Что помню

Гарри рос. Регулус не замечал этого, пока однажды не увидел его отражение в витрине магазина — высокий, худой, с отросшими чёрными волосами, которые лезли в глаза. Он уже не был малышом. Он был мальчиком, который ходил в школу, читал книги, спорил с учителями и иногда смотрел на отца так, будто видел его впервые. — Папа, — сказал Гарри однажды за ужином, — а у меня есть бабушка? Регулус поднял голову. — Да. Моя мать. — Она жива? — Жива. — А почему я её не видел? Ну, кроме того раза, когда мы встретили её в парке. Регулус помолчал. — Мы не общаемся. — Почему? — Она не хотела, чтобы я был её сыном. — А зачем она тогда тебя родила? Регулус улыбнулся. — Хороший вопрос. Я не знаю. Наверное, потому что так было надо. Гарри подумал и сказал: — А ты хотел бы её увидеть? Просто чтобы поговорить. — Нет, — ответил Регулус. — Мы уже говорили. Гарри кивнул и вернулся к каше. В субботу они поехали к Северусу. Клара готовила обед. Северус сидел на диване и читал газету — маггловскую, что было странно. Гарри уже привык к тому, что дядя Сев иногда поступает не как все. — Дядя Сев, — сказал Гарри, усаживаясь на пол рядом с ним, — а у тебя есть мама? Северус отложил газету. — Была. Умерла. — А папа? — Жив. Но мы не общаемся. — Почему? — Потому что он плохой человек. Гарри кивнул. — А почему он плохой? — Он бил меня. И мою маму. Гарри замолчал. Потом спросил: — А ты его простил? Северус посмотрел на него. — Нет. Но я перестал думать о нём. — А как перестать думать? — Надо найти кого-то, кто будет рядом. Гарри оглянулся на кухню, где Клара что-то резала, напевая. — Ты её нашёл, — сказал он. — Нашёл. Гарри улыбнулся, взял со стола яблоко и начал есть. Клара позвала их за стол. Обед был простым — суп, хлеб, картошка. Гарри сидел между Регулусом и Северусом, слушал, как Клара рассказывает про свою работу, про детей в саду, про то, как один мальчик вчера съел кусочек пластилина и плакал до вечера. — Что, прямо съел? — спросил Гарри. — Прямо съел. — И что с ним? — Ничего. Просто понял, что пластилин невкусный. Гарри засмеялся. После обеда Клара ушла в магазин. Северус остался с ними. — Ты как? — спросил он Регулуса. — Нормально. — Спрашивает о родителях? — Да. Всё чаще. — И что ты говоришь? — Правду. Но не всю. — Это правильно. Регулус помолчал. — Иногда я думаю, что он слишком взрослый для своих пяти лет. — Он пережил смерть, смену опекуна, новую семью. Дети так растут. Гарри сидел на полу, строил башню из кубиков, которые нашёл у Северуса. — Папа, — сказал он, — а мы можем как-нибудь съездить туда, где я жил? — Куда? — Ну, где я был маленьким. Где меня спасли. Регулус посмотрел на Северуса. — Может быть. Когда ты подрастёшь. — А когда я подрасту? — Когда перестанешь задавать столько вопросов. Гарри вздохнул, как взрослый, которому надоели глупости. — Я никогда не перестану. — Знаю. Северус усмехнулся. Гарри поставил последний кубик — башня получилась кривой, но высокой. Регулус смотрел на него и думал, что время летит слишком быстро. Вечером они ехали домой. Гарри сидел на заднем сиденье, смотрел в окно на проносившиеся огни. — Папа, — сказал он. — Что? — Я тебя люблю. Регулус посмотрел на него в зеркало заднего вида. — Я тебя тоже. — Ты когда-нибудь уйдёшь от меня? — Нет. — А если я уйду? — Ты всегда можешь вернуться. Гарри улыбнулся. — Хорошо. Они замолчали. За окном мелькали фонари, прохожие, мокрые крыши. Регулус думал о том, что однажды Гарри уйдёт. В Хогвартс, в свою жизнь. Но сейчас это было далеко. Сейчас он был здесь. Рядом.