3. Местные светила.

Джордж сдержал слово — он вернулся на следующее утро с корзиной пирожков и с таким видом, будто проспал всего пару часов. Хотя Фред видел, что брат не спал вообще. Красные глаза, дрожащие руки, нервное подёргивание уголка губ — всё это было написано на его лице, даже если сам Джордж старательно делал вид, что всё в порядке. — Мама передала, — сказал Джордж, ставя корзину на тумбочку. — И велела тебе съесть хотя бы три. Или она придёт и скормит их тебе лично. — Пусть приходит, — ответил Фред. — Я люблю, когда мама меня кормит. Чувствую себя птенчиком. Джордж усмехнулся — механически, без души. Сел на свой обычный стул, который уже начал продавливаться под его весом, и уставился на Фреда. Смотрел долго, пристально, будто проверял, жив ли он. — Хватит на меня пялиться, — сказал Фред. — Я не сбегу. — Я просто смотрю. — На что? — На своего брата, — Джордж наклонил голову. — Это преступление? Фред не ответил. Он смотрел в потолок и считал трещины. Вчера их было четырнадцать. Сегодня, кажется, прибавилась ещё одна. В палату вошла целительница Эймс — женщина лет пятидесяти с усталым лицом и добрыми глазами. Она улыбнулась Фреду той самой улыбкой, которую он уже начал ненавидеть: профессионально-обнадёживающей и ничего не значащей. — Доброе утро, мистер Уизли, — сказала она. — Как спалось? — Как младенцу, — ответил Фред. — Просыпался каждый час и плакал. Целительница Эймс не засмеялась. Она подошла к кровати, достала палочку и начала накладывать диагностирующие заклинания — холодные, щекотные, неприятные. Фред терпел. Он уже привык, это была рутина: утром диагностика, днём упражнения, вечером ещё одна диагностика. — Пока без изменений, — сказала она, убирая палочку. — Но мы продолжаем работать. — Можете не стараться, — ответил Фред. — Я и сам знаю, что без изменений. — Мистер Уизли, восстановление после таких травм требует времени. Иногда месяцы, иногда годы. — А иногда никогда. Целительница посмотрела на него с лёгкой укоризной. — Пессимизм не поможет. — А оптимизм поможет? — спросил Фред. Она не ответила. Просто вышла, оставив их вдвоём. — Добрая женщина, — сказал Фред. — Правда, бесполезная. — Может быть, следующий будет лучше. — Ты так думаешь? Джордж пожал плечами. — Должен же быть хоть один нормальный целитель в этой стране и мире. Следующий пришёл через два часа. Его звали Вильям Кроуфорд, он был из Шотландии, носил длинную седую бороду и говорил с таким сильным акцентом, что Фред с трудом понимал каждое второе слово. Кроуфорд осмотрел Фреда более тщательно, чем Эймс. Он даже попросил Фреда попытаться пошевелить пальцами ног. Фред попытался. Честно. Сосредоточился, напрягся, даже зажмурился от усилия. Ничего. — Не чувствуете? — спросил Кроуфорд. — Нет, — ответил Фред. — Я бы сказал «ни фига», но это не очень нецензурно. Кроуфорд хмыкнул. Что-то записал в блокнот. Потом сказал: — Я видел подобные травмы. У вас есть шанс. — Какой? — Сложно сказать. Может быть, тридцать процентов. Может быть, пять. — Оптимист, — сказал Фред. — Мне нравится. Кроуфорд ушёл. Обещал вернуться через пару дней с новыми идеями. Вернулся он через четыре дня. Сказал, что ничего не может сделать. Извинился и ушёл. Джордж сидел на своём стуле и смотрел в стену. — Тридцать процентов, — сказал он. — Он говорил тридцать. — Он сказал «может быть», — ответил Фред. — Это магическое слово, которое означает «я понятия не имею, но хочу, чтобы вы не теряли надежду». — И что? Ты не будешь пробовать? — А есть смысл? Джордж резко повернулся к нему. Глаза горели — не гневом, а чем-то другим. Чем-то болезненным, отчаянным. — Ты не можешь сдаться, — сказал он. — Не сейчас. — Я не сдаюсь. Я просто смотрю на вещи реально. — Твоя реальность — это то, что ты сам выбираешь. — Моя реальность — это то, что я не чувствую ног, Джордж. — Фред повысил голос. Впервые за несколько дней. Впервые с тех пор, как проснулся в этой палате. — Я не чувствую их. Вообще. Они есть? Я не знаю. Может быть, их отрезали, и вы все просто боитесь мне сказать? Может быть, я лежу здесь без ног, как червяк, и никто… — Твои ноги на месте, — перебил Джордж. — Я видел. Просто не работают. — Просто не работают, — повторил Фред. — Просто. Не. Работают. Ты слышишь себя? Это не «просто», Джордж. Это катастрофа. Джордж замолчал. Сжал подлокотники стула. По его лицу пробежала тень — боли, страха, чего-то ещё, чего Фред не мог разобрать. — Ты нужен мне, — сказал Джордж. — В магазине. В жизни. Ты нужен мне. Фред смотрел на брата. На его красные глаза, на дрожащие руки, на ту отчаянную, почти детскую мольбу, которая застыла в его взгляде. — Я никуда не денусь, — сказал Фред тихо. — Я просто… не знаю, как быть. — И я не знаю. — Джордж наклонился вперёд. — Но мы что-нибудь придумаем. Вместе. — Мы всегда что-нибудь придумывали. — Вот именно. Они сидели молча. Держались за руки. Слушали, как за окном шумит Лондон. — Ещё один целитель, — сказал Джордж через несколько минут. — Я нашёл ещё одного. Из Франции. Он приезжает завтра. — Сколько их уже было? — Четыре. — И ни один ничего не сделал. — Пятый — счастливое число. Фред усмехнулся — криво, безрадостно, но усмехнулся. — Ты безнадёжный оптимист, Джордж Уизли. — Кто-то должен им быть, пока ты играешь роль умирающего лебедя. — Лебеди не умирают. Их убивают. — Тогда не дай себя убить. Фред отвернулся к стене. Смотрел на трещины в потолке — пятнадцать штук. Скоро добавится шестнадцатая. Французский целитель приехал на следующий день. Его звали Жан-Люк Моро. Он был молодым — лет тридцати, с чёрными кудрями и быстрыми руками. Говорил на ломаном английском, но Фред его понимал. Моро осмотрел Фреда так же, как и все остальные. Накладывал заклинания, задавал вопросы, смотрел на него с профессиональным интересом. — Травма серьёзная, — сказал он наконец. — Я не могу обещать чуда. — Я не прошу чуда, — ответил Фред. — Я прошу честности. — Честно? — Моро поднял на него глаза. — Шанс есть. Небольшой. Но есть. — Процент? — Трудно сказать. — Потому что вы не знаете или потому что боитесь меня расстроить? Моро посмотрел на него с уважением. — Потому что не знаю, — сказал он. — Нервные окончания… это сложно. Даже с магией. — Вот поэтому я не люблю целителей, — сказал Фред. — Вы все говорите загадками. Моро не обиделся. Он улыбнулся — по-настоящему, не профессионально — и сказал: — Я вернусь через неделю. Привезу коллегу из Германии. Может быть, вместе мы что-то придумаем. Он не вернулся. Через неделю он прислал сову с письмом: «Простите, не смогу помочь. Искренне ваш, Жан-Люк Моро». Джордж прочитал письмо, сжал его в кулак и вышел в коридор. Фред слышал, как он разговаривает с кем-то — с Роном, кажется. Голоса были тихими, но напряжёнными. — ...не можем же мы полагаться на этих шарлатанов, — говорил Джордж. — Я ищу, — отвечал Рон. — Я ищу других. — Ищи быстрее. Фред закрыл глаза. Ему было всё равно. На пятнадцатый день пришёл целитель из Германии. Фред даже не запомнил его имя. Пожилой, важный, с золотой цепочкой на шее. Он осмотрел Фреда так же, как и все остальные. Сказал те же слова — «сложно», «неопределённо», «надежда есть». Фред не слушал. Он смотрел в окно и думал о том, что зелёный цвет травы — это, наверное, красиво. — Мистер Уизли, — сказал немецкий целитель. — Вы меня слушаете? — Нет, — ответил Фред. — Но вы продолжайте. Я потом прочитаю в отчёте. Целитель обиделся. Ушёл. Обещал подумать. Джордж вздохнул. — Ещё один, — сказал он. — Ещё один идиот. — Они не идиоты, — ответил Фред. — Они просто бессильны. Как и все мы. Джордж промолчал. Смотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом. — Ты изменился, — сказал он. — Я не изменился. Я просто… устал. — Устал от чего? — От надежды, — ответил Фред. — От того, что она приходит и уходит. От того, что мне каждый день говорят «надежда есть», а мои ноги по-прежнему ничего не чувствуют. От того, что я лежу здесь, как овощ, и не могу даже… даже в туалет сходить без помощи медсестры. Голос сорвался. Фред замолчал. Он не плакал. Плакать было бы слишком просто. Джордж встал. Подошёл к кровати. Обнял Фреда — так, как обнимал в детстве. — Мы что-нибудь придумаем, — прошептал он. — Обещаю. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. — Я их всегда сдерживаю. Фред не ответил. Он уткнулся лицом в плечо брата и просто дышал — тяжело, прерывисто, чувствуя, как пустота внутри разрастается всё больше и больше. На восемнадцатый день в палату пришёл Гарри. Он был один. Без Рона, без Гермионы, без сопровождения. Просто вошёл, закрыл за собой дверь и сел на стул, который уже давно стал собственностью Джорджа. — Джорджа нет? — спросил Гарри. — В магазине, — ответил Фред. — Пытается наладить бизнес. Сказал, что если мы не заработаем денег, то мне не на что будет покупать инвалидное кресло с золотыми колёсами. Гарри усмехнулся. Сел поудобнее. — Я нашёл кое-кого, — сказал он. — За границей. В России. Фред повернул голову. — В России? — Да. Ее зовут Мэйси Хейл. Она специалист по редким магическим травмам позвоночника. Отец — американец, мать — русская. Работала в Бостоне, потом уехала обратно в Петербург. — И почему она уехала? Гарри помолчал. Слишком долго. — У неё было… дело. Пациент умер. Её обвиняли. Фред усмехнулся. — Отлично. Значит, ты хочешь доверить мою спину женщине, которая уже убила одного пациента? Да ещё и из России? Ты шутишь, Поттер? — Она выиграла суд, — ответил Гарри. — Это была не её вина. Пациент нарушил режим, подписал все бумаги, знал о рисках. Я проверял. Три недели проверял. — Три недели? — Я начал искать специалистов в первый же день после битвы. — Гарри посмотрел на Фреда усталыми, но твёрдыми глазами. — Она — лучшая в Европе. Может быть, в мире. Я читал её работы, говорил с целителями, которые у неё учились. Если кто-то и может тебя поставить на ноги — это она. Фред замолчал. Гарри Поттер, герой войны, человек, который победил Тёмного Лорда, три недели искал ему врача. Не спасал мир, не праздновал победу, не отдыхал. Искал врача. — Она согласилась? — спросил он. — Ещё нет. Я отправил письмо три дня назад. Жду ответа. — А если откажется? — Тогда буду искать дальше. — Ты идиот, Поттер. — Знаю. — Тратишь время на меня, когда весь мир хочет пожать тебе руку. — Весь мир может подождать. Фред повернул голову и посмотрел на Гарри. Зелёные глаза, шрам на лбу, поношенная мантия. — Ладно, — сказал Фред. — Делай что хочешь. Если эта твоя Хейл окажется такой же, как остальные, я лично встану и накостыляю тебе тростью дедульки с соседней палаты. — Не окажется, — сказал Гарри. — Обещаю. Фред усмехнулся. — Ты не умеешь давать обещания, Поттер. Ты даже зонт не можешь починить без того, чтобы он не взорвался. Гарри улыбнулся — устало, но искренне. — Тогда просто подожди. Неделю. Две. Она ответит. Фред закрыл глаза. — Жду, — сказал он. — Куда мне спешить? Гарри кивнул. Посидел ещё немного. Потом встал, попрощался и ушёл. Фред остался один. Он смотрел в потолок и думал о женщине по имени Мейси Хейл. Он не знал, как она выглядит. Не знал, сколько ей лет. Наверное за 30, раз ее называют лучшей. Знал только, что она — последняя надежда. И что если она не поможет — другой не будет.