Асакуса: Дорога, ведущая к свету Глава 33

Утро не спешило приходить. Рассвет медленно расправлял свои крылья над лесом, словно и сам не был уверен, стоит ли начинать новый день после того, что произошло прошлой ночью. Серые облака ещё лениво плыли по небу, а солнце лишь осторожно выглядывало из-за горизонта, окрашивая верхушки деревьев в мягкие золотистые оттенки. Лёгкий туман стелился между стволами сосен, цепляясь за траву и камни, будто не желал отпускать прохладную ночь. Дорога впереди казалась бесконечной. Узкая тропа, истоптанная путниками за долгие годы, петляла между деревьями, уходя всё дальше, туда, где густой лес постепенно уступал место равнинам. Ночная роса ещё не успела высохнуть. Она покрывала каждую травинку, каждый лист, переливаясь на солнце сотнями крошечных капель. Вокруг стояла тишина. Не тяжёлая. Не тревожная. Та особенная утренняя тишина, когда мир только просыпается и даже ветер будто старается не шуметь слишком громко. И именно поэтому каждый шаг слышался особенно отчётливо. Тихий хруст мелких камней под ногами. Шелест одежды. Скрип кожаных ремней. Редкое карканье далёкой птицы. Харуко шёл первым. Не потому, что пытался вести остальных за собой. И не потому, что торопился. Просто так всегда получалось. Ноги сами выбирали место впереди. За его спиной размеренно покачивался деревянный ящик. За последние недели он стал почти частью его самого. Плечи привыкли к тяжести, спина перестала ныть после долгих переходов, а шаг давно приобрёл ту осторожность, которая позволяла идти часами, почти не уставая. Но была одна привычка, от которой он так и не смог избавиться. Каждые несколько минут его правая рука почти машинально касалась ремня. Поправить. Подтянуть. Проверить. Убедиться, что застёжка не ослабла. Что крышка закрыта плотно. Что ничего не случилось. Со стороны это выглядело как обычная осторожность. Но Танджиро уже успел заметить закономерность. Харуко делал это вовсе не из-за ящика. Он проверял, всё ли в порядке с Юи. Внутри было тихо. Она спала. Глубоко. Спокойно. После тяжёлой ночи сон наконец взял своё, и теперь даже лёгкое покачивание ящика не тревожило её. Харуко не слышал её дыхания. Да и не мог услышать. Но каким-то необъяснимым образом чувствовал. Чувствовал, что она там. Что ей тепло. Что она отдыхает. Из-за этого его походка стала заметно мягче. Он аккуратнее переносил вес тела с ноги на ногу, обходил крупные камни, старался не наступать на толстые корни деревьев, хотя сам даже не отдавал себе в этом отчёта. Это происходило само собой. Так же естественно, как дышать. Танджиро шёл рядом, время от времени украдкой наблюдая за ним. Чем дольше они путешествовали вместе, тем яснее он понимал одну вещь. Харуко никогда не говорил о своих чувствах прямо. Он редко произносил слова благодарности. Почти никогда не жаловался. И тем более не рассказывал о том, как сильно переживает. Но всё это легко читалось в мелочах. В том, как он проверял ремни. В том, как невольно прислушивался к каждому движению внутри ящика. В том, как всегда первым замечал, если Юи устала. Иногда поступки говорили гораздо больше слов. Молчание затянулось. Не неловкое. Скорее спокойное. После пережитого каждому хотелось просто идти. Не думать. Не вспоминать. Не говорить. Однако Харуко, кажется, решил иначе. — Я тебе серьёзно говорю, — неожиданно произнёс он, нарушая тишину, словно продолжая разговор, начатый ещё полчаса назад. — Он ведь правда думал, что сможет меня победить. Он усмехнулся. Совсем тихо. Так, словно вспоминал что-то по-настоящему нелепое. — Стоял такой важный… смотрел на меня так уверенно, будто уже придумал, как будет рассказывать всем о своей победе. Танджиро перевёл взгляд на него. — И что ты сделал? Харуко пожал плечами. — Ничего. — Совсем? — Конечно. Он сделал ещё несколько шагов, будто специально выдерживая паузу. — Просто ждал. — Чего? — Пока до него дойдёт, что он ошибся. Танджиро невольно улыбнулся. — И дошло? — Не особо. Харуко тяжело вздохнул, изображая искреннее сожаление. — Пришлось помочь ему прийти к этому выводу. Улыбка Танджиро стала чуть заметнее. Ему нравилось, что Харуко умел вот так легко разбавить долгую дорогу шуткой. Особенно сейчас. Когда мысли всё равно постоянно возвращались к той страшной ночи. Перед глазами снова возникали лица погибших. Запах крови. Крики. Он невольно опустил взгляд. Харуко заметил это. Но ничего не сказал. Не стал расспрашивать. Иногда человеку просто нужно время. Они снова замолчали. Лес вокруг постепенно оживал. Где-то высоко между ветвей защебетали птицы. Лёгкий ветер качнул кроны деревьев, и на землю посыпались холодные капли росы. Шаги вновь стали единственным постоянным звуком. Танджиро уже начал понемногу отвлекаться от тяжёлых мыслей, когда над дорогой неожиданно раздался знакомый шелест крыльев. Харуко даже головы не поднял. Он только обречённо прикрыл глаза. — Только не в ухо... Но было поздно. Чёрный ворон с невероятной точностью опустился прямо на плечо Танджиро. Тот вздрогнул от неожиданности. — Кар! Кар! Получено новое задание! Северо-северо-запад! Асакуса! Обнаружено возможное присутствие демона! Немедленно отправляйтесь! Кар! Голос ворона оказался настолько громким, что несколько птиц вспорхнули с ближайших деревьев. Танджиро поморщился и невольно наклонил голову. — Да понял я... понял... Он осторожно потёр ухо. — Не обязательно было кричать так громко... Харуко бросил на него короткий взгляд. В уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Искренне сочувствую. Однако закончить фразу он не успел. Ещё один шелест крыльев. На этот раз уже возле него. Второй ворон с размаху плюхнулся прямо ему на плечо. Да так резко, что Харуко едва заметно качнулся. — Кар! Быстрее! Быстрее! Чего плетётесь?! Бездарные мечники! Асакуса сама себя не проверит! Кар! Харуко медленно остановился. Очень медленно. Будто давал себе время успокоиться. Сделал ещё один шаг. Потом второй. Лишь после этого повернул голову. Несколько секунд он молча смотрел на птицу. Без раздражения. Без злости. Совершенно спокойно. — Повтори. Ворон гордо расправил крылья. — Кар! Харуко тяжело выдохнул. — Всё. Я тебя запомнил. Танджиро тихо рассмеялся. — Ты сейчас ему угрожаешь? — Пока нет. — А потом? — Посмотрим по обстоятельствам. Именно в этот момент над ними почти бесшумно пролетела ещё одна тень. Третий ворон. Он совсем не походил на первых двух. Не кричал. Не размахивал крыльями. Не требовал немедленно куда-то бежать. Птица плавно опустилась прямо на крышку деревянного ящика за спиной Харуко. Настолько легко, что тот сначала даже не почувствовал её веса. Ворон лишь аккуратно переступил лапками, поправил сложенные крылья, оглядел всех своим внимательным взглядом... и спокойно закрыл глаза. Будто выполнил свою работу. И теперь собирался немного поспать. Харуко ещё какое-то время смотрел на птицу. Та словно совершенно не замечала обращённого на неё взгляда. Она спокойно устроилась на крышке деревянного ящика, слегка распушила тёмные перья и, тихо переступив лапками, опустила голову, будто собиралась задремать прямо посреди дороги. — Ну наконец-то… — пробормотал Харуко себе под нос. — Хоть один нормальный. Танджиро тихо усмехнулся. — Неужели тебе не нравятся вороны? — Мне нравятся птицы, которые не считают своим долгом оглушить человека с самого утра. — Они просто очень ответственные. — Они очень громкие. — Это тоже. На мгновение между ними снова воцарилась тишина. Но она длилась совсем недолго. Что-то едва заметно шевельнулось у воротника Харуко. Он почувствовал знакомое лёгкое прикосновение к шее и даже не посмотрел вниз. — Проснулась… Из-под ткани медленно показалась небольшая чёрная голова. Ли. Тонкое тело змеи плавно скользнуло по его плечу, словно тёмная лента. Она лениво подняла голову, высунула раздвоенный язык и замерла, пробуя воздух. Свежая трава. Влажная кора. Птичьи перья. Незнакомый запах. Ли повернулась. Её золотистые глаза встретились с глазами ворона. Птица тоже посмотрела на неё. Несколько секунд никто не двигался. Даже ветер будто стих. Танджиро задержал дыхание. Он уже успел понять, насколько необычной была эта змея. Она редко проявляла агрессию без причины, но оставалась хищником. А ворон, каким бы спокойным он ни казался, всё же был птицей. Обычно такие встречи заканчивались совсем иначе. Однако ничего не произошло. Ли продолжала внимательно изучать неожиданного гостя. Ворон отвечал ей тем же. Они словно молча пытались разобраться друг в друге. «Опасен?» «Нет.» «Чужой?» «Наверное.» «Но рядом с ней…» Ли медленно двинулась вперёд. Её движения были удивительно плавными. Каждая мышца под блестящей чешуёй работала так мягко, что казалось, будто она просто течёт по поверхности ящика. Харуко не вмешивался. Он слишком хорошо знал свою маленькую спутницу. Если бы ей что-то не понравилось, она уже давно зашипела бы. Но сейчас... Она была абсолютно спокойна. Ли осторожно приблизилась к ворону. Тот слегка наклонил голову. И... остался сидеть. Змея медленно обвилась вокруг птицы. Не туго. Не пытаясь удержать. Её кольца легли свободно, словно кто-то небрежно положил на плечи тёплый шарф. Ворон даже не попытался вырваться. Он лишь переступил лапками, устраиваясь удобнее, и неожиданно прикрыл глаза. Ли сделала то же самое. Харуко несколько секунд молча наблюдал за этой картиной. После чего тихо рассмеялся. — Всё. Теперь у неё есть и охрана... Он чуть наклонил голову. — ...и подушка. Танджиро тоже не смог сдержать улыбку. — Они правда... подружились? — Похоже. — Я никогда такого не видел. — Я тоже. Харуко снова двинулся вперёд. Его шаги стали ещё осторожнее. Теперь он старался не тревожить не только Юи, но и двух неожиданно уснувших «пассажиров». Через несколько минут он вдруг негромко произнёс: — Забавно... — Что? — Всё, что оказывается рядом с Юи... почему-то перестаёт воевать. Танджиро вопросительно посмотрел на него. Харуко говорил спокойно. Не задумываясь. Скорее рассуждал вслух. — Ли обычно никого к себе не подпускает. Он бросил взгляд на змею. — А сейчас спокойно спит рядом с птицей. Он ненадолго замолчал. — Даже люди рядом с ней становятся... тише. Танджиро невольно перевёл взгляд на деревянный ящик. Юи продолжала спать. Совсем не подозревая, что сейчас за её спиной мирно дремали её змея и ворон. В этом было что-то удивительно правильное. Будто само её присутствие незаметно успокаивало всё вокруг. Танджиро не знал, как это объяснить. Но ощущение было именно таким. День постепенно вступал в свои права. Солнце поднялось выше. Лес становился светлее. Туман давно исчез, уступив место тёплым лучам. Путешествие продолжалось. Они почти не разговаривали. Иногда обменивались короткими фразами. Иногда просто шли рядом. Несколько раз останавливались возле ручья, чтобы набрать воды. Ли ненадолго проснулась, попила из ладони Харуко и снова устроилась возле Юи. Даже ворон никуда не улетел. Казалось, он совершенно не возражал против своего нового места. Время текло незаметно. И только ближе к вечеру окружающий мир начал меняться. Сначала почти неуловимо. Деревья стали встречаться реже. Лес постепенно расступался. Дорога становилась шире. На земле появились многочисленные следы повозок. Потом стали попадаться путники. Одинокий торговец, толкавший небольшую тележку. Семья с детьми. Несколько крестьян, возвращавшихся домой. Чем дальше они шли, тем больше становилось людей. А вместе с ними менялся и воздух. Вместо запаха хвои появились новые ароматы. Дым. Свежий хлеб. Жареная рыба. Сладкий сироп. Благовония. Они ещё не видели самого города. Но уже чувствовали его дыхание. Затем впереди показались первые дома. Высокие деревянные постройки. Черепичные крыши. Красные бумажные фонари. И ещё через несколько минут... Они вышли из тишины. Прямо в шум. Асакуса. Город словно не заметил их появления. Он жил своей жизнью. Фонари уже зажглись, окрашивая улицы тёплым золотистым светом. Из открытых окон чайных домов доносились смех и музыка. Где-то звенела посуда. Торговцы громко зазывали покупателей. По мостовой бесконечным потоком двигались люди. Женщины в ярких кимоно. Дети с бумажными вертушками. Мужчины, возвращавшиеся после работы. Курьеры с тяжёлыми коробами за спиной. Запахи смешивались так сильно, что кружилась голова. Свежая выпечка. Сладкая карамель. Соевый соус. Жареные каштаны. Рис. Цветы. Благовония. Жизнь. Настоящая. Шумная. Обычная. Танджиро невольно остановился. Его глаза медленно скользили по улицам. Он словно пытался запомнить всё сразу. — Здесь... Он замолчал. Подбирая слова. — Здесь так много людей... Харуко посмотрел на него и усмехнулся. Без насмешки. По-доброму. — Да. Он обвёл рукой улицу. — Обычно так и выглядит место, где никто каждые пять минут не пытается тебя съесть. Танджиро смущённо улыбнулся. — Я не это имел в виду. — Знаю. Харуко легко хлопнул его по плечу. — Просто расслабься. Это всего лишь город. Хотя... Он посмотрел по сторонам. — Если Юи сейчас проснётся... Он тяжело вздохнул. — ...то спокойствие закончится. И словно услышав собственное имя... Внутри ящика кто-то тихонько пошевелился. Харуко едва успел договорить, как за его спиной послышался тихий, почти неслышный стук. Будто кто-то осторожно коснулся внутренней стороны деревянной крышки. Он сразу остановился. Не резко. Просто замедлил шаг и повернул голову. Лёгкая улыбка сама появилась на его лице. — Проснулась... Танджиро тоже остановился. Нэдзуко, почувствовав движение, подняла голову. Через несколько секунд крышка ящика тихо приоткрылась. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы внутрь проник свет вечернего города. Юи прищурилась. После нескольких часов сна яркое сияние фонарей показалось почти ослепительным. Она моргнула один раз. Потом второй. Медленно поднялась, придерживая крышку рукой. Прохладный вечерний ветер коснулся её лица, легко растрепав тёмные волосы. Несколько прядей упали на глаза. Она машинально убрала их за ухо. — Доброе утро... — сонно произнесла она, всё ещё не совсем понимая, сколько прошло времени. Харуко тихо усмехнулся. — Скорее добрый вечер. Юи непонимающе посмотрела на небо. Солнце уже почти исчезло за крышами домов. Небо окрасилось в глубокий сине-фиолетовый цвет, а над улицами одна за другой вспыхивали бумажные фонари. Она медленно перевела взгляд вперёд. И... Замерла. Перед ней раскинулась Асакуса. Она никогда не видела такого города. Длинные улицы, уходящие далеко вперёд. Высокие вывески. Десятки лавок. Сотни людей. Свет. Столько света, что казалось, будто наступившая ночь передумала быть тёмной. Воздух был наполнен десятками запахов. Свежая выпечка. Рыба, только что снятая с жаровни. Сладкий сироп. Цветы. Благовония. Где-то совсем рядом жарили каштаны, и их аромат смешивался с запахом горячего риса. Повсюду звучали голоса. Кто-то смеялся. Кто-то спорил о цене товара. Дети бегали между взрослыми, звонко смеясь и играя в догонялки. Музыкант в стороне медленно перебирал струны сямисэна, а рядом молодая девушка тихо подпевала знакомую всем мелодию. Этот город жил. По-настоящему. Он не прятался. Не боялся. Не прислушивался к каждому шороху в темноте. Юи медленно спустилась на землю. Её взгляд скользил по людям, будто она боялась, что стоит моргнуть — и всё исчезнет. Она видела старика, который терпеливо учил внука складывать бумажного журавлика. Молодую женщину, несущую на руках сонного ребёнка. Двух девушек, смеявшихся над чем-то так искренне, что их смех невольно заставлял улыбнуться окружающих. Никто из них не подозревал. Что где-то в мире существуют демоны. Что совсем недавно в нескольких днях пути отсюда кто-то погибал. Что люди могут исчезнуть за одну ночь. Они просто... Жили. И это оказалось самым удивительным. Юи сделала ещё один шаг. Потом ещё. Глаза её становились всё шире. — Ого... Это слово прозвучало совсем тихо. Но столько искреннего восхищения Харуко не слышал от неё уже очень давно. Она медленно повернулась вокруг себя, рассматривая улицу. Фонари. Вывески. Ткани, развешанные у лавок. Людей. Лавки со сладостями. Лавки с игрушками. Украшения. Плетёные корзины. Деревянные фигурки. Маленькие музыкальные шкатулки. Всё это существовало одновременно. Настолько яркое. Настолько живое. Харуко заметил тот самый блеск в её глазах. И мысленно обречённо вздохнул. Он слишком хорошо знал эту улыбку. Такая появлялась у Юи только тогда, когда её внимание полностью захватывало что-то новое. — Юи... Она даже не обернулась. — Юи. Никакой реакции. — Только попробуй... Поздно. Она уже шагнула вперёд. Потом ещё. А затем, словно маленький ребёнок, впервые увидевший настоящий праздник, легко побежала через улицу. — ЮИ! Голос Харуко растворился в шуме города. Несколько прохожих удивлённо обернулись. Но сама Юи уже исчезла среди людей. Харуко медленно закрыл глаза. Очень медленно вдохнул. Так же медленно выдохнул. Танджиро осторожно посмотрел на него. — Она... — Убежала. — Да. — Я заметил. Харуко устало провёл ладонью по лицу. — Знаешь... — Что? — Где-то глубоко внутри я всё ещё надеялся, что сегодня этого не случится. Он открыл глаза. — И ведь сам понимал, насколько это глупая надежда. Танджиро невольно улыбнулся. — Надо её найти. — Надо. Харуко посмотрел на оживлённую улицу. — Пока она действительно не купила половину этого города. — Ты преувеличиваешь. — Ты её плохо знаешь. Танджиро тихо рассмеялся. И впервые за долгое время этот смех прозвучал совершенно искренне. Тем временем Юи медленно шла вдоль торговых рядов. Теперь она уже не бежала. Каждый новый шаг заставлял её останавливаться. Здесь было слишком много всего. Она рассматривала ткани, переливавшиеся всеми оттенками вечернего света. Проводила пальцами по гладкому шёлку. Осторожно брала в руки расписные веера. Разглядывала крошечные фарфоровые фигурки животных. Слушала звон подвесок, которые тихо покачивались от ветра. Каждый прилавок рассказывал свою маленькую историю. И Юи хотелось увидеть их все. Она сама не заметила, как начала улыбаться. Не той спокойной улыбкой, которую обычно дарила окружающим. А настоящей. Детской. Искренней. Будто на несколько минут забыла обо всём, что происходило с ней за последние годы. Войны. Потери. Ночи, наполненные страхом. Кровь. Сражения. Всё это вдруг оказалось где-то очень далеко. Сейчас существовал только этот город. И его удивительная жизнь. ... Именно в этот момент её взгляд остановился на одном маленьком прилавке. Она замерла. Не потому, что увидела что-то необычное. Наоборот. Прилавок был самым простым. Деревянный стол. Несколько корзин. И длинный ряд ярко-красных карамельных петушков на тонких бамбуковых палочках. Юи смотрела на них молча. Очень долго. Будто перед ней лежали вовсе не сладости. А воспоминание. В груди что-то тихо дрогнуло. И шум Асакусы начал медленно растворяться... Оставаясь где-то далеко позади. Шум Асакусы постепенно исчез. Не потому, что люди стали говорить тише. И не потому, что улица вдруг опустела. Просто для Юи всё вокруг перестало существовать. Перед глазами остался только один прилавок. Старый, потемневший от времени деревянный стол, заставленный аккуратными рядами карамельных петушков. Они поблёскивали в свете фонарей, словно были сделаны не из сахара, а из янтаря. Одни казались ярко-красными, другие — золотистыми, третьи отливали тёплым медовым оттенком. Самые обычные сладости. Такие продавались почти в каждом городе. Но иногда самые обычные вещи оказываются самыми дорогими. Юи не заметила, как подошла ближе. Она остановилась всего в нескольких шагах от прилавка. Запах жжёного сахара, тёплой карамели и древесного дыма неожиданно оказался до боли знакомым. Она медленно вдохнула. И сердце дрогнуло. — Сестрёнка! Звонкий детский голос разорвал тишину прошлого. Совсем маленький Харуко бежал к ней через рыночную площадь, размахивая руками так, словно боялся, что она уйдёт без него. Ему тогда было всего несколько лет. Щёки раскраснелись после долгого бега. Тёмные волосы растрепались. А в глазах сияло столько надежды, что Юи невольно улыбнулась ещё до того, как он успел что-нибудь сказать. — Подожди... — она тихо рассмеялась. — Не беги так быстро, упадёшь. Но он уже оказался рядом. Схватил её за рукав. Потянул вперёд. — Смотри! Она подняла голову. Тот самый прилавок. Те самые карамельные петушки. Харуко подпрыгнул на месте. — Купи, пожалуйста! Юи замолчала. Улыбка медленно исчезла. Она опустила взгляд на маленький кошелёк, который крепко сжимала в ладони. Внутри лежало совсем немного монет. Этого должно было хватить на рис. Немного овощей. И, если повезёт, на дешёвые дрова. Она уже несколько раз пересчитывала эти деньги по дороге. Ошибиться было нельзя. Каждая монета была нужна. Каждая. — Харуко... Она присела перед ним на корточки. Её голос оставался мягким. — Сегодня не получится. Он удивлённо моргнул. — Почему? Она заставила себя улыбнуться. — Денег мало. — Совсем? — Совсем. Он ничего не ответил. Только медленно повернулся к прилавку. Его взгляд ещё несколько секунд задержался на карамельном петушке. Потом он тихо кивнул. — Тогда... Он снова посмотрел на сестру. И улыбнулся. Так искренне, словно ничего страшного не произошло. — Тогда в следующий раз. Именно эта улыбка оказалась тяжелее любых просьб. Юи почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Он даже не капризничал. Не плакал. Не обижался. Он просто... принял её ответ. Потому что доверял. Потому что знал — если сестра сказала «нет», значит иначе действительно нельзя. Это доверие всегда причиняло ей боль. Она снова открыла кошелёк. Монеты тихо звякнули. Ещё раз пересчитала. Рис... Овощи... Если отказаться от чего-нибудь... Если самой поесть чуть меньше... Она медленно закрыла глаза. Глубоко вдохнула. А потом снова посмотрела на Харуко. Он уже стоял к ней спиной. Будто решил больше не просить. Чтобы не расстраивать её. Юи тихо улыбнулась. — Харуко. Он сразу обернулся. — М? — Иди сюда. Он подошёл. Она осторожно взяла его за руку. — Давай договоримся. Он внимательно слушал. — После этого... Она слегка постучала пальцем по его носу. — Никаких сладостей целую неделю. Мальчик замер. Всего на секунду. А потом его лицо словно осветило солнце. — Правда?! Юи тихо рассмеялась. — Правда. Он так крепко обнял её, что она едва удержалась на ногах. — Спасибо! Она осторожно погладила его по голове. — Только не говори потом, что я тебя балую. — Не скажу! — Обещаешь? — Обещаю! Продавец с доброй улыбкой протянул мальчику карамельного петушка. Харуко взял его так бережно, словно это было настоящее сокровище. Он долго рассматривал сладость со всех сторон. Потом счастливо улыбнулся. И именно в этот момент Юи поняла... Что не пожалела ни об одной потраченной монете. Даже если вечером ей самой придётся отказаться от ужина. Потому что ради этой улыбки... Она была готова отказаться от гораздо большего. Юи медленно моргнула. Перед глазами снова была Асакуса. Фонари. Люди. Шум. Прилавок. Она и сама не заметила, что всё это время слегка улыбалась. Очень тихо. Очень тепло. — Один, пожалуйста. Продавец привычным движением снял карамельного петушка с деревянной подставки. — Держите. Юи осторожно взяла сладость. Так же бережно, как когда-то её держал маленький Харуко. Карамель тихо блеснула в свете фонаря. Она ещё несколько секунд смотрела на неё. А затем повернулась. Пора было найти остальных. Асакуса продолжала жить своей жизнью. Шум улиц никуда не исчезал. Мимо Юи проходили десятки людей. Кто-то спешил домой, придерживая полы кимоно, кто-то неторопливо выбирал овощи у торговцев, кто-то смеялся так громко, что смех эхом разносился по всей улице. Из открытых дверей чайных домов доносились голоса, звон посуды и запах только что заваренного чая. Она медленно шла обратно. Не торопилась. В одной руке она осторожно держала карамельного петушка, стараясь не задеть его случайно прохожими. Каждый шаг отзывался в груди каким-то странным теплом. Воспоминание уже осталось позади. Но чувство, которое оно оставило, никуда не исчезло. Она улыбалась. Совсем чуть-чуть. Так, как улыбаются не губами, а сердцем. В это время Харуко уже во второй раз проходил одну и ту же улицу. Он остановился возле очередного прилавка и устало посмотрел по сторонам. — Я тебе говорю, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Танджиро, — однажды она потеряется окончательно. — Но каждый раз находится. — Это пока. Танджиро тихо улыбнулся. — Ты слишком переживаешь. Харуко посмотрел на него так, будто услышал самую странную вещь на свете. — Она одна в незнакомом городе. — Она умеет за себя постоять. — Конечно умеет. Он вздохнул. — Но это не отменяет того факта, что она может случайно свернуть не туда. Он снова оглядел улицу. — Или подружиться с каким-нибудь торговцем. — Или купить половину лавки. — Или... Он запнулся. Потом тихо усмехнулся. — Нет. Она бы купила всю. Танджиро уже не смог сдержать смех. — Ты сейчас преувеличиваешь. — Поверь мне. Я знаю её слишком давно. — Харуку. Голос прозвучал совсем рядом. Так спокойно, словно она вовсе не исчезала. Харуко резко обернулся. И сразу увидел её. Юи стояла в нескольких шагах. Вечерний свет фонарей мягко ложился на её волосы, отчего тёмные пряди отливали тёплым каштановым оттенком. Несколько выбившихся локонов качались от лёгкого ветра, а в глазах ещё отражались огни улицы. Она выглядела удивительно спокойной. Будто весь город не смог нарушить её внутреннюю тишину. Харуко невольно облегчённо выдохнул. Сам не заметив этого. — Нашлась... Он хотел сказать это с привычной иронией. Но получилось слишком тихо. Юи сделала ещё один шаг. И молча протянула ему руку. На раскрытой ладони лежал карамельный петушок. Янтарный. Сверкающий в свете фонарей. Харуко удивлённо моргнул. Сначала посмотрел на сладость. Потом на Юи. Снова на сладость. Он явно не понимал. — Это... Он неловко улыбнулся. — Мне? Юи коротко кивнула. — Угу. Он осторожно взял петушка. Словно боялся нечаянно сломать. Несколько секунд просто рассматривал его. Потом тихо рассмеялся. — Спасибо. Он поднял взгляд. Улыбнулся. И эта улыбка была такой простой. Такой искренней. Без тени воспоминаний. Без намёка на то, что когда-то точно такой же карамельный петушок уже был в его руках. — Всё. Он театрально расправил плечи. — Теперь я официально избалованный младший брат. Танджиро тихо засмеялся. — Разве ты не был им раньше? — Был. Но теперь у меня есть официальное подтверждение. Юи тоже улыбнулась. Мягко. Спокойно. Как и всегда. Но в глубине души что-то едва заметно дрогнуло. Она смотрела на Харуко чуть дольше, чем обычно. Совсем немного. Достаточно, чтобы внутри появилась крошечная, почти детская надежда. "А вдруг..." Вдруг запах карамели. Вдруг форма петушка. Вдруг этот момент. Вдруг он вспомнит. Хотя бы мельком. Хотя бы на секунду. Тот день. Тот рынок. Те несколько последних монет. Свою счастливую улыбку. Её обещание неделю не покупать сладостей. Она ничего не сказала. Только ждала. Харуко ещё раз посмотрел на леденец. Пожал плечами. И совершенно беззаботно откусил кусочек карамели. Раздался тихий хруст. Он тут же скривился. — Ай... Юи моргнула. — Что такое? — Да она же каменная! Он осторожно потёр зуб. — Такое ощущение, будто я кирпич укусил. Танджиро рассмеялся уже громче. Даже Нэдзуко тихонько прикрыла ладонью рот, наблюдая за этой сценой. Юи не выдержала и тоже тихо рассмеялась. Совсем искренне. — Никто же не заставлял тебя сразу кусать. — А как её есть? — Медленно. — Это слишком сложно. — Для тебя — да. — Вот видишь. Самую трудную миссию мне дала не организация охотников, а собственная сестра. Юи покачала головой. — Ты сам хотел. Он посмотрел на неё с нарочито серьёзным видом. — Между прочим... — М? — Если я сломаю зуб... Она подняла бровь. — ... — Ты будешь виновата. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Юи тихо улыбнулась. — Переживу. Танджиро невольно рассмеялся. — Она даже не стала спорить. — А зачем? Спокойно ответила Юи. — Он всё равно драматизирует. — Неправда! — Правда. — Я смертельно ранен. — Карамелью. — Именно. И почему-то именно в этот момент Харуко снова увидел её улыбку. Не ту спокойную, привычную. А другую. Очень тёплую. Почти такую же... Какую он видел когда-то давно. Очень давно. Перед глазами будто на миг мелькнуло что-то знакомое. Детская ладонь. Тёплый солнечный день. Янтарный блеск карамели. Чей-то тихий смех. Образ возник так же быстро, как исчез. Харуко едва заметно нахмурился. — Странно... — Что? Он несколько секунд молчал. Потом покачал головой. — Показалось. Юи внимательно посмотрела на него. Но ничего не спросила. Она поняла. Он всё ещё не вспомнил. Но... Кажется... Память начала понемногу просыпаться. И этого было достаточно. Она отвела взгляд. Лёгкая улыбка снова коснулась её губ. Не потому, что ей было грустно. И не потому, что она надеялась. Просто некоторые воспоминания не исчезают. Они терпеливо ждут своего часа. И однажды обязательно находят дорогу домой. Вечерняя Асакуса продолжала сиять тысячами огней, не подозревая, что среди шумных улиц только что произошло маленькое чудо, понятное лишь одному человеку. И, возможно... Совсем скоро — уже двоим.