Глава 4. Мелодия сердца

Дни Сакуры стали похожими один на другой. Каждое утро повторяло предыдущее с пугающей точностью: они встречались с Какаши-семпаем на одной и той же скамейке на станции, наблюдая как он раз за разом перечитывает один и тот же том манги. Сакура уже наизусть запомнила расположение героев на обложке, и шрифт, которым было написано название. Она перекидывались лишь парой фраз по-утрам, но Сакура почему-то каждый раз ощущала, что этого недостаточно. Возникало ощущение, что она пытается зачерпнуть из океана чайной ложкой. Именно с океаном хотелось его сравнивать. Хотелось говорить с ним о глубоком, о более важном, о насущном. Но почему-то рядом с ним она ощущала, как уровень ее интеллекта мгновенно снижается, и она ощущает себя так, словно ей снова девять, а не пятнадцать. При виде семпая почему-то каждый раз ладони потели, пересыхало в горле, и дышать становилось трудно. Но каждый раз всегда одинаково сильно хотелось подсесть к нему ближе в поезде. Пусть даже просто случайно коснуться плечом его пиджака. Днём она старательно занималась, вела конспекты, обедала с Хинатой, а на переменах помогала Наруто, разбирая темы, которые он не понял. Это отнимало почти все ее свободное время, но смотря в его огромные небесно-голубые искренние глаза, отказать было невозможно. Ирука-сенсей оказался хорошим учителем, одним из лучших во всей школе. Он был добрым, отзывчивым, но никогда не пытался осудить или залезть под кожу. Даже если Сакура отвечала гораздо хуже, чем от нее ожидали. Он лишь мягко улыбался и попросил записать вопросы, к которым обязательно нужно будет вернуться позже самостоятельно. А вот после уроков наступило то время, которое Сакура ждала с с тревогой и с замиранием сердца одновременно — время кюдо. Ей всегда было мало тренировок, они шли слишком быстро, людей на них было слишком много (явно больше, чем Сакуре хотелось), Наруто всегда слишком громко и неуклюже себя вёл, а Саске начинал раздражать тем, что вёл себя максимально невовлеченно, будто здесь было лишь его тело, а мыслями был совершенно не в зале. Карин постоянно делала замечания, то ей не нравилось положение рук Сакуры, то положение ее ног, то она выглядела слишком задумчиво, то слишком туго затянула хвост, и даже просто недостаточно быстро моргала. В такие моменты Сакуре хотелось то ли спрятаться подальше, куда-нибудь в мужской туалет и просидеть там до конца занятий, то ли чтобы Какаши услышал это и заступился за нее, осаживая слишком поверившую в себя Карин. Сакура знала, что для того, чтобы поставить ее на место будет достаточно одного только ледяного и спокойного взгляда семпая. Но одно оставалось неизменным, когда Какаши подходил к ней, все мысли терялись, злость отходила на задний план и хотелось только улыбаться, глупо и беззащитно, как котёнок, который нашкодил и теперь совершенно не понимает, за что на него ругаются. В такие моменты Сакура ощущала себя цветущей вишней и покрывалась легким румянцем, который предательски выдавал ее с головой. Сегодня была самая обычная тренировка, Наруто получил уже несколько замечаний от Какаши за то, что слишком громко думает вслух, уже трижды пихнул Саске локтем вбок и совершенно случайно чуть не выбил глаз Карин. Та зашипела, как бродячая кошка, которая готовится к драке и одарила его таким жестким взглядом, что Наруто даже притих на несколько минут. — Ты слишком много смотришь по сторонам. — Раздался голос из-за спины. Это был Какаши. Сакура уже начала привыкать к тому, насколько бесшумно он может передвигаться по залу, пока она вовлеченно старается сконцентрироваться на мишени и все равно каждый раз отвлекается на происходящее вокруг. И каждый раз все равно вздрагивала, когда слышала его голос рядом. Все внутри сжималось, как под прессом, а сердце начинало колотиться настолько сильно, что она слышала удары в собственных ушах. — Извините, семпай. — Сакура из всех сил старалась не поворачивать голову в его сторону, боясь, что он увидит там то, что она совершенно не хотела бы показывать ему. Она подняла лук чуть выше, заложила стрелу и натянула тетиву, стараясь не думать о том, как близко он стоит. — Стой. — Какаши осторожно обхватил ее руку, раскрыл ладонь, глядя на свежие мозоли. Его пальцы были бледнее, прохладнее, длиннее и тоньше. Но несмотря на всю прохладу, его касания обжигали. — Подойди ко мне после тренировки. — Да, семпай. — голос Сакуры дрогнул. Какаши дернулся от звука упавшей на пол стрелы. Сакура даже не заметила, когда выпустила её из рук. И семпай вновь отошёл от неё, чтобы в очередной раз показать Наруто, как правильно натягивать тетиву. А Сакура так и стояла, сжимая лук побелевшими пальцами, и молила все богов, чтобы никто не заметил, как дрожат её руки. — Что с твоими руками, новенькая? — Карин появилась из ниоткуда, бесшумно и плавно, словно призрак, и Сакура подумала о том, что, наверное, навык бесшумной ходьбы передаётся всем участникам клуба по воздуху, вместе с тёплым чаем после тренировок. — Не понимаю, о чём ты, — Сакура из всех сил старалась показать, что не заинтересована в этом диалоге, и с преувеличенным вниманием принялась рассматривать наконечник своей стрелы, хотя он нисколько её не интересовал. — Ага, — насмешливо кивнула Карин, сощурив глаза. — Так и скажи, что неровно дышишь к семпаю. Только вот твоя симпатия к нему равносильна тому, что влюбиться в учителя, какой позор, боги. — Карин тихо рассмеялась, этот смех был похож на звон тонкого стекла, которое вот-вот разобьётся, а Сакура ещё пуще прежнего начала краснеть с невероятной скоростью — щёки горели так, что, казалось, можно было жарить яичницу. Сакура открыла рот, чтобы что-то ответить — резкое, колкое, обидное, — но слова застряли в горле, потому что Карин попала в самую точку, и отрицать это было бессмысленно и даже глупо. — Кажется, я просил вести все разговоры только на улице, — неожиданно вмешался в разговор Какаши. Его голос звучал спокойно, даже лениво, но в нём чувствовалась та невидимая граница, которую лучше не переступать. Карин скривилась, пожала плечами и, бросив на Сакуру ещё один насмешливый взгляд, отошла к стойке с луками, оставляя их наедине всего на пару секунд. Сакура развернулась к мишени, ощущая, как стрела в её пальцах дрожит. Она свободно выдохнула и подумала о том, что Хатаке вмешался как никогда вовремя. Ещё немного, и она бы, кажется, провалилась сквозь землю от стыда. Слова Карин заставили почувствовать себя голой, неприкрытой ничем, и в то же время доставили какую-то непонятную, обжигающую боль в груди — словно кто-то аккуратно, но безжалостно вскрыл старую рану, о существовании которой она сама не догадывалась. — Сакура. — Голос Какаши за спиной прозвучал неожиданно мягко. — Не слушай её. Карин любит говорить лишнее. Она кивнула, не оборачиваясь, потому что знала: если посмотрит на него сейчас, то разрыдается. А заплакать при нём — непозволительная роскошь. Она развернулась и пошла в раздевалку, вспоминая о том, что семпай просил зайти к нему после занятий. Сердце снова бешенно колотилось, а ладони снова начали гореть от недавнего пприкосновения. «Что ему нужно? Сделает замечание? Или… или что-то другое?» — лихорадочно думала Сакура. В раздевалке было тихо и пусто, Карин осталась в зале протирать луки и собрать стрелы, как помощница семпая. Сакура села на скамейку, уронила голову на ладони и попыталась унять дрожь в теле. Перед глазами всё ещё стояло насмешливое лицо Карин, и внутри разрасталось мерзкое, отвратительное чувство стыда. — Глупая, какая же я глупая, боги. — прошептала она себе под нос. «И с чего она взяла, что я влюблена в семпая? Какая же она противная» Сакура трижды вымыла руки с мылом, словно пыталась смыть с себя не только пот и пыль, но и едкие слова Карин, она похлопала себя по щекам, стараясь вернуть лицу нормальный цвет, и вышла из раздевалки, направившись прямо в тренерскую комнату. Коридор казался бесконечным. Каждый шаг давался сложнее предыдщуего, и Сакура несколько раз пожалела, что не придумала вескую причину сбежать домой. Но ноги сами несли её вперёд, словно повинуясь чужой воле. Она сухо постучала в дверь три раза и, только дождавшись приглашения войти, надавила на ручку и переступила порог. В нос сразу ударил запах мужского дезодоранта, которым пользовался Какаши. Сакура втянула этот запах и тут же пожалела, потому что теперь он будет преследовать её ещё несколько дней. — Какаши-семпай, вы просили, чтобы я… — Сакура старалась смотреть только в пол, изучая трещинки на старом дереве с таким усердием, будто от этого зависела её жизнь. Она боялась, что если поднимет глаза, то выдаст всё — и смущение, и обиду, и этот дурацкий детский восторг оттого, что он её позвал. — Да, Сакура, я заметил мозоли на твоих руках, — он начал копаться в ящике стола, и на секунду Сакуре показалось, что сейчас он достанет оттуда что-то страшное, например, журнал замечаний или заявление об отчислении из клуба. — Вот, возьми. Он положил на стол небольшой моток белой хлопковой ленты. Она лежала на тёмной деревянной поверхности, такая чистая и аккуратная, словно маленький подарок. Сакура недоверчиво посмотрела сначала на ленту, потом перевела взгляд на Какаши, и в голове прозвучал голос Карин: «Твоя симпатия к нему равносильна тому, что влюбиться в учителя». Она ожидала, что он выскажет ей за то, что у неё плохо получается, за то, что она вечно отвлекается и не может сконцентрироваться, за то, что она вообще посмела прийти в этот клуб со своими неумелыми руками, — а он положил ей ленту на стол и попытался позаботиться. Грудь сжалась от неожиданной нежности, и Сакура почувствовала, как к глазам подступают слёзы — совсем некстати, глупо и неуместно. Она закусила губу изнутри, чтобы сдержаться. — С-спасибо, — выдавила она. Она стояла все также неподвижно, боясь сделать хоть один шаг вперёд. Словно расстояние между ними было наполнено чем-то хрупким, но невидимым, и эту наполненность не хотелось нарушить простым шагом навстречу. — Возьми, — видя её замешательство, Какаши подвинул бинт ближе к ней. Сакура заметила, что его длинные пальцы задержались на краю рулона. Он не спешил убирать руку, будто хотел добавить что-то ещё, но передумал в последний момент. — Обмотаешь руку на следующей тренировке, и не будет так больно. Пускать стрелы будет легче. Между ними воцарилась тишина, Сакура по-прежнему не двигалась. — И… прости за Карин, — добавил Какаши уже с какой-то тенью неловкости. — Она не должна была этого говорить. Сакура кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Мысль о том, что Какаши слышал тот разговор, заставила щёки вновь покраснеть. Значит, он знает? Он сам видит, что она «неровно дышит» к нему? Но она и сама пока не знает, что именно это за странное чувство, очень похожее на ту влюблённость, которую рисуют в манге для девочек. Она быстро забрала рулон ленты и спрятала его в кармане темно-зелёной спортивной формы с логотипом школы. — Это всё, семпай? — спросила Сакура, всё ещё глядя в пол. — Да. Можешь идти. — Голос семпая вновь звучал скучающе и сонно, словно от той неловкости, которая была несколько секунд назад не осталось и следа. Она развернулась и широкими шагами вышла из тренерской, прижимая руку к карману, где лежал маленький белый рулон хлоповой ленты. «Он заметил мои мозоли. Ему не всё равно». Она практически бежала в раздевалку, чтобы прислониться спиной к прохладной стене и выдохнуть. Потому что кажется, будто все время в раздевалке она даже не дышала. Лишь бы Карин там не было, иначе придётся оправдываться за то, что она пока еще не может понять. «Глупая. Какая же я глупая». — повторила она про себя то, что уже говорила в раздевалке, но на этот раз улыбнулась. И всё же сердце отчего-то пело какую-то странную, еще неизвестную мелодию. Сакура вышла из тренировочного здания самая последняя. Она задержалась специально, переодеваясь медленнее обычного и складывая вещи в сумку с той самой аккуратность, которую от нее годами требовали родители. Ей нужно было время, чтобы успокоиться, чтобы обдумать все свои эмоции и чувства, но думать было сложно. Она оказалась на станции быстрее Какаши, что было странно. Обычно он уже читал свою мангу, когда она только подходила к их лавочке. Сакура посмотрела на расписание, сегодня еще и поезд задерживался, что тоже было в новинку. В Осаке поезда не задерживались никогда. Сакура села на их обычную скамейку слева, потому что заметила, что Какаши всегда выбирает правую сторону. Она положила сумку с тетрадями на колени и начала нервно крутить в пальцах ручку. Периодически заглядывая внутрь и проверяя, не выронила ли она тот самый рулончик, который выдал ей семпай. Народу на платформе практически не было, видимо, часть людей всё же выбрали пойти пешком. Сакура заметила, что станции в Конохе всегда практически пустуют, в то время как в Осаке, это время было практически час-пиком. — Ты сегодня раньше меня. Сакура резко подняла голову и увидела его. Между рёбрами все свело, дыхание сбилось, она глупо улыбнулась и придвинулась ближе к краю лавочки, давая Какаши больше места. Он ехал домой в спортивной форме. Она обратила внимание, что он всегда вечером едет домой в спортивном, а утром выбирает обычную повседневную форму. Ей было искренне интересно, неужели он ленится даже переодеваться. Или футболка и мастерка нравятся ему куда больше, чем рубашка и брюки. — Поезд задерживается, — ответила она, стараясь не смотреть на то, как мерно вздымается его грудь под тонкой тканью футболки. — Я... я только что пришла. Какаши молча кивнул и приземлился рядом с ней, доставая из своей сумки уже ставший привычным томик. Сакура вновь про себя отметила, что страницы пожелтели от времени, а корешок потерся. Сколько же можно читать одно и то же. Уже целый месяц они видятся почти каждый день и каждую их встречу он достает один и тот же том и читает его примерно в середине. — Интересная манга? — спросила Сакура, сама не понимая зачем. Слова просто вырвались сами, когда она разглыдывала корешок. Какаши не поднял головы, но маска на его лице едва заметно шевельнулась, как от улыбки. — Не жалуюсь. Сакура посмотрела на его профиль, на половину лица, скрытую под маской, на темно-серые узкие глаза и потраченные серые волосы. Захотелось спросить что-то еще, но подъехал поезд и они молча встали со скамейки. В этот раз Какаши запустил Сакуру войти вперед и сел рядом с ней. Пейзаж за окном двинулся и Какаши, не отрывая головы от книги сказал: — Не забудь бинт на следующую тренировку. Руки — самое важное для стрелка. Их нужно беречь. Сакура посмотрела на него и заметила, как его глаза превратились в полумесяцы. Он точно улыбался под маской. Она улыбнулась ему в ответ. — Спасибо, Какаши-сан, не забуду. И кажется только сейчас Сакура начала понимать мелодию, которую отбивает ее сердце.