Глава 1. Переезд

Она прекрасно помнила день, когда ее жизнь разделилась на до и после. Тогда мать пришла с работы и объявила о том, что по работе ее переводят в небольшую префектуру, а значит, настало важное в их жизни время — время переезда. Отец к этому отнесся скептически: он работал поваром и точно знал, что в любом заведении среднего звена Японии для него будут открыты двери. Поэтому для него новость о переезде не стала таким ударом, каким стала для Сакуры. Она промолчала, когда ей сообщили, потому что не знала, что сказать. Но, вернувшись в свою комнату, у нее началась настоящая истерика, сопровождающаяся сброшенными с полки томиками манги, порванным на стене плакатом с любимой музыкальной группой и большим количеством след от обиды. В груди стоял такой ком, который не выходил даже вместе со слезами. Последние несколько недель Сакура готовилась совершенно к другому. Она должна была в этом учебном году пойти в старшую школу, они уже даже обсудили с подругами форму и то, как ее можно облагородить в рамках доступных методов. У них с Мидори была целая общая тетрадка с планами на старшую школу: совместные обеды, шкала оценки мальчишек, перечень клубов, в которые они вместе хотели записаться. И сейчас, в один момент, она лишилась всего, что они планировали вместе несколько месяцев и старательно фиксировали каждую свою идею. И в самый ответственный для мамы, и безнадежный для Сакуры день, они всей семьёй сели на скоростной поезд и уехали туда, где для юного подростка должен был открыться совершенно новый, неизведанный ранее мир глухой префектуры, незнакомых людей и, самое важное, старшей школы. В тот же вечер, когда мама объявила эту совершенно безрадостную новость о переезде, Сакура рассказала обо всем Мидори. Подруга поспешила ее успокоить тем, что они будут созваниваться каждый день и даже ездить друг к другу на каникулы. Тогда это успокоило ее, дало какую-то точку того, что их узы будут крепки даже на расстоянии. Но после того, как Сакура уехала, они с Мидори обменялись всего парой сообщений, и они были какими-то неловко-натянутыми, словно между ними появилась огромная пропасть. Ей было пятнадцать, когда вся жизнь перевернулась с ног на голову. В ее городе всегда пахло выхлопными газами и подгоревшим тестом из небольших фастфудных лавок. Здесь, в Конохогакуре, воздух пах совершенно иначе: в нем смешалась мокрая древесина и свежескошенная трава. Машин в округе было значительно меньше, чем она привыкла видеть. Последнюю неделю каникул дома она планировала провести в поиске новой манги в книжных магазинах вместе с подругами. Но здесь у Сакуры совершенно не было знакомых, поэтому всю неделю она провела в обнимку с книгами, учебными пособиями и тетрадями. В первый учебный день она расчесывала распущенные длинные светлые волосы, стоя перед зеркалом. Суетилась, поправляя новую, сидящую с иголочки и пошитую под заказ форму. Маленькие, аккуратные туфли-лодочки цокали по полу, пока она крутилась, разглядывая серую плиссированную юбку чуть выше колен. На шее висел аккуратный красный парадный бантик, который шевелился от каждого движения. Дома уже никого не было: мама ушла на работу, а отец пошел обходить все заведения в округе в поиске наиболее выгодных и комфортных условий. Ей и так было сложно от того, что все изменилось настолько резко, но сегодня отсутствие вечно работающих родителей ощутилось гораздо острее. Она уже привычно взяла в руки телефон, чтобы написать Мидори о том, что собирается выходить, но вдруг осеклась. Мидори не ждала ее: она была далеко и сейчас уже, наверное, шла в свою школу. А ей придется ехать в свой первый учебный день совершенно одной в полупустом вагоне. Старшая школа находилась достаточно далеко от дома, поэтому, кроме как на поезде, добраться туда быстро вариантов больше не было. Сакура накинула новую сумку с пустыми тетрадями на плечо и с уверенностью вышла из дома. Погода на улице даже не давала намеков на то, что все еще идет весна. Погода на улице была уже вполне летняя. Всё такой же по-летнему влажный воздух, все такая же изнуряющая жара даже утром, когда казалось, что солнце еще взошло настолько высоко, чтобы так сильно подпекать. Сакура уже знала дорогу, потому что за эту неделю уже успела сдать несколько экзаменов по базовым предметам и даже пройти собеседование с приемной комиссией. Поэтому дорога до станции не вызвала каких-то трудностей. За годы, проведенные в средней школе, Сакура привыкла быть тихой, незаметной и очень старательной, за что ее всегда хвалил весь преподавательский состав. Каждый триместр она успешно сдавала экзамены, будучи всегда в самом верху списка по количеству набранных баллов. Посещение клубов после занятий давно стало привычкой. Она специально подбирала клубы так, чтобы за три года обучения быть членом практически каждого. С седьмого по девятый класс она успела побыть членом волейбольной, футбольной и баскетбольной команд, попробовать научиться играть в оркестре, вступить в художественный клуб, научиться играть в сёги, проводить чайные церемонии и даже составлять икебану. Но всегда было то, что сопровождало ее везде, куда бы она не пришла, где бы ей не улыбались и как бы ее не хвалили: она ощущала, что делает недостаточно, что она в каждом клубе лишняя. Даже если у нее получалась самая красивая икебана, она все равно не чувствовала удовлетворения. Сакура стояла на платформе, перебирая в руках лямку сумки, и вдруг ощутила, что что-то внутри начинает медленно, но верно нарастать. Она слышала, как сердце начало биться чаще, дыхание участилось, лямка в руках начала подрагивать. Поезда еще не было, и Сакура начала искать глазами, куда бы присесть и отдышаться. Такое с ней происходило впервые. Рядом была только одна скамейка, и та — занятая каким-то парнем с серебряными волосами и томиком манги в руках. Она добрела до скамьи на ватных ногах и, не спрашивая разрешения, села рядом с незнакомцем. Он не обратил на нее внимание, только перелистнул страницу, не отрываясь от чтения. «Вот же странный», — подумала Сакура, глядя на медицинскую черную маску на его лице, и продолжила отвлекаться от своих ощущений, искоса рассматривая парня. У него был темно-синий пиджак, того же оттенка, что и у Сакуры. Ее взгляд скользнул по груди в поиске герба школы и, ожидаемо, нашёл его. Они должны были учиться вместе, а значит, прямо сейчас ждали один поезд. Она хотела что-то спросить у него, чтобы завести диалог, но только поспешно отвела взгляд, чтобы он не заметил, как пристально она его рассматривала. Сакура даже почти успокоилась, как подъехал поезд, и тошнота подступила к горлу с новой силой. Она даже успела немного пожалеть о том, что не завтракала сегодня. — Первый день сегодня? — вдруг спросил незнакомец, поднимаясь со скамьи. — Ага, — Сакура поспешила встать за ним и пойти в сторону поезда. Она ждала, что он скажет что-то еще, но он просто зашел в поезд и сел на первое попавшееся место, уткнувшись в свой недочитанный томик манги с названием «Райский рай». Сакура села на место через проход, наблюдая за ним в профиль. Пейзаж медленно поплыл за окном.

***

Перед первым уроком была положена торжественная линейка в спортивном зале. Стоило только ей найти табличку с надписью «1-A» среди толпы школьников в одинаковой форме, как переживания вернулись с новой силой. Она медленно подошла к классному руководителю и дрожащим голосом представилась: — Здравствуйте! Харуно Сакура. — Доброе утро! Меня зовут Ирука-сенсей, — новый классный руководитель ласково улыбнулся, приветствуя Сакуру. — Вставай в конце, после линейки все вместе познакомимся в классе. Сакура кивнула и послушно прошла в конец шеренги. Она встала около странного бледного парня, который слишком натянуто ей улыбнулся, как вдруг из колонок раздался голос директора. Лиц вокруг было так много, что ей стало не по себе в очередной раз. В горле пересохло, сердце гулко забилось где-то в горле, и только сейчас она почувствовала, что все, о чем она мечтала, уже давно разбилось об краеугольный камень текущей реальности. Она понимала это сразу, но в полной мере ощутила только сейчас. Она не слушала, что говорит директор, стараясь просто спокойно и ровно дышать закрытыми глазами, переминаясь с ноги на ногу. Пальцы руки сжались в кулак, и ногти больно давили в ладонь, оставляя красные следы. — ...и поприветствуем новую ученицу, которая будет учиться в классе 1-А. Харуно Сакура-сан, из Осаки. Сакура дернулась, услышав свое имя, и вышла из строя. В этом году она оказалась единственной новенькой, поэтому, когда все уставились на нее, Сакура ощутила себя маленьким раненым животным, над которым склонился охотник, чтобы убить его одним точным, выверенным ударом. Она уверенной походкой вышла к директору, встала рядом и низко поклонилась, но ровно на три секунды. Так, как учила преподавательница этикета в младшей школе много лет назад. Потом она выпрямилась и взяла у него второй микрофон и уставилась на зал. Там, среди всех людей, единственный, кто не смотрел на нее, был именно тот парень в маске со станции, от этого стало чуть спокойнее. Она уперлась взглядом именно в него и начала говорить те слова, которые уже сотню раз слышала от других людей, но проговаривать их самой приходилось впервые: — Приятно познакомиться. Я — Харуно Сакура. Пожалуйста, будьте ко мне добры. И в этот раз ее голос не дрожал. Потому что тот странный незнакомец был единственным из всех, кто не пялился на нее с таким открытым интересом, и именно он давал ей понять, что она не такая уж и уникальная среди всех этих людей. Когда она закончила, в спортивном зале раздались хлопки. Такие безликие, механические, только потому что этикет велел всем им хлопать после слов приветствия. Она все еще смотрела на него, когда он медленно, лениво повернулся в ее сторону, встретился с ней взглядом и также лениво формально начал хлопать, присоединяясь к остальным. Она вернулась в строй к остальным, а директор продолжил что-то говорить, но она уже не слушала, только ощущала, как напряжение, скопившееся за это утро, начинает потихоньку отпускать.