хисторией на лавку, стараясь держаться аккуратно, чтобы не потревожить её, и внимательно всмотрелась в её бледное лицо. Заметив, как у той слегка подрагивают пальцы, удерживающие шаль, Ханджи мягко вздохнула: — Хистория... Как ты себя чувствуешь? На тебя взвалили слишком много. И вся эта политическая грязь — это последнее, о чём ты должна сейчас думать. Как твое здоровье?  Хистория сглотнула, и её взгляд на мгновение метнулся к тёмным окнам дома, за которыми пару часов назад лежала Микаса. Тайну подруги нужно было оберегать любой ценой, особенно от проницательного глаза Командора Разведкорпуса.  Сердце Хистории забилось чуть быстрее от страха. Она прекрасно знала, какая Ханджи внимательная и дотошная, когда дело касалось заботы о людях. Стоит ей переступить порог этого дома, и её цепкий, учёный взгляд махом считает любую мелочь, скрытую от чужих глаз. Хистория панически боялась, что командор начнёт расспрашивать о быте, полезет осматривать дом и , упаси боже, заметит следы чужого присутствия, которые могли выдать вчерашний визит. Одиночество было её единственной защитой.  —Всё хорошо, Ханджи-сан — Хистория поспешно натянула маску привычного спокойствия и слегка расправила плечи. —  Главное, чтобы полиция не крутилась под окнами. Ваша помощь с бумагами это уже спасение. Леви прищурился, пристально вглядываясь в её лицо. Ему показалось странным, как упорно королева защищает границы своего одиночества, но списывать всё на обычный стресс и страх перед жандармами пока было логичнее всего. — Мы поедем — Леви уже взялся за поводья. — Если что-то изменится — пришлём вестку. Хистория кивнула, поднимаясь с лавки. Шаль снова сползла с плеча, но она не поправила. — Берегите себя — тихо сказала она. Ханджи обернулась уже в седле. — Ты тоже, Хистория.  Королева слабо улыбнулась и махнула им вслед, когда лошади тронулись. И только когда всадники скрылись вдали, она позволила себе опустить плечи и прижать ладонь к животу. Слишком много секретов для такого короткого периода.                                      *** Они отъехали уже на приличное расстояние, когда Ханджи наконец нарушила молчание. — Она что-то скрывает — сказала Ханджи, глядя прямо перед собой. Леви не ответил. — Ты заметил? — Ханджи повернулась к нему. — Она королева. У неё есть право на секреты — Леви чуть пришпорил лошадь, поравнявшись с ней. — Сейчас важнее другое. Найл не успокоится, пока не перекроет ей все выходы. —Я думала, ты скажешь, что мы должны её вытащить. — Вытащить — значит начать войну с военной полицией. Мы не в том положении, чтобы разбрасываться союзниками. Даже такими, как Найл.  Ханджи тяжело вздохнула. — Знаю. Но смотреть, как её зажимают я тоже не могу. — Поэтому будем действовать их же методами. Бюрократия оружие медленное, но иногда эффективное — Леви помолчал, потом добавил тише: — Ты справишься. Ханджи удивлённо подняла бровь, но комментировать не стала.                                     *** Дорога свернула в лес, и вскоре среди стволов показались серые камни. Небольшой холм, где под старыми дубами темнели могильные плиты. Леви первым спешился и привязал лошадь к ветке. Ханджи сделала то же самое, но двигалась медленнее, словно нехотя. — Ты часто сюда приезжаешь? — спросила она, переступая через корень.  — Когда есть время — коротко ответил Леви. Они подошли ближе. Ханджи остановилась, провела пальцами по холодному камню одной из плит. Это был кенотаф Моблита, который она сделала сама после битвы за Шиганшину. Вместо останков она закопала блокнот для зарисовок, где на полях его рукой нарисованы её же карикатурные портреты и схемы. —Пойдешь к Эрвину? — Ханджи обернулась на Леви.  —А куда ж ещё мне идти? — иронично ответил ей капитан.  Он прошёл дальше, туда, где под кроной старого дуба покоился Эрвин Смит. Леви остановился у надгробия и молча уставился на выбитые в камне буквы. Ветер шуршал сухой листвой у его сапог, но капитан, казалось, застыл, превратившись в такое же изваяние, как и эти плиты вокруг. Ханджи осталась у кенотафа, давая Леви эти несколько минут мнимого уединения. Она знала, что этот диалог между живым капитаном и мёртвым командором — территория, куда никому нет доступа. Даже ей.  Он достал из кармана чистый платок и принялся методично стирать осевшую на надгробие пыль. Каждое движение было резким, словно он пытался стереть всю ту реальность, в которой они очутились. — Ты хорошо устроился, Эрвин, — негромко произнес Леви, голос его прозвучал сухо — Сбросил на нас всё дерьмо и спишь под камнем. Военная полиция совсем страх потеряла. Крысы, которые раньше носа из-за Шины не высовывали, теперь командуют всем.  В нескольких метрах от него Ханджи опустилась на колени прямо на сухую траву перед кенотафом. Пальцы скользили по неровным краям плиты, под которой не было ничего, кроме старого блокнота. — Моблит... хорошо, что ты этого не видишь, — прошептала она, и её голос дрогнул, срываясь на глухую обиду. — Они обложили Хисторию со всех сторон. Хотят запереть девочку в собственном доме, превратить в инкубатор для титанов, отобрать у неё даже ту иллюзию свободы, которую мы отвоевали. Военная полиция строит из себя вершителей судеб.  Леви остановил руку с платком, замерев у выбитого на камне герба Разведкорпуса. Взгляд его потемнел. — Мы устроили переворот, чтобы дать ей выбор — продолжил капитан, обращаясь к мертвецу. — А теперь наши же военные делают из неё узницу. Ты бы точно придумал, как изящно обвести этих тварей вокруг пальца или просто начистить им… — он запнулся, сжал челюсть, потом закончил уже тише и сдержаннее: — набить лица. А мне хочется просто прирезать половину министерства. Но нельзя. Потому что если я это сделаю, всё посыплется. И первой под удар попадет Ханджи. Он повернул голову, глядя сквозь серые надгробия на сгорбленный силуэт четырёхглазой. — Она сходит с ума, Эрвин. Ты ведь знал, что она учёный, а не политик? Зачем ты повесил это на неё? Она пытается казаться сильной, пытается шутить, но я вижу, как этот груз ломает ей хребет. Она заживо сгорает на этой должности. Я могу защитить её от пули или титана, но не могу защитить от этих тварей. В это же время Ханджи подняла глаза на старый дуб, под которым стоял капитан. Слеза скатилась по её щеке, но она даже не подумала её вытереть. — Я так устала — тихо призналась она холодному камню. — Но больше всего мне страшно за Леви. Моблит, он потерял Эрвина, весь свой отряд... Он остался совсем один в этом новом мире, который он искренне презирает. Он ходит как тень, подчиняется моим глупым приказам, терпит полицейских. Я вижу, как ему невыносимо смотреть на то, во что превращаются наши «Крылья свободы». Я так боюсь, что однажды эта грязная политика отберет у меня и его... — она с последних сил сдержала ещё одну набежавшую слезу.  — Ладно, не будем о плохом — Ханджи всё же протерла глаз. — Леви сегодня пошутил про женитьбу. Мол я стану Аккерман. Представляешь? — командор слегка улыбнулась. — Я было даже поверила из-за его сурового взгляда.  Капитан спрятал платок в карман, в последний раз коснувшись камня, словно ставя точку в разговоре. — В общем, спи спокойно, командор — выдохнул Леви, разворачиваясь. — Я присмотрю за твоим преемником. Пока могу.  Он обернулся через плечо, окинув Ханджи коротким взглядом. Она стояла чуть поодаль, смотря на плиту глазами, полными нежности. Её лицо в тени деревьев казалось совсем серым от усталости. — Хватит обниматься с камнями, Зоэ-Аккерман — произнёс он, останавливаясь рядом. — Мы сделали то, что должны были. Хисторию полиция пока не тронет. Пора возвращаться в штаб, пока за нами не прислали поисковой отряд.  Ханджи бросила последний взгляд на плиту и молча пошла за ним. Лошади уже ждали, нетерпеливо перебирая копытами. Леви легко взлетел в седло, Ханджи следом, чуть тяжелее, с непривычной усталостью в каждом движении. Они выехали с холма, и кладбище осталось позади — тихое, тенистое, хранящее их голоса.