4 разговор с Какёином

Пока Джозеф в панике искал успокоительное, в гостиную буквально влетела Холли. На её лице сияла огромная, ангельская улыбка. — Боже мой, Джотаро, у нас гости! — радостно захлопала она в ладоши, полностью проигнорировав общую атмосферу хаоса. — Какая милая девочка! И этот молодой человек в зелёном! Вы, должно быть, проголодались? Я сейчас всё приготовлю!Спустя час Холли уже вовсю суетилась, расстилая футоны на ночь. Оказалось, что свободных комнат в огромном доме Куджо не так уж много. — Так, папочка и Абдул лягут в гостевой, Джотаро в своей комнате, а тебя, милочка, я подселю к Нориаки-куну! Вы ведь одного возраста, вам будет о чём поболтать! — весело щебетала Холли, заталкивая меня в комнату к Какёину. — Постойте, миссис Куджо, я не думаю, что это прилично... — густо покраснев, попытался вежливо возразить Какёин, но Холли уже задвинула дверь с той стороны, оставив нас наедине.В комнате воцарилась неловкая тишина. Нориаки сидел на своём футоне в традиционной юкате, аккуратно сложив руки на коленях, и старался не смотреть в мою сторону. Чтобы разрядить обстановку, я плюхнулась на свой матрас и вздохнула: — М-да... Твоя свекровь... то есть, в смысле, мама Джотаро — очень энергичная женщина.Какёин от слова «свекровь» едва не поперхнулся собственным слюной, тихо кашлянул и смущённо поправил чёлку: — Да, миссис Куджо очень добрая, — согласился Какёин, смущённо поправив чёлку. — Алиса... верно? Знаешь, твоя способность и то, как ты держишься... Это поразительно. Ты очень смелая девушка. Сколько тебе лет, если не секрет? Мне вот семнадцать.— Ой, да ладно тебе, ничего я не смелая, — я лениво потянулась на футоне. — А лет мне... ну, вообще-то мне сейчас четырнадцать. Но уже через пять дней стукнет пятнадцать, так что я почти взрослая!Какёин удивлённо приподнял брови. На его бледных щеках мгновенно проступил густой, пунцовый румянец, ярче его собственных волос. Он резко отвернулся в сторону, судорожно сжав край одеяла. «Четырнадцать?! — в панике закричал его внутренний голос, пока сам Нориаки пытался не выдать свой шок. — Она младше меня на два года... Господи, о чём я только думал! Навеки принадлежит... снов... Какой же стыд!»Заметив, как он резко замолчал и превратился в помидор, я хмыкнула и решила перевести тему: — Ладно, не завидуй моей молодости. Кстати, дома меня вообще все считают странной. Друзья в моём мире зовут меня просто Лиса. С ударением на первый слог...Будто я какое-то лесное животное с хвостом. И меня это, блин, жутко бесит! Какой дурак вообще додумался так сокращать?!Какёин удивлённо приподнял брови, а затем на его губах появилась мягкая улыбка. Он чуть наклонил голову набок и негромко произнёс, пробуя имя на вкус: — Л`иса... А по-моему, тебе очень подходит. В японском языке слово «лиса» — это кицунэ. Прекрасное, очень умное и невероятно хитрое создание. Судя по тому, как ты сегодня прижала к стенде мистер Джостара с его «сувенирами»... ты точно оправдываешь это имя.— Эй! — я запустила в него маленькой декоративной подушкой, но Нориаки ловко поймал её на лету, тихо рассмеявшись. — Не смешно! Я серьёзно, ещё раз меня так назовёшь — нарисую в тетрадке твоему Hierophant Green вместо изумрудов резиновых уток! Будешь ими в Дио кидаться!Какёин представил, как его элегантный стенд на полном серьёзе закидывает столетнего вампира жёлтыми пищащими утками, и не выдержал, зажав рот ладонью от смеха: — Прости, прости... Больше не буду. Спокойной ночи, Алиса. — То-то же. Спокойной ночи, Какёин.Я отвернулась к стене, закрывая глаза. Нориаки выключил свет, но я прямо кожей чувствовала, что в темноте он всё ещё смущённо улыбается, думая о нашей поездке.